Подборка «жестокость» — 533 цитаты

533 цитаты про «жестокость»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   В сражении следует быть жестоким и безрассудным. Но забудь об этом в повседневной жизни.

   В сражении следует быть жестоким и безрассудным. Но забудь об этом в повседневной жизни.

   — Набэсима Наосигэ
2. «

   Любимое развлечение эльфов – они не прекращают погони, пока ты не упадешь, пока твоя кровь не застынет от ужаса. С другой стороны, если гномы вдруг возжелают твоей смерти, они просто при первом же удобном случае разрубят тебя на части топором. А все потому, что гномы гораздо добрее эльфов.

   Любимое развлечение эльфов – они не прекращают погони, пока ты не упадешь, пока твоя кровь не застынет от ужаса. С другой стороны, если гномы вдруг возжелают твоей смерти, они просто при первом же удобном случае разрубят тебя на части топором. А все потому, что гномы гораздо добрее эльфов.

   — Терри Пратчетт · книга
3. «

   Те рабы, которых вы освободили, ничего не видели в жизни, кроме жестокости. Если хотите научить их чему-то другому, придётся это показать на личном примере.

   Те рабы, которых вы освободили, ничего не видели в жизни, кроме жестокости. Если хотите научить их чему-то другому, придётся это показать на личном примере.

   — Джорах Мормонт · сериал
4. «

   Ужасно! Не знаешь, чего тут больше — жестокости или нелепости. Но, кажется, и то и другое доведено до последней степени.

   Ужасно! Не знаешь, чего тут больше — жестокости или нелепости. Но, кажется, и то и другое доведено до последней степени.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
5. «

   Когда Резнов в первый раз завёл разговор о Дмитрии, он рассказывал о герое. О том, с которого мы должны брать пример. Зверства, которые он называл «героизмом» — признак не человека, а дикаря. Но я видел героев... Других героев. Я видел, как он проявлял милосердие... и видел его жестокость. Я не понимаю его. Возможно, герои не должны сомневаться в своих действиях.

   Когда Резнов в первый раз завёл разговор о Дмитрии, он рассказывал о герое. О том, с которого мы должны брать пример. Зверства, которые он называл «героизмом» — признак не человека, а дикаря. Но я видел героев... Других героев. Я видел, как он проявлял милосердие... и видел его жестокость. Я не понимаю его. Возможно, герои не должны сомневаться в своих действиях.

   — Анатолий Чернов · игра
6. «

   Пожалуй, жестокость, откровенная жестокость женщинам милее всего: в них удивительно сильны первобытные инстинкты. Мы им дали свободу, а они все равно остались рабынями, ищущими себе господина. Они любят покоряться.

   Пожалуй, жестокость, откровенная жестокость женщинам милее всего: в них удивительно сильны первобытные инстинкты. Мы им дали свободу, а они все равно остались рабынями, ищущими себе господина. Они любят покоряться.

   — Оскар Уайльд · книга
7. «

   — Как думаешь, если бы я попытался вцепиться тебе в глаза, ты бы успел остановить меня, прежде чем я ослеплю тебя? — А вы попробуйте. — Вот это по-нашему.

   — Как думаешь, если бы я попытался вцепиться тебе в глаза, ты бы успел остановить меня, прежде чем я ослеплю тебя? — А вы попробуйте. — Вот это по-нашему.

   — Охранник (Security Guard) · фильм
8. «

   — Почему жизнь так жестока? — Понятия не имею. Узнаю — тебе первому сообщу.

   — Почему жизнь так жестока? — Понятия не имею. Узнаю — тебе первому сообщу.
9. «

   Он говорит, что о переговорах не может быть и речи. Могу ли я исжарить его прямо сейчас, Хозяин?

   Он говорит, что о переговорах не может быть и речи. Могу ли я исжарить его прямо сейчас, Хозяин?

   — HK-47 · игра
10. «

    Всю мою жизнь ты говорил мне, что мир охвачен тьмой и безумно жесток, но сейчас я вижу, что тьма и жестокость только в таких людях, как ты!

    Всю мою жизнь ты говорил мне, что мир охвачен тьмой и безумно жесток, но сейчас я вижу, что тьма и жестокость только в таких людях, как ты!

    — Квазимодо · мультфильм
11. «

    Убийцы женщин должны вызывать отвращение, их жертвы — жалость. Но существует не только страсть убивать, но и подспудное желание быть убитой. Недостаточно изолировать убийц женщин от общества, необходимо еще и научить их так называемых «жен» опасаться мужчин, подобных Смиту и Ландрю, слишком мягких, слишком приятных, очаровательных и располагающих к себе: за всем этим может скрываться опасность и звериная жестокость.

    Убийцы женщин должны вызывать отвращение, их жертвы — жалость. Но существует не только страсть убивать, но и подспудное желание быть убитой. Недостаточно изолировать убийц женщин от общества, необходимо еще и научить их так называемых «жен» опасаться мужчин, подобных Смиту и Ландрю, слишком мягких, слишком приятных, очаровательных и располагающих к себе: за всем этим может скрываться опасность и звериная жестокость.

    — Колин Уилсон · книга
12. «

    Неужели все люди либо жестоки до безумия и противоборства хладнокровия с алчностью, либо глубоко несчастны? Редкие люди хранят человечность, я таких пока не встречала. Все мы не без греха.

    Неужели все люди либо жестоки до безумия и противоборства хладнокровия с алчностью, либо глубоко несчастны? Редкие люди хранят человечность, я таких пока не встречала. Все мы не без греха.

    — Мария Свешникова · книга
13. «

    Хорни утверждала, что есть три основных способа, которые помогают нам справиться со страхами. Во всех случаях страх, осознанный или бессознательный, проецируется на Другого, что, без сомнения, является отголоском нашего бессилия в первичных детско-родительских отношениях. Первый способ состоит в формировании поведенческого паттерна подчиненности, то есть отношения к Другому, которое предполагает скрытое признание его властного превосходства. Как это часто бывает, какие бы решения мы ни принимали, большинство из них являются бессознательными, и мы готовы принять любые рациональные обоснования, чтобы оправдать эти решения. Так, стратегию подчиненности часто объясняют близостью, заботой о Другом, включающей серьезную созависимость, что приводит к утрате у человека закономерного интереса к самому себе. Второй тип поведения, к которому мы прибегаем, чтобы справиться со страхом, состоит в проявлении жесткости или враждебности при общении с окружающими. Такая жесткость объясняется эмоциональными травмами, перенесенными в раннем детстве, а ее рациональное обоснование основано на убеждении, что поведение других людей диктуется только их собственными интересами. Так как фактически мы сталкиваемся с естественным выбором «бей или беги», эта стратегия направлена на то, чтобы взять верх над Другим, причем это стремление прямо пропорционально страху, который мы испытываем перед ним. Все партнеры, которые стремятся контролировать или психологически насиловать других, тем самым проявляют собственные страхи. И все же побудить насильника взглянуть на то, чего он может бояться, — очень трудная задача.

    Хорни утверждала, что есть три основных способа, которые помогают нам справиться со страхами. Во всех случаях страх, осознанный или бессознательный, проецируется на Другого, что, без сомнения, является отголоском нашего бессилия в первичных детско-родительских отношениях. Первый способ состоит в формировании поведенческого паттерна подчиненности, то есть отношения к Другому, которое предполагает скрытое признание его властного превосходства. Как это часто бывает, какие бы решения мы ни принимали, большинство из них являются бессознательными, и мы готовы принять любые рациональные обоснования, чтобы оправдать эти решения. Так, стратегию подчиненности часто объясняют близостью, заботой о Другом, включающей серьезную созависимость, что приводит к утрате у человека закономерного интереса к самому себе. Второй тип поведения, к которому мы прибегаем, чтобы справиться со страхом, состоит в проявлении жесткости или враждебности при общении с окружающими. Такая жесткость объясняется эмоциональными травмами, перенесенными в раннем детстве, а ее рациональное обоснование основано на убеждении, что поведение других людей диктуется только их собственными интересами. Так как фактически мы сталкиваемся с естественным выбором «бей или беги», эта стратегия направлена на то, чтобы взять верх над Другим, причем это стремление прямо пропорционально страху, который мы испытываем перед ним. Все партнеры, которые стремятся контролировать или психологически насиловать других, тем самым проявляют собственные страхи. И все же побудить насильника взглянуть на то, чего он может бояться, — очень трудная задача.

    — Джеймс Холлис · книга
14. «

    Говорят, что глубочайшая жестокость идет от глубочайшей нежности.

    Говорят, что глубочайшая жестокость идет от глубочайшей нежности.

    — Терри Гудкайнд · книга
15. «

    Может, это прозвучит жестоко, но в мире миллионы людей живут лучше, чем ты. Ты собираешься каждого из них избивать при встрече? Просто потому, что им повезло больше, чем тебе, и этот факт тебя раздражает? Шикарный способ испортить себе жизнь.

    Может, это прозвучит жестоко, но в мире миллионы людей живут лучше, чем ты. Ты собираешься каждого из них избивать при встрече? Просто потому, что им повезло больше, чем тебе, и этот факт тебя раздражает? Шикарный способ испортить себе жизнь.

    — О Лора
16. «

    Да что вы оба знаете о жестокости? Ничего! Это я могу вам рассказать, что такое настоящая жестокость. Я родилась в мире, где даже детям приходится выживать, где правят сила, черствость и холодный расчет, где один живет за счет другого. И если, не дай бог, ты слаб и не можешь этому противостоять, то тебя ожидает незавидная участь. У нас большая часть населения – рабы. Да! Пусть мы сами не верим в это, тем не менее наша свобода иллюзорна! Мы работаем на сильнейших и зависим от милости и настроения власть имущих. Мы все время подсознательно боимся и бежим куда-то, чтобы успеть в своей короткой жизни сделать хоть что-то, вкусить хоть что-то и заработать хоть что-то, чтобы дети смогли вырасти и встать на ноги или чтобы было на что лечиться, если экология нашего мира доконает организм раньше времени. Все у нас рассказывают себе сказки, спасаясь от действительности.

    Да что вы оба знаете о жестокости? Ничего! Это я могу вам рассказать, что такое настоящая жестокость. Я родилась в мире, где даже детям приходится выживать, где правят сила, черствость и холодный расчет, где один живет за счет другого. И если, не дай бог, ты слаб и не можешь этому противостоять, то тебя ожидает незавидная участь. У нас большая часть населения – рабы. Да! Пусть мы сами не верим в это, тем не менее наша свобода иллюзорна! Мы работаем на сильнейших и зависим от милости и настроения власть имущих. Мы все время подсознательно боимся и бежим куда-то, чтобы успеть в своей короткой жизни сделать хоть что-то, вкусить хоть что-то и заработать хоть что-то, чтобы дети смогли вырасти и встать на ноги или чтобы было на что лечиться, если экология нашего мира доконает организм раньше времени. Все у нас рассказывают себе сказки, спасаясь от действительности.

    — Наталья Косухина · книга
17. «

    Люди начнут пожирать друг друга как дикие звери, если их сделают свободными раньше, чем добрыми.

    Люди начнут пожирать друг друга как дикие звери, если их сделают свободными раньше, чем добрыми.

    — Вольфрам Флейшгауэр · книга
18. «

    Жестокость ее была как бы изнанкой грусти, нелепой потребностью отомстить тому, кто ничем этого не заслужил.

    Жестокость ее была как бы изнанкой грусти, нелепой потребностью отомстить тому, кто ничем этого не заслужил.

    — Франсуаза Саган · книга
19. «

    Дети. Еще не испорченные, искренние, доверчивые, непосредственные. Не испачканные, не изуродованные подлостью и жестокостью окружающего мира. Или хотя бы почти не испачканные…

    Дети. Еще не испорченные, искренние, доверчивые, непосредственные. Не испачканные, не изуродованные подлостью и жестокостью окружающего мира. Или хотя бы почти не испачканные…

    — Олег Рой · книга
20. «

    В их равнодушных взглядах отражалось спокойствие, которое достигается ежедневным утолением страстей, а сквозь мягкость их движений проступала та особая жестокость, которую пробуждает в человеке господство над существами, покорными ему не вполне, развивающими его силу и тешащими его самолюбие, будь то езда на породистых лошадях или связь с падшими женщинами.

    В их равнодушных взглядах отражалось спокойствие, которое достигается ежедневным утолением страстей, а сквозь мягкость их движений проступала та особая жестокость, которую пробуждает в человеке господство над существами, покорными ему не вполне, развивающими его силу и тешащими его самолюбие, будь то езда на породистых лошадях или связь с падшими женщинами.

    — Гюстав Флобер · книга