23 высказываний на тему «Красивые цитаты про запах»

Собрали 23 цитаты на тему «Красивые цитаты про запах» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Всё пахнет иначе, когда идет дождь.

   Всё пахнет иначе, когда идет дождь.

   — Шон Мёрфи · сериал
2. «

   Она подняла голову, поднесла к носу собранную горсткой ладонь, ловила запах своей кожи и вдруг поймала знакомое, забытое веянье. Нет, не плохой запах: то ли костра, то ли пустого дома. Губы уже изготовились дать этому название, но слово вдруг скользнуло за край памяти, осталась только сладость брильянтина на пальцах и собственное дыхание, отдающее поднесенной Джорджем лакрицей.

   Она подняла голову, поднесла к носу собранную горсткой ладонь, ловила запах своей кожи и вдруг поймала знакомое, забытое веянье. Нет, не плохой запах: то ли костра, то ли пустого дома. Губы уже изготовились дать этому название, но слово вдруг скользнуло за край памяти, осталась только сладость брильянтина на пальцах и собственное дыхание, отдающее поднесенной Джорджем лакрицей.

   — Берил Бейнбридж · книга
3. «

   Он сделал вдох и замер. Сладкий запах цветов плавно сменялся ноткой самых приторных ягод, и резко, словно девичий секрет появляется запах терпкости. Такой запоминающийся, доводящий до мурашек.

   Он сделал вдох и замер. Сладкий запах цветов плавно сменялся ноткой самых приторных ягод, и резко, словно девичий секрет появляется запах терпкости. Такой запоминающийся, доводящий до мурашек.
4. «

   Города похожи на женщин, у каждого есть свой собственный особый запах.

   Города похожи на женщин, у каждого есть свой собственный особый запах.

   — Джордж Мартин · книга
5. «

   Вокруг сыро и прохладно, словно сегодня лету пришёл конец. Уже запахло плохо освещёнными тротуарами, зябко вздёрнутыми плечами и мокрым капюшоном на голове.

   Вокруг сыро и прохладно, словно сегодня лету пришёл конец. Уже запахло плохо освещёнными тротуарами, зябко вздёрнутыми плечами и мокрым капюшоном на голове.

   — Юли Цее · книга
6. «

   Люди могут закрыть глаза и не видеть величия, ужаса, красоты, и заткнуть уши, и не слышать людей или слов. Но они не могут не поддаться аромату. Ибо аромат — это брат дыхания. С ароматом он войдет в людей, и они не смогут от него защититься, если захотят жить. А аромат проникает в самую глубину, прямо в сердце, и там выносит категорическое суждение о симпатии и презрении, об отвращении и влечении, о любви и ненависти. Кто владеет запахом, тот владеет сердцами людей.

   Люди могут закрыть глаза и не видеть величия, ужаса, красоты, и заткнуть уши, и не слышать людей или слов. Но они не могут не поддаться аромату. Ибо аромат — это брат дыхания. С ароматом он войдет в людей, и они не смогут от него защититься, если захотят жить. А аромат проникает в самую глубину, прямо в сердце, и там выносит категорическое суждение о симпатии и презрении, об отвращении и влечении, о любви и ненависти. Кто владеет запахом, тот владеет сердцами людей.

   — Патрик Зюскинд · книга
7. «

   Мы не так уж часто запоминаем запахи — запах весны, запах моря… А ведь всю свою жизнь можно описать, вспоминая, как что пахнет. Для Гермашевского запах космоса — и запах бумаги и клея для первых авиамоделей, и запах взрыва модели ракеты… Запах космодрома придет еще не скоро.

   Мы не так уж часто запоминаем запахи — запах весны, запах моря… А ведь всю свою жизнь можно описать, вспоминая, как что пахнет. Для Гермашевского запах космоса — и запах бумаги и клея для первых авиамоделей, и запах взрыва модели ракеты… Запах космодрома придет еще не скоро.

   — Мирослав Гермашевский
8. «

   Знаешь, шериф Хот, ты всегда пахнешь ванильными пончиками... Моими любимыми.

   Знаешь, шериф Хот, ты всегда пахнешь ванильными пончиками... Моими любимыми.

   — Вейверли Эрп · сериал
9. «

   Когда он добавил к смеси жидкость, комнату затопил резкий запах формалина. Поначалу он ненавидел этот запах. Но потом научился ценить его, зная, что тот символизирует, – вечность. Бальзамирующая жидкость препятствовала разложению. «Пока смерть не разлучит нас» – концепция, мягко говоря, непритязательная. Истинная любовь должна преодолеть эту вершину.

   Когда он добавил к смеси жидкость, комнату затопил резкий запах формалина. Поначалу он ненавидел этот запах. Но потом научился ценить его, зная, что тот символизирует, – вечность. Бальзамирующая жидкость препятствовала разложению. «Пока смерть не разлучит нас» – концепция, мягко говоря, непритязательная. Истинная любовь должна преодолеть эту вершину.

   — Майк Омер · книга
10. «

    Почему твоя кожа всегда пахнет весной?

    Почему твоя кожа всегда пахнет весной?

    — Немер Ибн Аль Баруд
11. «

    В цветочном магазине пахло домом – цветочной пыльцой, холодной зеленью, гниющими лепестками в застоявшейся воде. Свежий аромат жизни и сладкий – её гниения. Любимый парфюм всех фей.

    В цветочном магазине пахло домом – цветочной пыльцой, холодной зеленью, гниющими лепестками в застоявшейся воде. Свежий аромат жизни и сладкий – её гниения. Любимый парфюм всех фей.

    — Анастасия Гор · книга
12. «

    Тибетцы рассказывают странную легенду — легенду о горном козленке. Много лет жил себе горный козленок, который постоянно испытывал в ноздрях очень приятный запах мха. Этот замечательный, сладенький запах сопровождал его в путешествиях по зеленым горам, и в прогулках по дремучим лесам. Козленок не могло понять, откуда этот запах, что так приятно его смущал. Он, как мелодия флейты, неодолимо притягивал к себе. Козленок начал носиться по лесам в поисках источника этого необычного и волнующего запаха. Потребность поиска стала неудержимой. Бедное животное уже не могло ни есть, ни пить, ни спать, ни думать о чем-то другом. Оно не знало, откуда шел этот запах, но чувствовало потребность искать его. Козлёнок перескакивал через бугорки и овраги, пока, голодный и изможденный до предела, не сорвалося со скалы. Его раны были тяжелы и болезненны. Козленок начал лизать свою кровь на груди и в этот миг открыл невероятную вещь: запах, тот запах, который так смущал, выходит из его тела, из особого кармашка, которую все козлята этой породы имеют на груди. Бедное животное глубоко вдыхало тот запах, но жизненные силы покидали его.

    Тибетцы рассказывают странную легенду — легенду о горном козленке. Много лет жил себе горный козленок, который постоянно испытывал в ноздрях очень приятный запах мха. Этот замечательный, сладенький запах сопровождал его в путешествиях по зеленым горам, и в прогулках по дремучим лесам. Козленок не могло понять, откуда этот запах, что так приятно его смущал. Он, как мелодия флейты, неодолимо притягивал к себе. Козленок начал носиться по лесам в поисках источника этого необычного и волнующего запаха. Потребность поиска стала неудержимой. Бедное животное уже не могло ни есть, ни пить, ни спать, ни думать о чем-то другом. Оно не знало, откуда шел этот запах, но чувствовало потребность искать его. Козлёнок перескакивал через бугорки и овраги, пока, голодный и изможденный до предела, не сорвалося со скалы. Его раны были тяжелы и болезненны. Козленок начал лизать свою кровь на груди и в этот миг открыл невероятную вещь: запах, тот запах, который так смущал, выходит из его тела, из особого кармашка, которую все козлята этой породы имеют на груди. Бедное животное глубоко вдыхало тот запах, но жизненные силы покидали его.

    — Бруно Ферреро
13. «

    Первое, на что я обратил внимание в тот первый день в Бомбее, – непривычный запах. Я почувствовал его уже в переходе от самолета к зданию аэровокзала – прежде, чем услышал или увидел что-либо в Индии. Этот запах был приятен и будоражил меня, в ту первую минуту в Бомбее, когда я, вырвавшись на свободу, заново вступал в большой мир, но он был мне абсолютно незнаком. Теперь я знаю, что это сладкий, тревожный запах надежды, уничтожающей ненависть, и в то же время кислый, затхлый запах жадности, уничтожающей любовь. Это запах богов и демонов, распадающихся и возрожденных империй и цивилизаций. Это голубой запах морской кожи, ощутимый в любой точке города на семи островах, и кроваво-металлический запах машин. Это запах суеты и покоя, всей жизнедеятельности шестидесяти миллионов животных, больше половины которых – человеческие существа и крысы. Это запах любви и разбитых сердец, борьбы за выживание и жестоких поражений, выковывающих нашу храбрость. Это запах десяти тысяч ресторанов, пяти тысяч храмов, усыпальниц, церквей и мечетей, а также сотен базаров, где торгуют исключительно духами, пряностями, благовониями и свежими цветами. Карла назвала его однажды худшим из самых прекрасных ароматов, и она была, несомненно, права, как она всегда бывает по-своему права в своих оценках. И теперь, когда бы я ни приехал в Бомбей, прежде всего я ощущаю этот запах – он приветствует меня и говорит, что я вернулся домой.

    Первое, на что я обратил внимание в тот первый день в Бомбее, – непривычный запах. Я почувствовал его уже в переходе от самолета к зданию аэровокзала – прежде, чем услышал или увидел что-либо в Индии. Этот запах был приятен и будоражил меня, в ту первую минуту в Бомбее, когда я, вырвавшись на свободу, заново вступал в большой мир, но он был мне абсолютно незнаком. Теперь я знаю, что это сладкий, тревожный запах надежды, уничтожающей ненависть, и в то же время кислый, затхлый запах жадности, уничтожающей любовь. Это запах богов и демонов, распадающихся и возрожденных империй и цивилизаций. Это голубой запах морской кожи, ощутимый в любой точке города на семи островах, и кроваво-металлический запах машин. Это запах суеты и покоя, всей жизнедеятельности шестидесяти миллионов животных, больше половины которых – человеческие существа и крысы. Это запах любви и разбитых сердец, борьбы за выживание и жестоких поражений, выковывающих нашу храбрость. Это запах десяти тысяч ресторанов, пяти тысяч храмов, усыпальниц, церквей и мечетей, а также сотен базаров, где торгуют исключительно духами, пряностями, благовониями и свежими цветами. Карла назвала его однажды худшим из самых прекрасных ароматов, и она была, несомненно, права, как она всегда бывает по-своему права в своих оценках. И теперь, когда бы я ни приехал в Бомбей, прежде всего я ощущаю этот запах – он приветствует меня и говорит, что я вернулся домой.

    — Грегори Дэвид Робертс · книга
14. «

    И позже, когда из рассказов он узнал, что море большое и по нему можно целыми днями плыть на кораблях, не встречая суши, он обычно представлял, что сидит на таком корабле высоко наверху, в корзине на самой передней мачте, и летит куда-то вдаль по бесконечному запаху моря, который даже и не запах вовсе, а дыхание, выдох, конец всех запахов, и от удовольствия он словно растворяется в этом дыхании.

    И позже, когда из рассказов он узнал, что море большое и по нему можно целыми днями плыть на кораблях, не встречая суши, он обычно представлял, что сидит на таком корабле высоко наверху, в корзине на самой передней мачте, и летит куда-то вдаль по бесконечному запаху моря, который даже и не запах вовсе, а дыхание, выдох, конец всех запахов, и от удовольствия он словно растворяется в этом дыхании.

    — Патрик Зюскинд · книга
15. «

    Моя любимая вещь в тебе — это запах. Ты пахнешь землей, травами, лугами и немножко больше человеком, чем все остальные.

    Моя любимая вещь в тебе — это запах. Ты пахнешь землей, травами, лугами и немножко больше человеком, чем все остальные.

    — Рупи Каур · книга
16. «

    У старой бумаги запах самого времени.

    У старой бумаги запах самого времени.

    — Ками Гарсия · книга
17. «

    Зал был невелик, тёмен и неуютен, в нем пахло пылью и временем. Что значит: «Пахло временем»? У всего на свете есть свой запах, и для меня время пахнет как одна из тех старых книг, которые стояли на полке и при деде, и при отце, и тебя они помнят еще тем самым мальчишкой, который читал их и искренне верил в то, что всех злодеев накажут, все наши останутся живы, капитан Блад правда женится на Арабелле и будет счастлив, подлодка «Пионер» на самом деле существовала, а Дик Сенд стал самым лучшим капитаном на свете. И у всех всё обязательно кончится хорошо.

    Зал был невелик, тёмен и неуютен, в нем пахло пылью и временем. Что значит: «Пахло временем»? У всего на свете есть свой запах, и для меня время пахнет как одна из тех старых книг, которые стояли на полке и при деде, и при отце, и тебя они помнят еще тем самым мальчишкой, который читал их и искренне верил в то, что всех злодеев накажут, все наши останутся живы, капитан Блад правда женится на Арабелле и будет счастлив, подлодка «Пионер» на самом деле существовала, а Дик Сенд стал самым лучшим капитаном на свете. И у всех всё обязательно кончится хорошо.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
18. «

    Моя жизнь пахнет яблоками. Почти незаметный, сладкий, пьяный аромат, кружащий голову. Запах познания добра и зла, запах грехопадения. Запах страсти и невинности, запах созревших плодов души. Я сам пахну яблоками. Я курю и улыбаюсь в окно, я подкармливаю птиц хлебом, впитывая кожей последнее лето, я подкармливаю дикие одинокие души странными словами, накинув на плечи печаль и глядя, как осыпаются листья яблони. Я смеюсь, легкой рукой открывая сезон урожая. Сезон охоты. Я жадно вдыхаю воздух, я принюхиваюсь, прислушиваюсь, я ищу... И предвкушение волной вниз по спине, и движения становятся обманчиво мягкими, и хищно сужаются зрачки, и все быстрее и яростнее бьется сердце... Ты пахнешь яблоками.

    Моя жизнь пахнет яблоками. Почти незаметный, сладкий, пьяный аромат, кружащий голову. Запах познания добра и зла, запах грехопадения. Запах страсти и невинности, запах созревших плодов души. Я сам пахну яблоками. Я курю и улыбаюсь в окно, я подкармливаю птиц хлебом, впитывая кожей последнее лето, я подкармливаю дикие одинокие души странными словами, накинув на плечи печаль и глядя, как осыпаются листья яблони. Я смеюсь, легкой рукой открывая сезон урожая. Сезон охоты. Я жадно вдыхаю воздух, я принюхиваюсь, прислушиваюсь, я ищу... И предвкушение волной вниз по спине, и движения становятся обманчиво мягкими, и хищно сужаются зрачки, и все быстрее и яростнее бьется сердце... Ты пахнешь яблоками.

    — Аль Квотион · книга
19. «

    И снова осень пахнет её духами...

    И снова осень пахнет её духами...
20. «

    Воздух был таким, словно его долго кипятили в чьем-то носке.

    Воздух был таким, словно его долго кипятили в чьем-то носке.

    — Терри Пратчетт · книга