552 цитаты «Красивые цитаты про жизнь» для статуса

Собрали 552 цитаты на тему «Красивые цитаты про жизнь» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   ...жизнь полна радости, но мимолетна, как и всякая весна.

   ...жизнь полна радости, но мимолетна, как и всякая весна.

   — Филиппа Грегори · книга
2. «

   В путешествии любой дурак вспоминать будет. Главное, чтобы он тебя здесь не забывал.

   В путешествии любой дурак вспоминать будет. Главное, чтобы он тебя здесь не забывал.

   — Совунья · мультфильм
3. «

   Я люблю тебя, жизнь, и надеюсь, что это взаимно!

   Я люблю тебя, жизнь, и надеюсь, что это взаимно!
4. «

   Есть знаете ли, такие мысли, которые не нужно говорить словами. Главное только — найти такого человека, с которым можно просто сидеть рядом в лодке и думать мысли.

   Есть знаете ли, такие мысли, которые не нужно говорить словами. Главное только — найти такого человека, с которым можно просто сидеть рядом в лодке и думать мысли.

   — Мира Дэй · книга
5. «

   Многие из этих историй никогда не найдут своего слушателя. Но какая-то их часть всё же ютится в объятиях кирпичей, дерева и стекла.

   Многие из этих историй никогда не найдут своего слушателя. Но какая-то их часть всё же ютится в объятиях кирпичей, дерева и стекла.
6. «

   Уж лучше жизнь чем плоские эти призмы кричащие краски Чем эти смутные времена и жуткие эти машины в которых бьется холодный пламень Чем перезрелый камень Уж лучше сердце — опасная бритва Чем бормочущий пруд Чем растекающийся по воздуху и по земле белый туман Чем брачный благовест который окрутит меня со вселенской суетой - Уж лучше жизнь

   Уж лучше жизнь чем плоские эти призмы кричащие краски Чем эти смутные времена и жуткие эти машины в которых бьется холодный пламень Чем перезрелый камень Уж лучше сердце — опасная бритва Чем бормочущий пруд Чем растекающийся по воздуху и по земле белый туман Чем брачный благовест который окрутит меня со вселенской суетой - Уж лучше жизнь

   — Андре Бретон
7. «

   О, Боже мой, благодарю За то, что дал моим очам Ты видеть мир, Твой вечный храм, И ночь, и волны, и зарю...

   О, Боже мой, благодарю За то, что дал моим очам Ты видеть мир, Твой вечный храм, И ночь, и волны, и зарю...

   — Дмитрий Мережковский
8. «

   В нашей мимолетной жизни есть две высших радости: первая — крик при своём появлении на свет, а также тот момент, когда узнаешь смысл своего рождения.

   В нашей мимолетной жизни есть две высших радости: первая — крик при своём появлении на свет, а также тот момент, когда узнаешь смысл своего рождения.

   — Юкимару Санада · аниме
9. «

   Мне говорят: «Ты что молчишь?» Но разве речи говорит Заря, когда она горит Над сном немых холмов и крыш? Мне говорят: «Ты все грустишь!» Как не грустить, когда с небес Остаток звезд моих исчез И зорь уже не возвратишь!

   Мне говорят: «Ты что молчишь?» Но разве речи говорит Заря, когда она горит Над сном немых холмов и крыш? Мне говорят: «Ты все грустишь!» Как не грустить, когда с небес Остаток звезд моих исчез И зорь уже не возвратишь!

   — Петрос Дурьян
10. «

    В нотах и мыслях иметь продолжение - Смысл движенья надрывной души, Жизнь раскрывает феномен скольжения. Огнетушение в смерти. Дыши!

    В нотах и мыслях иметь продолжение - Смысл движенья надрывной души, Жизнь раскрывает феномен скольжения. Огнетушение в смерти. Дыши!
11. «

    Я наблюдал за облаками... Облака — вечные изменчивые странники. Облака — как жизнь... Жизнь тоже вечно меняется, она так же разнообразна, беспокойна и прекрасна...

    Я наблюдал за облаками... Облака — вечные изменчивые странники. Облака — как жизнь... Жизнь тоже вечно меняется, она так же разнообразна, беспокойна и прекрасна...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    И в твоей лишь сокровенной грусти, Милая, есть огненный дурман, Что в проклятом этом захолустьи - Точно ветер из далеких стран.

    И в твоей лишь сокровенной грусти, Милая, есть огненный дурман, Что в проклятом этом захолустьи - Точно ветер из далеких стран.

    — Николай Степанович Гумилёв
13. «

    Я не хочу причинять кому-либо боль. Я хочу, чтобы мне причиняли боль. Я наслаждаюсь ею. Я хочу увидеть все миры. Оранжевый — улыбки, розовый — холод, голубой — слёзы, фиолетовый — туман, красный — злость. Даже цвет боли. Я хочу все их увидеть собственными глазами. Я хочу, чтобы мне было больно по-настоящему.

    Я не хочу причинять кому-либо боль. Я хочу, чтобы мне причиняли боль. Я наслаждаюсь ею. Я хочу увидеть все миры. Оранжевый — улыбки, розовый — холод, голубой — слёзы, фиолетовый — туман, красный — злость. Даже цвет боли. Я хочу все их увидеть собственными глазами. Я хочу, чтобы мне было больно по-настоящему.

    — Мато Курои / Стрелок с Чёрной скалы (Mato Kuroi / Black Rock Shooter) · аниме
14. «

    Когда вы любите, вы должны любить не за то, что кто-то ваш сын, или дочь, или деверь, или тесть. Вы любите не за кровь. Вы любите человека за человека. И только это любовь.

    Когда вы любите, вы должны любить не за то, что кто-то ваш сын, или дочь, или деверь, или тесть. Вы любите не за кровь. Вы любите человека за человека. И только это любовь.

    — Франц Вертфоллен · книга
15. «

    Упокоенным – покоя, а живым – не жить без боли, Без ромашкового поля, к бою скрещенных мечей. И, конечно, без любви не жить нам, как земле без соли: Смерть каждая – твоя смерть – так становятся сильней...

    Упокоенным – покоя, а живым – не жить без боли, Без ромашкового поля, к бою скрещенных мечей. И, конечно, без любви не жить нам, как земле без соли: Смерть каждая – твоя смерть – так становятся сильней...
16. «

    Жизнь — как стеклышки в калейдоскопе. Где-то встречи, где-то расставания.

    Жизнь — как стеклышки в калейдоскопе. Где-то встречи, где-то расставания.

    — Вместе навсегда (Hameshaa) · фильм
17. «

    Человек был влюблен в женщину с именем Жизнь, которая часто оставалась с ним. Он угощал ее чаем и рассказывал ей сказки, а потом они засыпали на не разложенном диване, крепко обнявшись. Он просто тихо жил возле ручья из вечно тающего снега, и так ли важно, что у него было только одно крыло.

    Человек был влюблен в женщину с именем Жизнь, которая часто оставалась с ним. Он угощал ее чаем и рассказывал ей сказки, а потом они засыпали на не разложенном диване, крепко обнявшись. Он просто тихо жил возле ручья из вечно тающего снега, и так ли важно, что у него было только одно крыло.

    — Аль Квотион · книга
18. «

    Как все-таки мы быстро умеем забывать. Причем, чаще всего очень хорошее забывать, теплое и по-настоящему важное. И, знаете, это не время все стирает и перемалывает, нет — это наша безответственность к собственной памяти. Изменяются названия улиц, на которых мы выросли, имена соседей, фамилии одноклассников, первых учителей, телефоны товарищей, лица возлюбленных. Не можешь вспомнить аромата любимых духов мамы, забываешь, когда в последний раз выходили с отцом на рыбалку, смотрели футбол или просто вместе смеялись. Все становится песком, утекает между пальцев. Какого числа родилась бабушка? А прабабушка? На какой каток ходила бабушка с подругами, в какой парк бегала на танцы, какая у нее была девичья фамилия, под какую музыку она познакомилась с дедушкой? А сколько у деда было орденов или медалей? А как звали его отца? И так далее, и так далее... Все превращается в пыль. И неужели все так улетучивается безвозвратно? Как-то не очень хочется в это верить. Ведь где-то должна храниться эта огромная информация. Может, на каких-то полочках, в каких-то файлах, в сундуках, на чердаках. Может, когда-нибудь в антикварной лавке, среди сэконд-хэнда или в пункте потерянных вещей, отыщутся все наши воспоминания, и тогда... И тогда воздух наполнится ароматом черемухи, во рту появится сладкий вкус черешни, во дворе, куда родители никогда не боялись нас отпускать гулять одних, тихонечко затренькает гитара, раздастся чей-то смех и высоко в небе пролетит самолет, оставляя длинный белый след. Конечно, кто-то скажет: «Абсурдно все помнить». И будет прав. Есть прогресс, мир меняется, человечество растет... Вы меня поймите правильно, я ни к чему не хочу призывать, просто попросить не забывать. Не забывать, как улыбаются ваши друзья, как учащается пульс при виде любимого человека, постараться запомнить вкус собственных слез и первое слово вашего ребенка. Мне кажется, в силах каждого из нас это сделать, ну хотя бы попробовать. И, вполне вероятно, тогда окажется неважным, какие у тебя часы на руке, на какой машине ты приехал, на каком шоссе у тебя дом, какой национальности ты, какую религию исповедуешь. Я всего лишь хочу, чтобы вы вспомнили, как это здорово — просто жить.

    Как все-таки мы быстро умеем забывать. Причем, чаще всего очень хорошее забывать, теплое и по-настоящему важное. И, знаете, это не время все стирает и перемалывает, нет — это наша безответственность к собственной памяти. Изменяются названия улиц, на которых мы выросли, имена соседей, фамилии одноклассников, первых учителей, телефоны товарищей, лица возлюбленных. Не можешь вспомнить аромата любимых духов мамы, забываешь, когда в последний раз выходили с отцом на рыбалку, смотрели футбол или просто вместе смеялись. Все становится песком, утекает между пальцев. Какого числа родилась бабушка? А прабабушка? На какой каток ходила бабушка с подругами, в какой парк бегала на танцы, какая у нее была девичья фамилия, под какую музыку она познакомилась с дедушкой? А сколько у деда было орденов или медалей? А как звали его отца? И так далее, и так далее... Все превращается в пыль. И неужели все так улетучивается безвозвратно? Как-то не очень хочется в это верить. Ведь где-то должна храниться эта огромная информация. Может, на каких-то полочках, в каких-то файлах, в сундуках, на чердаках. Может, когда-нибудь в антикварной лавке, среди сэконд-хэнда или в пункте потерянных вещей, отыщутся все наши воспоминания, и тогда... И тогда воздух наполнится ароматом черемухи, во рту появится сладкий вкус черешни, во дворе, куда родители никогда не боялись нас отпускать гулять одних, тихонечко затренькает гитара, раздастся чей-то смех и высоко в небе пролетит самолет, оставляя длинный белый след. Конечно, кто-то скажет: «Абсурдно все помнить». И будет прав. Есть прогресс, мир меняется, человечество растет... Вы меня поймите правильно, я ни к чему не хочу призывать, просто попросить не забывать. Не забывать, как улыбаются ваши друзья, как учащается пульс при виде любимого человека, постараться запомнить вкус собственных слез и первое слово вашего ребенка. Мне кажется, в силах каждого из нас это сделать, ну хотя бы попробовать. И, вполне вероятно, тогда окажется неважным, какие у тебя часы на руке, на какой машине ты приехал, на каком шоссе у тебя дом, какой национальности ты, какую религию исповедуешь. Я всего лишь хочу, чтобы вы вспомнили, как это здорово — просто жить.

    — Олег Меньшиков
19. «

    Иначе что здесь делать, на этом свете? Что здесь делают все эти люди с потухшими глазами? Зачем плывут по небу белые облака и расцветает сирень? Зачем легкий ветерок приносит запах моря и магнолий? Зачем шьют белые платья из шелка и зачем звонят колокола? Есть тысячи, миллионы «зачем», на которые никогда не будет ответа, если перестать принимать жизнь как чудный, драгоценный подарок, как праздник, как весеннюю песню сердца...

    Иначе что здесь делать, на этом свете? Что здесь делают все эти люди с потухшими глазами? Зачем плывут по небу белые облака и расцветает сирень? Зачем легкий ветерок приносит запах моря и магнолий? Зачем шьют белые платья из шелка и зачем звонят колокола? Есть тысячи, миллионы «зачем», на которые никогда не будет ответа, если перестать принимать жизнь как чудный, драгоценный подарок, как праздник, как весеннюю песню сердца...

    — Наталья Солнцева · книга
20. «

    О искусство! О жизнь! Маятник, качающийся налево, направо, снова налево, от сложного к простому, снова к сложному. От романтики к реализму, чтобы неизбежно вернуться к романтике. Проницательный человек способен ощущать интеллектуальные перигелии, заранее готовиться к новым головокружительным орбитам

    О искусство! О жизнь! Маятник, качающийся налево, направо, снова налево, от сложного к простому, снова к сложному. От романтики к реализму, чтобы неизбежно вернуться к романтике. Проницательный человек способен ощущать интеллектуальные перигелии, заранее готовиться к новым головокружительным орбитам

    — Рэй Брэдбери · книга