531 цитата про «Грустные цитаты про жизнь», которые захочется сохранить

Собрали 531 цитата на тему «Грустные цитаты про жизнь» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Да знаю я! Я тоже это знаю! Я всегда думал, что мне наплевать. Но чем больше я об этом думаю, тем чётче понимаю, что про*бал свою жизнь. Но ведь невозможно выслушивать о себе такие вещи! Позволь мне заблуждаться, дай мне еще немного помечтать! В моём будущем... тьма! Тьма! Непроглядная тьма.

   Да знаю я! Я тоже это знаю! Я всегда думал, что мне наплевать. Но чем больше я об этом думаю, тем чётче понимаю, что про*бал свою жизнь. Но ведь невозможно выслушивать о себе такие вещи! Позволь мне заблуждаться, дай мне еще немного помечтать! В моём будущем... тьма! Тьма! Непроглядная тьма.
2. «

   Жалко, что жить хочется.

   Жалко, что жить хочется.

   — Дмитрий Глуховский · книга
3. «

   Как ты можешь научить кого-то жить, а потом умереть в одиночестве?.. Тебе не кажется, что это несправедливо?

   Как ты можешь научить кого-то жить, а потом умереть в одиночестве?.. Тебе не кажется, что это несправедливо?
4. «

   Я очень устал бороться со скукой, устал от бесцельных тусовок, пустых друзей и безмазовых выходных. Мне просто очень нужно поверить. И еще мне хочется, чтобы рядом находился кто-то, кто может сказать мне, что все действительно изменилось к лучшему… Я очень хочу, чтобы наступил тот момент, когда мне больше не захочется прятать свои эмоции.

   Я очень устал бороться со скукой, устал от бесцельных тусовок, пустых друзей и безмазовых выходных. Мне просто очень нужно поверить. И еще мне хочется, чтобы рядом находился кто-то, кто может сказать мне, что все действительно изменилось к лучшему… Я очень хочу, чтобы наступил тот момент, когда мне больше не захочется прятать свои эмоции.

   — Сергей Минаев · книга
5. «

   Черная полоса шириною в жизнь...

   Черная полоса шириною в жизнь...

   — Вадим Норд · книга
6. «

   Самое печальное в жизни, это — зря потраченный талант!

   Самое печальное в жизни, это — зря потраченный талант!

   — Лоренцо Анелло · фильм
7. «

   Голова моя — темный фонарь с перебитыми стеклами...

   Голова моя — темный фонарь с перебитыми стеклами...

   — Саша Чёрный
8. «

   Просто жизнь — она как веревка, понимаешь? Так, бывает, свивается — то ли в кнут превратится, то ли в лестницу в небо, то ли вовсе в петлю.

   Просто жизнь — она как веревка, понимаешь? Так, бывает, свивается — то ли в кнут превратится, то ли в лестницу в небо, то ли вовсе в петлю.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
9. «

   Красота, молодость, богатство и сама любовь не могут отвратить заботу и страдание, потерю и горе даже от самых счастливых, ибо без печальных и дождливых дней ни одна жизнь в мире не проходит.

   Красота, молодость, богатство и сама любовь не могут отвратить заботу и страдание, потерю и горе даже от самых счастливых, ибо без печальных и дождливых дней ни одна жизнь в мире не проходит.

   — Луиза Мэй Олкотт · книга
10. «

    Мы живём, точно во сне неразгаданном, На одной из удобных планет.. Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...

    Мы живём, точно во сне неразгаданном, На одной из удобных планет.. Много есть, чего вовсе не надо нам, А того, что нам хочется, нет...

    — Игорь Северянин
11. «

    Я просто хочу, чтобы тебе хватало меня, но это невозможно. Тебе этого никогда не достаточно. Но это все, что у тебя есть. Я, твоя семья, этот мир. Это твоя жизнь. Мне жаль, если это отстой. Но ты не будешь первым человеком на Марсе, не будешь звездой баскетбола, не будешь сражаться с нацистами.

    Я просто хочу, чтобы тебе хватало меня, но это невозможно. Тебе этого никогда не достаточно. Но это все, что у тебя есть. Я, твоя семья, этот мир. Это твоя жизнь. Мне жаль, если это отстой. Но ты не будешь первым человеком на Марсе, не будешь звездой баскетбола, не будешь сражаться с нацистами.

    — Джон Грин · книга
12. «

    Кто много жизней проживет, Умрет в любой из них.

    Кто много жизней проживет, Умрет в любой из них.

    — Оскар Уайльд · книга
13. «

    У тебя было какое-то представление о жизни, была какая-то вера, какая-то задача, ты был готов к подвигам, страданьям и жертвам — а потом ты постепенно увидел, что мир не требует от тебя никаких подвигов, жертв и всякого такого, что жизнь — это не величественная поэма с героическими ролями и всяким таким, а мещанская комната, где вполне довольствуются едой и питьем, кофе и вязаньем чулка, игрой в тарок и радиомузыкой. А кому нужно и кто носит в себе другое, нечто героическое и прекрасное, почтенье к великим поэтам или почтенье к святым, тот дурак и донкихот.

    У тебя было какое-то представление о жизни, была какая-то вера, какая-то задача, ты был готов к подвигам, страданьям и жертвам — а потом ты постепенно увидел, что мир не требует от тебя никаких подвигов, жертв и всякого такого, что жизнь — это не величественная поэма с героическими ролями и всяким таким, а мещанская комната, где вполне довольствуются едой и питьем, кофе и вязаньем чулка, игрой в тарок и радиомузыкой. А кому нужно и кто носит в себе другое, нечто героическое и прекрасное, почтенье к великим поэтам или почтенье к святым, тот дурак и донкихот.

    — Герман Гессе · книга
14. «

    О, ты это видел? Это жизнь мимо проходит...

    О, ты это видел? Это жизнь мимо проходит...

    — Рори О'Шей · фильм
15. «

    Что же делать, надо жить! Мы, дядя Ваня, будем жить. Проживем длинный, длинный ряд дней, долгих вечеров; будем терпеливо сносить испытания, какие пошлет нам судьба; будем трудиться для других и теперь и в старости, не зная покоя, а когда наступит наш час, мы покорно умрём и там за гробом мы скажем, что мы страдали, что мы плакали, что нам было горько, и Бог сжалится над нами, и мы с тобою, дядя, милый дядя, увидим жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся и на теперешние наши несчастья оглянемся с умилением, с улыбкой — и отдохнём. Я верую, дядя, я верую горячо, страстно... Мы отдохнём!

    Что же делать, надо жить! Мы, дядя Ваня, будем жить. Проживем длинный, длинный ряд дней, долгих вечеров; будем терпеливо сносить испытания, какие пошлет нам судьба; будем трудиться для других и теперь и в старости, не зная покоя, а когда наступит наш час, мы покорно умрём и там за гробом мы скажем, что мы страдали, что мы плакали, что нам было горько, и Бог сжалится над нами, и мы с тобою, дядя, милый дядя, увидим жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся и на теперешние наши несчастья оглянемся с умилением, с улыбкой — и отдохнём. Я верую, дядя, я верую горячо, страстно... Мы отдохнём!

    — Антон Павлович Чехов · книга
16. «

    Была бы слишком светлой Людская наша доля, Когда бы длилась юность Всю жизнь... хотя и юность Дарит крупицы счастья Ценой больших страданий! Но слишком был бы мягок Закон судьбы и смерти, Не будь поры унылой - Пустой «средины жизни». А там готовят боги Венец мучений — старость, Когда желанья живы, А цели — безнадежны, Страданья неизбежны И впереди темно...

    Была бы слишком светлой Людская наша доля, Когда бы длилась юность Всю жизнь... хотя и юность Дарит крупицы счастья Ценой больших страданий! Но слишком был бы мягок Закон судьбы и смерти, Не будь поры унылой - Пустой «средины жизни». А там готовят боги Венец мучений — старость, Когда желанья живы, А цели — безнадежны, Страданья неизбежны И впереди темно...

    — Джованни Пасколи
17. «

    И поэтому, чтобы звезда была спасена — я положил её туда, где жил мой любимый пёс, Мячик. Он умер полгода назад. Для маленького меня это было первое столкновение с Жизнью.

    И поэтому, чтобы звезда была спасена — я положил её туда, где жил мой любимый пёс, Мячик. Он умер полгода назад. Для маленького меня это было первое столкновение с Жизнью.
18. «

    — Беда в том, — продолжал никем не останавливаемый связанный, – что ты слишком замкнут и окончательно потерял веру в людей. Ведь нельзя же, согласись, поместить всю свою привязанность в собаку. Твоя жизнь скудна... — В числе прочего я говорил, — рассказывал арестант, — что всякая власть является насилием над людьми и что настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть.

    — Беда в том, — продолжал никем не останавливаемый связанный, – что ты слишком замкнут и окончательно потерял веру в людей. Ведь нельзя же, согласись, поместить всю свою привязанность в собаку. Твоя жизнь скудна... — В числе прочего я говорил, — рассказывал арестант, — что всякая власть является насилием над людьми и что настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть.

    — Михаил Булгаков · книга
19. «

    В темноте все легче, но скоро загорится свет, и мы снова станем теми, кто мы есть.

    В темноте все легче, но скоро загорится свет, и мы снова станем теми, кто мы есть.

    — Марвин МакФеден (Маус) · сериал
20. «

    Жизнь — это процесс потребления, Юпитер. Жить — значит потреблять!

    Жизнь — это процесс потребления, Юпитер. Жить — значит потреблять!

    — Балем Абрасакс · фильм