430 глубоких цитат про «живопись, картины»

Тема «живопись, картины» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 430 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Есть произведения, на которые надо смотреть долго. Есть такие — на которые надо смотреть издалека. И есть такие, на которые смотреть не нужно.

   Есть произведения, на которые надо смотреть долго. Есть такие — на которые надо смотреть издалека. И есть такие, на которые смотреть не нужно.

   — Екатерина Лисич
2. «

   Если картина написана кровью – у нее будет успех. А если дерьмом – она станет шедевром.

   Если картина написана кровью – у нее будет успех. А если дерьмом – она станет шедевром.
3. «

   — Это очень трудно — писать картины? — Это либо легко, либо невозможно.

   — Это очень трудно — писать картины? — Это либо легко, либо невозможно.

   — Сальвадор Дали
4. «

   Суть моего творчества — пихать и выблевывать. Взгляните, нет, не морщитесь, ведь если в луже рвоты вы можете разглядеть того самого Сезанна с его видами слегка примятых и дождливых гор — я рисую для вас.

   Суть моего творчества — пихать и выблевывать. Взгляните, нет, не морщитесь, ведь если в луже рвоты вы можете разглядеть того самого Сезанна с его видами слегка примятых и дождливых гор — я рисую для вас.

   — Мигель Грейс
5. «

   После того, как разграбили замок моего отца, бесценное наследие, что веками хранилось в семье — пропало. Всему можно найти замену, кроме одного. Ренфилд, верни мне эту картину. Верни ее домой.

   После того, как разграбили замок моего отца, бесценное наследие, что веками хранилось в семье — пропало. Всему можно найти замену, кроме одного. Ренфилд, верни мне эту картину. Верни ее домой.

   — Александр Грейсон / Дракула · сериал
6. «

   Картины — как живые существа. Как женщины. Не следует показывать их каждому встречному и поперечному. Иначе они потеряют свое очарование. И свою цену.

   Картины — как живые существа. Как женщины. Не следует показывать их каждому встречному и поперечному. Иначе они потеряют свое очарование. И свою цену.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Когда я учился рисовать, профессор мне сказал: если родителям нравится, значит — дерьмо.

   Когда я учился рисовать, профессор мне сказал: если родителям нравится, значит — дерьмо.

   — Серж Генсбур · фильм
8. «

   Если человек увлекается сначала одним художником, потом другим, то в конце концов он станет восхищаться целым музеем, и это будет восхищение не холодное, поскольку оно состоит из вереницы пристрастий, в каждый период времени не имеющих себе равных, но в конце концов совмещающихся.

   Если человек увлекается сначала одним художником, потом другим, то в конце концов он станет восхищаться целым музеем, и это будет восхищение не холодное, поскольку оно состоит из вереницы пристрастий, в каждый период времени не имеющих себе равных, но в конце концов совмещающихся.

   — Марсель Пруст · книга
9. «

   — Вот «Березовая роща». Вот продукты питания. Ну, берёте? Только быстро! — Почём за штуку хотите? — Которая роща – 100. — Не смешите меня! Двадцать. — Что? За чудную берёзовую рощу двадцатку? Да тут одних сухих берёзовых дров кубометров сорок! — А зачем нам ваши дрова? У нас, слава Богу, паровое отопление.

   — Вот «Березовая роща». Вот продукты питания. Ну, берёте? Только быстро! — Почём за штуку хотите? — Которая роща – 100. — Не смешите меня! Двадцать. — Что? За чудную берёзовую рощу двадцатку? Да тут одних сухих берёзовых дров кубометров сорок! — А зачем нам ваши дрова? У нас, слава Богу, паровое отопление.

   — Покупательница картин · фильм
10. «

    – Знаешь, что это?... Камера обскура… Посмотри на стекло… Сюда, накинь это… Видишь?.. – Извините, сэр, я почищу его. – Нет, не волнуйся из-за халата. Что ты видела?.. – Я видела картину… Но, как она туда попала?.. – Видишь это? Это называется линза – лучи отражённого света из того угла проходят сквозь неё в ящик и поэтому мы её видим. – Она настоящая? – Это изображение. Картина, созданная светом… – Ящик показывает вам, что рисовать? – Ха-ха-ха!... Ммм, помогает.

    – Знаешь, что это?... Камера обскура… Посмотри на стекло… Сюда, накинь это… Видишь?.. – Извините, сэр, я почищу его. – Нет, не волнуйся из-за халата. Что ты видела?.. – Я видела картину… Но, как она туда попала?.. – Видишь это? Это называется линза – лучи отражённого света из того угла проходят сквозь неё в ящик и поэтому мы её видим. – Она настоящая? – Это изображение. Картина, созданная светом… – Ящик показывает вам, что рисовать? – Ха-ха-ха!... Ммм, помогает.

    — Иоган Вермейер (Johannes Vermeer) · фильм
11. «

    Не всегда хорошо то, что красиво. И это я говорю для тех живописцев, которые так влюблены в красоту красок, что с большим сожалением придают им самые слабые и почти неощутимые тени, недооценивая их рельефности. В этой ошибке они подобны тем, кто употребляет красивые, но ничего не говорящие слова.

    Не всегда хорошо то, что красиво. И это я говорю для тех живописцев, которые так влюблены в красоту красок, что с большим сожалением придают им самые слабые и почти неощутимые тени, недооценивая их рельефности. В этой ошибке они подобны тем, кто употребляет красивые, но ничего не говорящие слова.

    — Леонардо да Винчи
12. «

    Я преуспел, как ни один живописец при жизни, отовсюду сыплются почести, художники хвалят мои работы, стольким людям моё положение должно казаться завидным, и я не могу приобрести ни одного настоящего друга.

    Я преуспел, как ни один живописец при жизни, отовсюду сыплются почести, художники хвалят мои работы, стольким людям моё положение должно казаться завидным, и я не могу приобрести ни одного настоящего друга.

    — Огюст Ренуар
13. «

    Красивая рамка не делает красивой саму картину.

    Красивая рамка не делает красивой саму картину.

    — Уинстон Грэхем · книга
14. «

    «Тайная вечеря» Гойи – это притон контрабандистов. Они лежат вповалку вокруг низкого столика. И только голова разглагольствующего главаря, приступившего к дележу добычи, почему-то излучает нежное свечение.

    «Тайная вечеря» Гойи – это притон контрабандистов. Они лежат вповалку вокруг низкого столика. И только голова разглагольствующего главаря, приступившего к дележу добычи, почему-то излучает нежное свечение.

    — Дина Рубина · книга
15. «

    На белом холсте обыденности мы рисуем мечту кистями поступков, окуная их в глубины разума. Лишь используя ту палитру, что подсказала нам сама природа, мы нарисуем прекрасную картину своей жизни!

    На белом холсте обыденности мы рисуем мечту кистями поступков, окуная их в глубины разума. Лишь используя ту палитру, что подсказала нам сама природа, мы нарисуем прекрасную картину своей жизни!
16. «

    — Вы тоже художница, миссис Ривьера? — О нет, я всего лишь убиваю время.

    — Вы тоже художница, миссис Ривьера? — О нет, я всего лишь убиваю время.

    — Фрида Кало · фильм
17. «

    Художник — большое дитя, он не замечает грязи, и она к нему не пристаёт.

    Художник — большое дитя, он не замечает грязи, и она к нему не пристаёт.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
18. «

    Интуитивное, мне кажется, должно выявиться там, где формы бессознательны и без ответа.

    Интуитивное, мне кажется, должно выявиться там, где формы бессознательны и без ответа.

    — Казимир Малевич
19. «

    Живопись в отличие от литературы была искусством трагической судьбы: её нельзя было ни размножить в предрассветный час на дребезжащей пишущей машинке, ни перевезти через границу, зашитой в подкладку пиджака, ни отправить на вечное хранение, невесомую и безудержную в тёмный надёжный тайник чьей-нибудь памяти. Живопись была навсегда привязана к земному, вещественному: к холсту и мольберту, кистям и краскам, даже к стенам; а по большому счёту – к месту и времени: именно место и время предрекали ей либо бессмертие, либо гибель.

    Живопись в отличие от литературы была искусством трагической судьбы: её нельзя было ни размножить в предрассветный час на дребезжащей пишущей машинке, ни перевезти через границу, зашитой в подкладку пиджака, ни отправить на вечное хранение, невесомую и безудержную в тёмный надёжный тайник чьей-нибудь памяти. Живопись была навсегда привязана к земному, вещественному: к холсту и мольберту, кистям и краскам, даже к стенам; а по большому счёту – к месту и времени: именно место и время предрекали ей либо бессмертие, либо гибель.

    — Ольга Грушина · книга
20. «

    Когда я вхожу в зал, где стены покрыты фресками или увешаны знаменитыми картинами, то испытываю почти благоговение — точно ребенок, глядящий на торжественную церемонию или на величественную процессию. Словно передо мной открывается жизнь более высокая, чем моя. Но едва я начинаю рассматривать картины по отдельности, как жизнь или покидает их, или же преображается в нечто буйное и чуждое мне. Вероятно, я слишком тупа. Я вижу сразу так много, а понимаю меньше половины. И чувствую себя дурочкой. Грустно, когда тебе говорят, что перед тобой прекрасное творение, а ты не понимаешь, почему оно прекрасно. Как будто люди говорят про небо, а ты слепа.

    Когда я вхожу в зал, где стены покрыты фресками или увешаны знаменитыми картинами, то испытываю почти благоговение — точно ребенок, глядящий на торжественную церемонию или на величественную процессию. Словно передо мной открывается жизнь более высокая, чем моя. Но едва я начинаю рассматривать картины по отдельности, как жизнь или покидает их, или же преображается в нечто буйное и чуждое мне. Вероятно, я слишком тупа. Я вижу сразу так много, а понимаю меньше половины. И чувствую себя дурочкой. Грустно, когда тебе говорят, что перед тобой прекрасное творение, а ты не понимаешь, почему оно прекрасно. Как будто люди говорят про небо, а ты слепа.

    — Джордж Элиот · книга