69 цитат на тему «XXI век» для размышлений

Тема «XXI век» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 69 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Как скачущая лошадь, набирающая скорость, темпы перемен, переживаемые нами и нашими семьями, постоянно возрастают.

   Как скачущая лошадь, набирающая скорость, темпы перемен, переживаемые нами и нашими семьями, постоянно возрастают.

   — Роберта Михник Голинкофф · книга
2. «

   Знаешь, в чем наша проблема, Саша? В том, что у нас нет проблем. Нам всё кто-то доставил и принёс. А мы только сидим и думаем: «А какой я? А что я могу?» Что мы можем дать миру, кроме зарядки от айфона?

   Знаешь, в чем наша проблема, Саша? В том, что у нас нет проблем. Нам всё кто-то доставил и принёс. А мы только сидим и думаем: «А какой я? А что я могу?» Что мы можем дать миру, кроме зарядки от айфона?

   — Кислота · фильм
3. «

   Слово «любовь» — как это пошло В моде жаргон для новых нравов.

   Слово «любовь» — как это пошло В моде жаргон для новых нравов.
4. «

   Двадцать первый век. Чудеса творит не любовь, а технологии.

   Двадцать первый век. Чудеса творит не любовь, а технологии.

   — Оксана Робски · книга
5. «

   Цивилизация привела к тому, что уже не важно, кто прав, а кто не прав; важно, чей адвокат лучше.

   Цивилизация привела к тому, что уже не важно, кто прав, а кто не прав; важно, чей адвокат лучше.

   — Вильгельм Швебель
6. «

   Я зашел на сайты Би-би-си и «Гардиан». Прочитал пару статей о разладе в американо-китайских отношениях. Комментаторы единодушно предсказывали скорый апокалипсис. Вот когда мысль о том, что тебе четыреста тридцать девять лет, служит утешением. Ты начинаешь понимать, в чем состоит главный урок истории: люди не способны извлекать уроки из истории. Двадцать первый век имеет все шансы обернуться дрянной версией двадцатого, но что тут поделаешь? Умы людей во всем мире под завязку набиты самыми противоречивыми утопиями. А это верный путь к беде, увы, слишком хорошо мне знакомый. Сочувствие к ближнему становится все большей редкостью, но это не новость. Мирная жизнь – штука хрупкая, как фарфоровая безделушка, и так тоже было всегда.

   Я зашел на сайты Би-би-си и «Гардиан». Прочитал пару статей о разладе в американо-китайских отношениях. Комментаторы единодушно предсказывали скорый апокалипсис. Вот когда мысль о том, что тебе четыреста тридцать девять лет, служит утешением. Ты начинаешь понимать, в чем состоит главный урок истории: люди не способны извлекать уроки из истории. Двадцать первый век имеет все шансы обернуться дрянной версией двадцатого, но что тут поделаешь? Умы людей во всем мире под завязку набиты самыми противоречивыми утопиями. А это верный путь к беде, увы, слишком хорошо мне знакомый. Сочувствие к ближнему становится все большей редкостью, но это не новость. Мирная жизнь – штука хрупкая, как фарфоровая безделушка, и так тоже было всегда.

   — Мэтт Хейг · книга
7. «

   Я просто в отчаянии... В отчаянии оттого, что людям в этом мире не хватает сочувствия, любви, здравого смысла. Оттого, что кто-то может запросто рассуждать о возможности сбросить ядерную бомбу, не говоря уже о том, чтобы отдать приказ её сбросить. Оттого, что нас, неравнодушных, всего лишь горстка. Оттого, что в мире столько жестокости, подозрительности и злобы. Оттого, что большие деньги могут превратить абсолютно нормального молодого человека в злого и жестокого преступника.

   Я просто в отчаянии... В отчаянии оттого, что людям в этом мире не хватает сочувствия, любви, здравого смысла. Оттого, что кто-то может запросто рассуждать о возможности сбросить ядерную бомбу, не говоря уже о том, чтобы отдать приказ её сбросить. Оттого, что нас, неравнодушных, всего лишь горстка. Оттого, что в мире столько жестокости, подозрительности и злобы. Оттого, что большие деньги могут превратить абсолютно нормального молодого человека в злого и жестокого преступника.

   — Джон Фаулз · книга
8. «

   В 21 веке любовь — это смска без ответа. Смски — это форма пытки, очень извращенной. Один день без ответа — думаешь «берет измором», два — обижаешься, три — влюбляешься. Алиса оставила меня без ответа на 8 дней.

   В 21 веке любовь — это смска без ответа. Смски — это форма пытки, очень извращенной. Один день без ответа — думаешь «берет измором», два — обижаешься, три — влюбляешься. Алиса оставила меня без ответа на 8 дней.

   — Любовь живет три года (L'amour dure trois ans) · фильм
9. «

   Я почувствовала, что наш нынешний век — век притворства и мистификаций. Как много люди говорят о ташизме, о кубизме, о том или другом «изме» и произносят длинные слова и фразы — огромные, вязкие сгустки слов и фраз. И все для того лишь, чтобы замазать, скрыть простой факт — либо ты можешь писать картины, либо — нет.

   Я почувствовала, что наш нынешний век — век притворства и мистификаций. Как много люди говорят о ташизме, о кубизме, о том или другом «изме» и произносят длинные слова и фразы — огромные, вязкие сгустки слов и фраз. И все для того лишь, чтобы замазать, скрыть простой факт — либо ты можешь писать картины, либо — нет.

   — Джон Фаулз · книга
10. «

    21 век — беременные могут сделать всё, что угодно.

    21 век — беременные могут сделать всё, что угодно.

    — Маркус Белл · сериал
11. «

    Величайшим достижением двадцать первого века стали малодушие, лицемерие и страх перед общественным мнением.

    Величайшим достижением двадцать первого века стали малодушие, лицемерие и страх перед общественным мнением.

    — Сергей Минаев · книга
12. «

    Джордж, вам надо переменить образ жизни. Как и для многих других — слишком многих, — для вас главным стал комфорт. Да, если завтра на кухне что-нибудь поломается, вы же с голоду помрете. Не сумеете сами яйца разбить!

    Джордж, вам надо переменить образ жизни. Как и для многих других — слишком многих, — для вас главным стал комфорт. Да, если завтра на кухне что-нибудь поломается, вы же с голоду помрете. Не сумеете сами яйца разбить!

    — Рэй Брэдбери · книга
13. «

    Мы выросли в относительной стабильности, одетые, обутые и получившие образование, соответственно, стали социально так или иначе реализованными. Чем больше потребностей закрывается — тем больше высвобождается энергии для поиска новых смыслов. И именно наше поколение стало тем, которое столкнулось с потребностью в большем контакте с собой истинными, в близости, любви, внутренней честности. Не потому что мы травмированы, а потому что мы первые, у кого, благодаря предыдущим поколениям, есть ресурс в эти травмы смотреть и что-то с ними делать.

    Мы выросли в относительной стабильности, одетые, обутые и получившие образование, соответственно, стали социально так или иначе реализованными. Чем больше потребностей закрывается — тем больше высвобождается энергии для поиска новых смыслов. И именно наше поколение стало тем, которое столкнулось с потребностью в большем контакте с собой истинными, в близости, любви, внутренней честности. Не потому что мы травмированы, а потому что мы первые, у кого, благодаря предыдущим поколениям, есть ресурс в эти травмы смотреть и что-то с ними делать.

    — Татьяна Фишер · книга
14. «

    ….самая большая опасность – это не глобализация, не экономический кризис, не массовые эпидемии, и даже не война. Самое опасное – это превращение народа в толпу мамедов, джонов или иванов, что родства не помнят и знать не хотят. Потому что родства не помнящему, быть таки биту, драну и сзади пользовану…

    ….самая большая опасность – это не глобализация, не экономический кризис, не массовые эпидемии, и даже не война. Самое опасное – это превращение народа в толпу мамедов, джонов или иванов, что родства не помнят и знать не хотят. Потому что родства не помнящему, быть таки биту, драну и сзади пользовану…

    — Самит Алиев · книга
15. «

    21st century breakdown I was once lost but never was found I think I am losing what's left of my mind To the 20th century deadline.

    21st century breakdown I was once lost but never was found I think I am losing what's left of my mind To the 20th century deadline.
16. «

    Насколько я понимал, это одна из проблем человеческого существования в двадцать первом веке. У многих из нас есть все необходимое для комфортной жизни, и перед маркетологами стоит иная задача: увязать экономику и наши эмоции, пробудить в нас новые потребности, заставить нас желать того, в чем мы никогда прежде не нуждались. Нам внушают, что мы бедняки, если мы живем на тридцать тысяч фунтов в год. Убеждают, что мы мало путешествовали, если побывали всего лишь в десятке стран. Заставляют чувствовать себя глубокими стариками, если на лице появится хоть одна морщинка, и казаться себе уродами, если нас как следует не отфотошопили.

    Насколько я понимал, это одна из проблем человеческого существования в двадцать первом веке. У многих из нас есть все необходимое для комфортной жизни, и перед маркетологами стоит иная задача: увязать экономику и наши эмоции, пробудить в нас новые потребности, заставить нас желать того, в чем мы никогда прежде не нуждались. Нам внушают, что мы бедняки, если мы живем на тридцать тысяч фунтов в год. Убеждают, что мы мало путешествовали, если побывали всего лишь в десятке стран. Заставляют чувствовать себя глубокими стариками, если на лице появится хоть одна морщинка, и казаться себе уродами, если нас как следует не отфотошопили.

    — Мэтт Хейг · книга
17. «

    У нас мало времени — на дворе XXI век, и нам в этом веке нужно многое наверстывать, многому учиться. Перестать переживать о прошлых неудачах, не бояться ставить дерзкие цели — и достигать их.

    У нас мало времени — на дворе XXI век, и нам в этом веке нужно многое наверстывать, многому учиться. Перестать переживать о прошлых неудачах, не бояться ставить дерзкие цели — и достигать их.

    — Глеб Архангельский · книга
18. «

    В производстве я не смыслил ровным счетом ничего. Я был целиком и полностью приспособлен к веку информации, то есть не приспособлен ни к чему.

    В производстве я не смыслил ровным счетом ничего. Я был целиком и полностью приспособлен к веку информации, то есть не приспособлен ни к чему.

    — Мишель Уэльбек · книга
19. «

    В телепрограмме — кровь и слезы Новая доза каждый новый день Нет ответа И каждый новый день Нет ответа На вопрос «зачем?»

    В телепрограмме — кровь и слезы Новая доза каждый новый день Нет ответа И каждый новый день Нет ответа На вопрос «зачем?»
20. «

    Уже нету и никогда не будет той Европы. Прекрасной, старой с чудным запахом кофе из бара с утра в Риме. Уже не будет американского кино 70-х годов с Джеком Николсоном: «Пять нетрудных музыкальных пьес» или там «Кто-то пролетел над гнездом»... Уже не будет Синатры! Этого не будет, всё! Это умерло! Европа под ядерным зонтиком Соединённых Штатов прекрасно развивалась, жила, толстела, была замечательна с точки зрения моды, нововведений, свобод, фестивалей — Канны, красная дорожка... Всё замечательно абсолютно. До момента когда они за этим за всем просто тупо не потеряли иммунитет. И свою трусость и бессилие они назвали толерантностью! И теперь начальник полиции Швеции в девять часов вечера просит женщин по телевидению не выходить на улицу. В Швеции! Вот и всё! У них нету сил. У них нет новой крови. У них нет новых идей. Римский папа ползает по полу и целует ботинки там, я уж не помню кому, камерунцу.

    Уже нету и никогда не будет той Европы. Прекрасной, старой с чудным запахом кофе из бара с утра в Риме. Уже не будет американского кино 70-х годов с Джеком Николсоном: «Пять нетрудных музыкальных пьес» или там «Кто-то пролетел над гнездом»... Уже не будет Синатры! Этого не будет, всё! Это умерло! Европа под ядерным зонтиком Соединённых Штатов прекрасно развивалась, жила, толстела, была замечательна с точки зрения моды, нововведений, свобод, фестивалей — Канны, красная дорожка... Всё замечательно абсолютно. До момента когда они за этим за всем просто тупо не потеряли иммунитет. И свою трусость и бессилие они назвали толерантностью! И теперь начальник полиции Швеции в девять часов вечера просит женщин по телевидению не выходить на улицу. В Швеции! Вот и всё! У них нету сил. У них нет новой крови. У них нет новых идей. Римский папа ползает по полу и целует ботинки там, я уж не помню кому, камерунцу.

    — Никита Михалков