191 цитата на тему «жадность»

191 цитата про «жадность»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Челкаш слушал его радостные вопли, смотрел на сиявшее, искаженное восторгом жадности лицо и чувствовал, что он — вор, гуляка, оторванный от всего родного — никогда не будет таким жадным, низким, не помнящим себя. Никогда не станет таким!... И эта мысль и ощущение, наполняя его сознанием своей свободы, удерживали его около Гаврилы на пустынном морском берегу.

   Челкаш слушал его радостные вопли, смотрел на сиявшее, искаженное восторгом жадности лицо и чувствовал, что он — вор, гуляка, оторванный от всего родного — никогда не будет таким жадным, низким, не помнящим себя. Никогда не станет таким!... И эта мысль и ощущение, наполняя его сознанием своей свободы, удерживали его около Гаврилы на пустынном морском берегу.

   — Максим Горький · книга
2. «

   Кому жаль денег на книги, тому знания обходятся намного дороже.

   Кому жаль денег на книги, тому знания обходятся намного дороже.

   — Мария Фариса
3. «

   Скряги мучаются не только страстью наживы, но и страхом утраты.

   Скряги мучаются не только страстью наживы, но и страхом утраты.

   — Гай Саллюстий Крисп
4. «

   Жадные люди теряют всегда намного больше. Щедрые получают вдвойне.

   Жадные люди теряют всегда намного больше. Щедрые получают вдвойне.

   — Тина Кароль
5. «

   Социализм нарушает как минимум три из десяти заповедей: он превращает правительство в Бога, узаконивает воровство и повышает жадность. В конце концов, дискуссии о неравенстве в доходах касаются не процветания, а мелкой злости. Почему тебя должно волновать, сколько денег я зарабатываю, если ты счастлив?

   Социализм нарушает как минимум три из десяти заповедей: он превращает правительство в Бога, узаконивает воровство и повышает жадность. В конце концов, дискуссии о неравенстве в доходах касаются не процветания, а мелкой злости. Почему тебя должно волновать, сколько денег я зарабатываю, если ты счастлив?

   — Бен Шапиро
6. «

   Одна из дверей, ведущих в переднюю, была приоткрыта, за нею виднелся угол кожаного красного дивана. Роскошь по тем скудным временам немыслимая! У студента разом исчезли радужные надежды насчет приобретения книг за гроши. Он по опыту знал, что богатые люди денег на ветер никогда не бросают. Щедрой бывает только бедность.

   Одна из дверей, ведущих в переднюю, была приоткрыта, за нею виднелся угол кожаного красного дивана. Роскошь по тем скудным временам немыслимая! У студента разом исчезли радужные надежды насчет приобретения книг за гроши. Он по опыту знал, что богатые люди денег на ветер никогда не бросают. Щедрой бывает только бедность.

   — Анна Малышева · книга
7. «

   Голодная собака верует только в мясо...

   Голодная собака верует только в мясо...

   — Антон Павлович Чехов · книга
8. «

   Сидел человек один, погруженный в мрачные думы. Собрались вокруг него звери и птицы, и спрашивают его: «Доколе нам видеть твои печали? Проси чего хочешь — и все получишь. Сказал тогда человек: «Хочу иметь острое зрение». И ответил стервятник: «Я дам тебе свое». Сказал человек: «Хочу быть сильным». И ответил ягуар: «Будешь сильным, как я». Сказал человек» «Хочу знать все тайны Земли». И ответила змея: «Я открою их тебе». И каждый из живых существ, принесло человеку дар. Получив последний, он встал и ушел. И тогда сова сказала остальным: «Теперь, когда человек столько знает и столько умеет, мне стало страшно». Лань возразила: «Человек получил все нужные навыки и перестанет грустить». Но сова продолжила: «Нет, я видела в человеке пустоту, неутолимый голод. Это он делает его печальным. Это он заставляет его что-то желать. Человек будет забирать и забирать. Пока однажды, мир не ответит ему: «Меня больше нет и мне нечего тебе дать».

   Сидел человек один, погруженный в мрачные думы. Собрались вокруг него звери и птицы, и спрашивают его: «Доколе нам видеть твои печали? Проси чего хочешь — и все получишь. Сказал тогда человек: «Хочу иметь острое зрение». И ответил стервятник: «Я дам тебе свое». Сказал человек: «Хочу быть сильным». И ответил ягуар: «Будешь сильным, как я». Сказал человек» «Хочу знать все тайны Земли». И ответила змея: «Я открою их тебе». И каждый из живых существ, принесло человеку дар. Получив последний, он встал и ушел. И тогда сова сказала остальным: «Теперь, когда человек столько знает и столько умеет, мне стало страшно». Лань возразила: «Человек получил все нужные навыки и перестанет грустить». Но сова продолжила: «Нет, я видела в человеке пустоту, неутолимый голод. Это он делает его печальным. Это он заставляет его что-то желать. Человек будет забирать и забирать. Пока однажды, мир не ответит ему: «Меня больше нет и мне нечего тебе дать».

   — старый рассказчик · фильм
9. «

   Проблема не в том, что мы не можем обеспечить бедных, а в том, что мы не можем удовлетворить запросы богатых.

   Проблема не в том, что мы не можем обеспечить бедных, а в том, что мы не можем удовлетворить запросы богатых.

   — Жак Фреско
10. «

    Боже, какой ужасный вечер. Клиент — сплошное жмодьё! Вон тот с усиками, да и этот в костюмчике — на каждом по килограмму золота, а чаевых — на чай и хватит.

    Боже, какой ужасный вечер. Клиент — сплошное жмодьё! Вон тот с усиками, да и этот в костюмчике — на каждом по килограмму золота, а чаевых — на чай и хватит.

    — Виталий Филюшин · книга
11. «

    — Что тебя оскорбляет, Росс? Что мы, Уорлегганы, осмелились выбраться из нищеты и претендовать на аристократизм? — Бедность меня не оскорбляет, ровно как и стремление к большему. Но ты ошибаешься, если считаешь, будто жадность и эксплуатация — это признаки джентльмена.

    — Что тебя оскорбляет, Росс? Что мы, Уорлегганы, осмелились выбраться из нищеты и претендовать на аристократизм? — Бедность меня не оскорбляет, ровно как и стремление к большему. Но ты ошибаешься, если считаешь, будто жадность и эксплуатация — это признаки джентльмена.

    — Джордж Уорлегган · сериал
12. «

    Таких дикарей, как европейцы, я не встречала никогда в жизни. Красивые, сильные, но несчастные, алчущими глазами они выискивали, чем бы здесь поживиться. Вырывали золото из ноздрей и мочек индейцев, как если бы золото могло сделать кого-то богаче.

    Таких дикарей, как европейцы, я не встречала никогда в жизни. Красивые, сильные, но несчастные, алчущими глазами они выискивали, чем бы здесь поживиться. Вырывали золото из ноздрей и мочек индейцев, как если бы золото могло сделать кого-то богаче.

    — Мария Фариса · книга
13. «

    В моей стране, — продолжил Игрр, — есть люди, которые во всём видят заговоры. Есть даже такая теория — конспирология. Её приверженцы везде ищут врагов. На самом деле глупость и жадность людей, небрежность в исполнении ими своих обязанностей страшнее любого заговора.

    В моей стране, — продолжил Игрр, — есть люди, которые во всём видят заговоры. Есть даже такая теория — конспирология. Её приверженцы везде ищут врагов. На самом деле глупость и жадность людей, небрежность в исполнении ими своих обязанностей страшнее любого заговора.

    — Анатолий Дроздов · книга
14. «

    — Увидишь, каталонец, они придут за тобой. Может я и проиграл, но тебе никогда не выиграть. Очень скоро тебя либо выдворят из Италии, либо поймают. Твоя власть — мираж, твое имя — грязь. — Вот все, чего ты когда-либо желал. Можешь дышать, жрать и трахать сколько угодно свое золото. А потом подумай, как твоя жадность привела тебя к потери герцогства и смерти твоих сыновей. А еще твоей внучки — моей Лукреции. Твоя кровь навсегда смешалась с кровью Борджиа. И очень скоро эти богатства сожрут тебя изнутри, как Мидаса — короля, чье прикосновение превратило его дочь в холодное бессердечное золото.

    — Увидишь, каталонец, они придут за тобой. Может я и проиграл, но тебе никогда не выиграть. Очень скоро тебя либо выдворят из Италии, либо поймают. Твоя власть — мираж, твое имя — грязь. — Вот все, чего ты когда-либо желал. Можешь дышать, жрать и трахать сколько угодно свое золото. А потом подумай, как твоя жадность привела тебя к потери герцогства и смерти твоих сыновей. А еще твоей внучки — моей Лукреции. Твоя кровь навсегда смешалась с кровью Борджиа. И очень скоро эти богатства сожрут тебя изнутри, как Мидаса — короля, чье прикосновение превратило его дочь в холодное бессердечное золото.

    — Пандольфо Малатеста · сериал
15. «

    Жалея — всегда теряешь больше.

    Жалея — всегда теряешь больше.
16. «

    Это всегда так бывает. Когда пить хочется, так кажется, что целое море выпьешь, а когда станешь пить, так одну кружку выпьешь и больше уже не хочется, потому что люди от природы жадные...

    Это всегда так бывает. Когда пить хочется, так кажется, что целое море выпьешь, а когда станешь пить, так одну кружку выпьешь и больше уже не хочется, потому что люди от природы жадные...

    — Николай Носов · книга
17. «

    Я давненько не вижу гостей. И признаться сказать, вижу в них мало проку. Завели пренеприличный обычай — ездить друг к другу, а в хозяйстве-то — упущение. Да и лошадей их корми сеном.

    Я давненько не вижу гостей. И признаться сказать, вижу в них мало проку. Завели пренеприличный обычай — ездить друг к другу, а в хозяйстве-то — упущение. Да и лошадей их корми сеном.

    — Степан Александрович Плюшкин · сериал
18. «

    Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

    Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.

    — Мишель де Монтень
19. «

    Изгони из сердца жадность, ничего не жди от мира, И тотчас безмерно щедрым мир покажется тебе.

    Изгони из сердца жадность, ничего не жди от мира, И тотчас безмерно щедрым мир покажется тебе.

    — Рудаки
20. «

    Трехсотсороковой к концу. Свершился дней круговорот. Среда. Еще четыре дня, а там Шавваль{*} — и минул год. Зачем пришел я в этот мир? Что совершить и что сказать? Пришел я песнь любви пропеть, пришел изведать жизни мед. А стал рабом своих детей и пленником своей семьи, И жизнь я прожил, как верблюд, трудился, словно вьючный скот. К чему? Мои богатства я по пальцам сосчитать могу, А бедствия начну считать — до гроба не окончу счет. Чем завершу я долгий путь? Его истоком ложь была, - По суете он пролегал и в суете конец найдет. За деньги жадность я купил, а жадность принесла мне зло, Я — многих горестей мишень, мне только беды небо шлет. О, жаль мне юности моей, и жаль прекрасного лица, И жаль мне прежней красоты и прошлой жизни без забот. Где безмятежность юных лет, отвага пламенной души? Где упоение страстей, мечты безудержный полет? Мой волос бел, как молоко, а сердце, как смола, черно. В лице индиговая синь, и слабость мне колени гнет. От страха смерти день и ночь дрожу, как пожелтевший лист, Как нашаливший мальчуган, когда отцовской плетки ждет. Мы проходили, и прошли, и стали притчей для детей, Забыты все, кто жил до нас, и нас забудут в свой черед. О Кисаи! Твой полувек заносит лапу над тобой, Как ястреб, он тебя когтит, твои крыла на клочья рвет. И если от надежд ушел и разлюбил богатства ты, Так время осуди свое и без надежд иди вперед.

    Трехсотсороковой к концу. Свершился дней круговорот. Среда. Еще четыре дня, а там Шавваль{*} — и минул год. Зачем пришел я в этот мир? Что совершить и что сказать? Пришел я песнь любви пропеть, пришел изведать жизни мед. А стал рабом своих детей и пленником своей семьи, И жизнь я прожил, как верблюд, трудился, словно вьючный скот. К чему? Мои богатства я по пальцам сосчитать могу, А бедствия начну считать — до гроба не окончу счет. Чем завершу я долгий путь? Его истоком ложь была, - По суете он пролегал и в суете конец найдет. За деньги жадность я купил, а жадность принесла мне зло, Я — многих горестей мишень, мне только беды небо шлет. О, жаль мне юности моей, и жаль прекрасного лица, И жаль мне прежней красоты и прошлой жизни без забот. Где безмятежность юных лет, отвага пламенной души? Где упоение страстей, мечты безудержный полет? Мой волос бел, как молоко, а сердце, как смола, черно. В лице индиговая синь, и слабость мне колени гнет. От страха смерти день и ночь дрожу, как пожелтевший лист, Как нашаливший мальчуган, когда отцовской плетки ждет. Мы проходили, и прошли, и стали притчей для детей, Забыты все, кто жил до нас, и нас забудут в свой черед. О Кисаи! Твой полувек заносит лапу над тобой, Как ястреб, он тебя когтит, твои крыла на клочья рвет. И если от надежд ушел и разлюбил богатства ты, Так время осуди свое и без надежд иди вперед.

    — Абу-ль-Хасан Кисаи