269 цитат «жестокость» — что говорили умные люди

269 цитат про «жестокость»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   ...нельзя всех людей отождествлять с жестокостью.

   ...нельзя всех людей отождествлять с жестокостью.

   — Элизабет Рудник · книга
2. «

   Я полагаю, что, когда кто-либо слышит рассказ об ужасной жестокости, то его гнев является совершенно неправильной реакцией на это и просто растратой энергии, которая должна быть направлена в другое русло. Возможно, он просто присыпляет свою совесть, которая, если бы проснулась, спросила его: «Ну и? Что ты с этим делаешь? Какую часть своей жизни ты потратил на борьбу с этим? Помогаешь ли ты создавать такие социальные условия, в которых не будут происходить вещи такого рода!?».

   Я полагаю, что, когда кто-либо слышит рассказ об ужасной жестокости, то его гнев является совершенно неправильной реакцией на это и просто растратой энергии, которая должна быть направлена в другое русло. Возможно, он просто присыпляет свою совесть, которая, если бы проснулась, спросила его: «Ну и? Что ты с этим делаешь? Какую часть своей жизни ты потратил на борьбу с этим? Помогаешь ли ты создавать такие социальные условия, в которых не будут происходить вещи такого рода!?».

   — Клайв Стейплз Льюис
3. «

   Это было сказано вежливо, холодно, беспощадно.

   Это было сказано вежливо, холодно, беспощадно.

   — Колин Маккалоу · книга
4. «

   Путь к нашему самоуничтожению, возможно, вымощен не оружием, которое мы создаём, а жестокостью в наших сердцах.

   Путь к нашему самоуничтожению, возможно, вымощен не оружием, которое мы создаём, а жестокостью в наших сердцах.
5. «

   Дьявол с Богом заодно, они действуют сообща. Мы стараемся убедить себя, будто все зло, существующее на земле, идет от дьявола, но это объясняется тем, что иначе мы не нашли бы в себе сил простить Богу. Он играет с нами, как кошка с мышью, которую она мучит... И после этого он еще требует от нас быть признательными ему. Признательными за что? за что?... <...> Знаете, что самое ужасное из всего сделанного им?... Принести в жертву собственного сына для нашего спасения. Собственного сына! Собственного сына!... Жестокость — вот первое из свойств Бога.

   Дьявол с Богом заодно, они действуют сообща. Мы стараемся убедить себя, будто все зло, существующее на земле, идет от дьявола, но это объясняется тем, что иначе мы не нашли бы в себе сил простить Богу. Он играет с нами, как кошка с мышью, которую она мучит... И после этого он еще требует от нас быть признательными ему. Признательными за что? за что?... <...> Знаете, что самое ужасное из всего сделанного им?... Принести в жертву собственного сына для нашего спасения. Собственного сына! Собственного сына!... Жестокость — вот первое из свойств Бога.

   — Андре Жид · книга
6. «

   Нет оправдания жестокости к бессловесным тварям.

   Нет оправдания жестокости к бессловесным тварям.

   — Терри Пратчетт · книга
7. «

   Беда не появится из ничего, Ведь мир имеет строенье кольца. Так что жестокий он от того, Что у самих нас пустые сердца.

   Беда не появится из ничего, Ведь мир имеет строенье кольца. Так что жестокий он от того, Что у самих нас пустые сердца.
8. «

   Это самое жестокое слово – никогда. Это – то, что никто не хочет принять…

   Это самое жестокое слово – никогда. Это – то, что никто не хочет принять…
9. «

   Неужели судьба может быть так же жестока, как мыслящее существо, сделаться такой же чудовищной, как сердце человека?

   Неужели судьба может быть так же жестока, как мыслящее существо, сделаться такой же чудовищной, как сердце человека?

   — Виктор Гюго · книга
10. «

    Те рабы, которых вы освободили, ничего не видели в жизни, кроме жестокости. Если хотите научить их чему-то другому, придётся это показать на личном примере.

    Те рабы, которых вы освободили, ничего не видели в жизни, кроме жестокости. Если хотите научить их чему-то другому, придётся это показать на личном примере.

    — Джорах Мормонт · сериал
11. «

    Я думаю о том, что, когда ломаешь, уничтожаешь что-то, когда обходишься с чем-то по-звериному жестоко, оно, это что-то, выглядит изуродованным, обезображенным, немного нереальным и нечеловеческим, и это облегчает твою задачу, позволяет глумиться, калечить, давить, пока ты не уничтожаешь это что-то совершенно, доказывая тем самым, что уничтожение естественно для человеческого духа, что природа снабдила нас механизмами, дающими возможность разрушать и не ломаться при этом самим; она изобрела, придумала, как сделать, чтобы самые праведные, жаждя действий, совершали их, не страшась последствий; она изобрела способ низводить нас до состояния ниже человеческого, когда мы преступаем закон...

    Я думаю о том, что, когда ломаешь, уничтожаешь что-то, когда обходишься с чем-то по-звериному жестоко, оно, это что-то, выглядит изуродованным, обезображенным, немного нереальным и нечеловеческим, и это облегчает твою задачу, позволяет глумиться, калечить, давить, пока ты не уничтожаешь это что-то совершенно, доказывая тем самым, что уничтожение естественно для человеческого духа, что природа снабдила нас механизмами, дающими возможность разрушать и не ломаться при этом самим; она изобрела, придумала, как сделать, чтобы самые праведные, жаждя действий, совершали их, не страшась последствий; она изобрела способ низводить нас до состояния ниже человеческого, когда мы преступаем закон...

    — Ирвин Уэлш · книга
12. «

    Ты слишком жесток, вот что я тебе должен сказать. Таких, как ты, опасно пускать в космос – там все чересчур хрупко, да-да, вот именно, хрупко! Земля уж кое-как… приспособилась к таким, как ты, хотя это ей и стоило черти каких жертв.

    Ты слишком жесток, вот что я тебе должен сказать. Таких, как ты, опасно пускать в космос – там все чересчур хрупко, да-да, вот именно, хрупко! Земля уж кое-как… приспособилась к таким, как ты, хотя это ей и стоило черти каких жертв.

    — Ник Кельвин · фильм
13. «

    Знаешь, мне кажется, он напрасно бил этих людей. Застрелить — еще куда ни шло, но бить — это так прозаично, и потом, он ведь не железный герцог.

    Знаешь, мне кажется, он напрасно бил этих людей. Застрелить — еще куда ни шло, но бить — это так прозаично, и потом, он ведь не железный герцог.

    — Джон Голсуорси · книга
14. «

    Да, жестока жизнь, но только не для всех. Да, жестока жизнь, для самых слабых всех. Да, жестока жизнь и потому смешно, Знатным всем, властным всем, Всем им смешно.

    Да, жестока жизнь, но только не для всех. Да, жестока жизнь, для самых слабых всех. Да, жестока жизнь и потому смешно, Знатным всем, властным всем, Всем им смешно.

    — Клоун
15. «

    ... А если вдуматься, мы все — звери. Ведь позади всех нас — всего только несколько тысячелетий по-настоящему цивилизованной жизни. Если же поскрести, то под этой тоненькой патиной — десятки, если не сотни тысяч лет беспросветного зверства, где царствовал один закон: «Убей ближнего, или ближний убьет тебя!» Только одни стараются свою звериную натуру скрыть, а другие — даже не маскируются. Но когда жизнь ставит вопрос ребром — «тебе выжить, а тебе подохнуть!», мы все немедленно вонзаем свои клыки в горло соседа, друга, брата или родного отца. Вот и теперь мы все стоим перед таким выбором. А вообще, отправить на тот свет отпетого негодяя — это очень приятно. А если его перед этим ещё и помучить...

    ... А если вдуматься, мы все — звери. Ведь позади всех нас — всего только несколько тысячелетий по-настоящему цивилизованной жизни. Если же поскрести, то под этой тоненькой патиной — десятки, если не сотни тысяч лет беспросветного зверства, где царствовал один закон: «Убей ближнего, или ближний убьет тебя!» Только одни стараются свою звериную натуру скрыть, а другие — даже не маскируются. Но когда жизнь ставит вопрос ребром — «тебе выжить, а тебе подохнуть!», мы все немедленно вонзаем свои клыки в горло соседа, друга, брата или родного отца. Вот и теперь мы все стоим перед таким выбором. А вообще, отправить на тот свет отпетого негодяя — это очень приятно. А если его перед этим ещё и помучить...

    — Александр Варго · книга
16. «

    Люди <...> любят выдумывать страшилищ и страхи. Тогда сами себе они кажутся не столь уродливыми и ужасными. Напиваясь до белой горячки, обманывая, воруя, исхлёстывая жен вожжами, моря голодом старую бабку, четвертуя топорами пойманную в курятнике лису или осыпая стрелами последнего оставшегося на свете единорога, они любят думать, что ужаснее и безобразнее их все-таки привидение, которое ходит на заре по хатам. Тогда у них легчает на душе. И им проще жить.

    Люди <...> любят выдумывать страшилищ и страхи. Тогда сами себе они кажутся не столь уродливыми и ужасными. Напиваясь до белой горячки, обманывая, воруя, исхлёстывая жен вожжами, моря голодом старую бабку, четвертуя топорами пойманную в курятнике лису или осыпая стрелами последнего оставшегося на свете единорога, они любят думать, что ужаснее и безобразнее их все-таки привидение, которое ходит на заре по хатам. Тогда у них легчает на душе. И им проще жить.

    — Анджей Сапковский · книга
17. «

    Я думаю, что хуже, чем жестокость сердца, может быть лишь одно качество — мягкость мозгов.

    Я думаю, что хуже, чем жестокость сердца, может быть лишь одно качество — мягкость мозгов.

    — Теодор Рузвельт
18. «

    Человек никогда не бывает таким жестоким, как в минуту душевного восторга. Ему кажется, что нет на свете в эту минуту ничего прекраснее и интереснее его самого.

    Человек никогда не бывает таким жестоким, как в минуту душевного восторга. Ему кажется, что нет на свете в эту минуту ничего прекраснее и интереснее его самого.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
19. «

    Я видела стремительно возникающий новый мир. Да, более технологичный, да, более эффективный. Новые способы лечения старых болезней. Очень хорошо. Но мир при этом жесткий, безжалостный. И я видела девочку с зажмуренными глазами, прижимавшую к груди старый мир, более добрый, о котором она знала в глубине сердца, что он не может остаться, и она держала его, держала и просила не отпускать ее.

    Я видела стремительно возникающий новый мир. Да, более технологичный, да, более эффективный. Новые способы лечения старых болезней. Очень хорошо. Но мир при этом жесткий, безжалостный. И я видела девочку с зажмуренными глазами, прижимавшую к груди старый мир, более добрый, о котором она знала в глубине сердца, что он не может остаться, и она держала его, держала и просила не отпускать ее.

    — Кадзуо Исигуро · книга
20. «

    Быть великодушным с бессердечными людьми значит дурачить самого себя.

    Быть великодушным с бессердечными людьми значит дурачить самого себя.

    — Александр Дюма · книга