372 цитаты про «Грустные цитаты про жизнь» для вдохновения

Собрали 372 цитаты на тему «Грустные цитаты про жизнь» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Ну, вот и всё. Дурацкая старушка-вселенная. Чем чаще её спасаешь, тем больше она в тебе нуждается. Бесконечные торги. Да знаю я, знаю. Они тут без меня пропадут. Думаю, ещё одна жизнь никого не убьёт. Ну, кроме меня. Погоди немного, Доктор. Давай всё проясним. Хочу дать тебе пару напутствий. Для начала — основные моменты, не будь жестоким, не будь трусливым и никогда, никогда не ешь груши. Помни, ненависть всегда глупа, а любовь всегда мудра. Всегда будь хорошим, никогда не переставай творить добро. И никому не говори свое имя, его все равно никто не поймет. Кроме... Кроме детей. Дети могут его слышать. Иногда. Если у них добрые сердца, и звёзды станут, как надо, дети могут услышать твое имя. Но больше — никто. Никто и никогда. Смейся громко, беги быстро, будь добрым. Доктор... Я отпускаю тебя.

   Ну, вот и всё. Дурацкая старушка-вселенная. Чем чаще её спасаешь, тем больше она в тебе нуждается. Бесконечные торги. Да знаю я, знаю. Они тут без меня пропадут. Думаю, ещё одна жизнь никого не убьёт. Ну, кроме меня. Погоди немного, Доктор. Давай всё проясним. Хочу дать тебе пару напутствий. Для начала — основные моменты, не будь жестоким, не будь трусливым и никогда, никогда не ешь груши. Помни, ненависть всегда глупа, а любовь всегда мудра. Всегда будь хорошим, никогда не переставай творить добро. И никому не говори свое имя, его все равно никто не поймет. Кроме... Кроме детей. Дети могут его слышать. Иногда. Если у них добрые сердца, и звёзды станут, как надо, дети могут услышать твое имя. Но больше — никто. Никто и никогда. Смейся громко, беги быстро, будь добрым. Доктор... Я отпускаю тебя.

   — 12 Доктор · сериал
2. «

   Не поверишь, а я завидую тебе. Самое лучшее время, потом вырастешь — пахать, терпеть, пахать... Чего, зачем... Бегаешь, суетишься, куда?..

   Не поверишь, а я завидую тебе. Самое лучшее время, потом вырастешь — пахать, терпеть, пахать... Чего, зачем... Бегаешь, суетишься, куда?..

   — Отец · фильм
3. «

   Постепенно я привык считать свою жизнь несбывшимся обещанием, но в глубине души подозревал, что несбывшимся обещанием оказался я сам.

   Постепенно я привык считать свою жизнь несбывшимся обещанием, но в глубине души подозревал, что несбывшимся обещанием оказался я сам.

   — Макс Фрай · книга
4. «

   — Вы здесь живёте? — Да. Временно. — Здесь все живут временно. Но многие застревают на всю жизнь.

   — Вы здесь живёте? — Да. Временно. — Здесь все живут временно. Но многие застревают на всю жизнь.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Я живу лишь потому, что жив. Просыпаюсь, иду на работу, ем и сплю. Моё тело просто следует привычке... Такая у меня жизнь.

   Я живу лишь потому, что жив. Просыпаюсь, иду на работу, ем и сплю. Моё тело просто следует привычке... Такая у меня жизнь.

   — Томоя Окадзаки · аниме
6. «

   Дженни чувствовала себя уязвленной до глубины души, но тут же поняла, что сердиться было бы глупо. Жизнь всегда обходилась с ней жестоко. Наверно, так будет до конца.

   Дженни чувствовала себя уязвленной до глубины души, но тут же поняла, что сердиться было бы глупо. Жизнь всегда обходилась с ней жестоко. Наверно, так будет до конца.

   — Теодор Драйзер · книга
7. «

   Вместо стремления к поиску эндорфинов кто-то в комнате у себя заряжает ружьё, человек человеку не друг, когда лучшим из фонов к потребительству и цинизму служит любовь...

   Вместо стремления к поиску эндорфинов кто-то в комнате у себя заряжает ружьё, человек человеку не друг, когда лучшим из фонов к потребительству и цинизму служит любовь...
8. «

   И весь этот наш роман — общее, избитое место: он пал духом и утерял почву. Явилась она, бодрая духом, сильная, и подала ему руку помощи. Это красиво и похоже на правду только в романах, а в жизни...

   И весь этот наш роман — общее, избитое место: он пал духом и утерял почву. Явилась она, бодрая духом, сильная, и подала ему руку помощи. Это красиво и похоже на правду только в романах, а в жизни...

   — Антон Павлович Чехов · книга
9. «

   Это мой район. Это моя улица. Это моя жена. Мне 42 года, и меньше, чем через год, я буду мертв... Конечно, я этого пока не знаю. И, в каком-то смысле, я уже мертв.

   Это мой район. Это моя улица. Это моя жена. Мне 42 года, и меньше, чем через год, я буду мертв... Конечно, я этого пока не знаю. И, в каком-то смысле, я уже мертв.

   — Лестер Бёрнэм · фильм
10. «

    Я просто хочу, чтобы тебе хватало меня, но это невозможно. Тебе этого никогда не достаточно. Но это все, что у тебя есть. Я, твоя семья, этот мир. Это твоя жизнь. Мне жаль, если это отстой. Но ты не будешь первым человеком на Марсе, не будешь звездой баскетбола, не будешь сражаться с нацистами.

    Я просто хочу, чтобы тебе хватало меня, но это невозможно. Тебе этого никогда не достаточно. Но это все, что у тебя есть. Я, твоя семья, этот мир. Это твоя жизнь. Мне жаль, если это отстой. Но ты не будешь первым человеком на Марсе, не будешь звездой баскетбола, не будешь сражаться с нацистами.

    — Джон Грин · книга
11. «

    Не волнуйтесь. Очень скоро ваша жизнь опять станет дерьмом.

    Не волнуйтесь. Очень скоро ваша жизнь опять станет дерьмом.

    — Доктор Грегори Хаус · сериал
12. «

    одолели меня города, и машины и светофоры. увезите меня, поезда, за высокие самые горы.

    одолели меня города, и машины и светофоры. увезите меня, поезда, за высокие самые горы.

    — Ах Астахова (Ирина Астахова)
13. «

    Нет никакого рая, только старая колода карт. Жизнь — игра, случайное сочетание чисел и фигур. И никто — ни праведник, ни грешник — не знает, что ему выпадет в следующий момент.

    Нет никакого рая, только старая колода карт. Жизнь — игра, случайное сочетание чисел и фигур. И никто — ни праведник, ни грешник — не знает, что ему выпадет в следующий момент.

    — Дебора Моггак · книга
14. «

    Ричард воспринимал своё одиночество, как нечто священное. Как заслуженную медаль почёта. Как плащ, чтобы отгородиться от жизни, как свою безопасность. Одиночество было его сущностью. Это стало причиной появления в его жизни людей, судивших о нём со слегка прикрываемом презрением. Ричард был уверен, что он не нравится другим, что тяжело для мужчины. Возможно от того, что он ничего не давал, он ничего и не получал взамен. В любом случае, это стало невыносимо. Самые тёплые чувства, которые он испытывал к друзьям, были либо воображаемыми, либо вымершими. Ричард дошёл до такой точки в жизни, когда этого уже стало не хватать, и он встретил девушку, она была тёплая, и она была печальная, и она была так одинока, что напомнила ему о самом себе. Она понесла такую утрату, какой никогда ни у кого не должно быть. И она знала кое-что, и научила его этому, и Ричард думал, возможно вот это как – дружить? Может быть… Это был только проблеск, едва ставший реальным, но в эти несколько длинных зимних дней она дала ему так много, что Ричард смог продолжить жить. А что он дал ей? Только несколько слов на листе бумаги. Не так много, возможно, но для Эбби он надеялся, этого было достаточно.

    Ричард воспринимал своё одиночество, как нечто священное. Как заслуженную медаль почёта. Как плащ, чтобы отгородиться от жизни, как свою безопасность. Одиночество было его сущностью. Это стало причиной появления в его жизни людей, судивших о нём со слегка прикрываемом презрением. Ричард был уверен, что он не нравится другим, что тяжело для мужчины. Возможно от того, что он ничего не давал, он ничего и не получал взамен. В любом случае, это стало невыносимо. Самые тёплые чувства, которые он испытывал к друзьям, были либо воображаемыми, либо вымершими. Ричард дошёл до такой точки в жизни, когда этого уже стало не хватать, и он встретил девушку, она была тёплая, и она была печальная, и она была так одинока, что напомнила ему о самом себе. Она понесла такую утрату, какой никогда ни у кого не должно быть. И она знала кое-что, и научила его этому, и Ричард думал, возможно вот это как – дружить? Может быть… Это был только проблеск, едва ставший реальным, но в эти несколько длинных зимних дней она дала ему так много, что Ричард смог продолжить жить. А что он дал ей? Только несколько слов на листе бумаги. Не так много, возможно, но для Эбби он надеялся, этого было достаточно.

    — Ричард Данн · фильм
15. «

    ... Миры, которые мы строим для себя, — это всего лишь замки на песке, которые неизбежно будут смыты вечерним приливом.

    ... Миры, которые мы строим для себя, — это всего лишь замки на песке, которые неизбежно будут смыты вечерним приливом.

    — Джоанн Харрис · книга
16. «

    Почему-то нам всегда кажется, что мы умрём в собственной постели, в окружении близких нам людей. Забавно. Ведь зачастую случается нечто неожиданное — и ты вдруг осознаёшь, что жизнь кончена, и в панике пытаешься умчаться от смерти, хотя на самом деле едва шевелишь руками и ногами, а солнце, раскачиваясь, словно маятник, неумолимо опускается на тебя, как ты ни стараешься улизнуть из-под него.

    Почему-то нам всегда кажется, что мы умрём в собственной постели, в окружении близких нам людей. Забавно. Ведь зачастую случается нечто неожиданное — и ты вдруг осознаёшь, что жизнь кончена, и в панике пытаешься умчаться от смерти, хотя на самом деле едва шевелишь руками и ногами, а солнце, раскачиваясь, словно маятник, неумолимо опускается на тебя, как ты ни стараешься улизнуть из-под него.

    — Джоанн Харрис · книга
17. «

    Я не помню дня, когда родился... и не знаю, кричал ли я, но я должен был кричать. Сильно... Все младенцы плачут. Но я не знаю, плачут они от страданья или от радости. Думаю, что от боли. Кажется жизнь причиняет боль с самого начала.

    Я не помню дня, когда родился... и не знаю, кричал ли я, но я должен был кричать. Сильно... Все младенцы плачут. Но я не знаю, плачут они от страданья или от радости. Думаю, что от боли. Кажется жизнь причиняет боль с самого начала.

    — Жанно (сын Лоры) · фильм
18. «

    Мы все в чём-то виноваты! <...> И за наши ошибки часто расплачиваются другие. <...> Те, кто с нами, те, кого мы любим, иногда уходят от нас. Это закон жизни.

    Мы все в чём-то виноваты! <...> И за наши ошибки часто расплачиваются другие. <...> Те, кто с нами, те, кого мы любим, иногда уходят от нас. Это закон жизни.

    — Алексей Пехов · книга
19. «

    Что я сейчас думаю о дочке? Знаете что... судьба сжалилась над ней. Я иногда даже благодарен. Врачи сказали, что она ничего не почувствовала, сразу впала в кому. А потом из того мрака погрузилась в другой, еще более глубокий. Хорошая смерть, правда? Безболезненная... в счастливом детстве. Проблема более поздней смерти в том, что ты взрослый. Вред нанесен, уже слишком поздно. Сколько же нужно самолюбия, чтобы выдернуть душу из небытия сюда. Сделать мясом. Бросить жизнь в эту молотилку. Так что моя дочка, она... избавила меня от греха отцовства.

    Что я сейчас думаю о дочке? Знаете что... судьба сжалилась над ней. Я иногда даже благодарен. Врачи сказали, что она ничего не почувствовала, сразу впала в кому. А потом из того мрака погрузилась в другой, еще более глубокий. Хорошая смерть, правда? Безболезненная... в счастливом детстве. Проблема более поздней смерти в том, что ты взрослый. Вред нанесен, уже слишком поздно. Сколько же нужно самолюбия, чтобы выдернуть душу из небытия сюда. Сделать мясом. Бросить жизнь в эту молотилку. Так что моя дочка, она... избавила меня от греха отцовства.

    — Раст Коул · сериал
20. «

    Как думаешь, Жень? Раньше-то, наверное, город шумел, должен был шуметь. Все эти машины тарахтели, сигналили друг другу! И люди хором галдели. Потому что каждому нужно было сказать свое больше, чем другим; и эхо еще от этих домов, как от скал... А сейчас вот заткнулись все. Оказалось, ничего важного. Обидно только, что попрощаться не все успели. А об остальном можно было и вовсе не говорить.

    Как думаешь, Жень? Раньше-то, наверное, город шумел, должен был шуметь. Все эти машины тарахтели, сигналили друг другу! И люди хором галдели. Потому что каждому нужно было сказать свое больше, чем другим; и эхо еще от этих домов, как от скал... А сейчас вот заткнулись все. Оказалось, ничего важного. Обидно только, что попрощаться не все успели. А об остальном можно было и вовсе не говорить.

    — Дмитрий Глуховский · книга