86 мудрых цитат про «Красивые цитаты про жизнь»

Собрали 86 цитат на тему «Красивые цитаты про жизнь» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Будь весел! Не навек твоя пора — Пройдёт сегодня, как прошло вчера.

   Будь весел! Не навек твоя пора — Пройдёт сегодня, как прошло вчера.

   — Омар Хайям
2. «

   Ее нашел бедный грек и продал правительству Франции за 6000 франков. Она так прекрасна, что мы забываем о ее возрасте. Она старше Парижа, она была до Христа, до Цезаря и до скончания веков люди будут пытаться проникнуть в тайну ее совершенства. Но тайна ускользнет. Искусство не должно быть простым. Почему? Жизнь не проста и разум тоже. А человеческое сердце?

   Ее нашел бедный грек и продал правительству Франции за 6000 франков. Она так прекрасна, что мы забываем о ее возрасте. Она старше Парижа, она была до Христа, до Цезаря и до скончания веков люди будут пытаться проникнуть в тайну ее совершенства. Но тайна ускользнет. Искусство не должно быть простым. Почему? Жизнь не проста и разум тоже. А человеческое сердце?

   — Анри де Тулуз-Лотрек · фильм
3. «

   Я сейчас понимаю, что давно люблю тебя. Это чувство жило глубоко-глубоко, я никогда не давала ему воли. Оно было дружбой. Совершенно искренней, без женских ожиданий, которые многое портят. Если ждешь и в итоге не получаешь, все самое светлое сменяется ненавистью. Мне хватало того, что ты был рядом. Не в двух шагах от меня, не на соседнем кресле. Ты был в моей жизни — и этого было достаточно. Да, были мужчины, которых я любила тоже. Но не так.

   Я сейчас понимаю, что давно люблю тебя. Это чувство жило глубоко-глубоко, я никогда не давала ему воли. Оно было дружбой. Совершенно искренней, без женских ожиданий, которые многое портят. Если ждешь и в итоге не получаешь, все самое светлое сменяется ненавистью. Мне хватало того, что ты был рядом. Не в двух шагах от меня, не на соседнем кресле. Ты был в моей жизни — и этого было достаточно. Да, были мужчины, которых я любила тоже. Но не так.

   — Эльчин Сафарли · книга
4. «

   Разве же можно, чтоб все это длилось? Это какая-то несправедливость... Где и когда это сделалось модным: «Живым — равнодушье, внимание — мертвым?» Люди сутулятся, выпивают. Люди один за другим выбывают, и произносятся для истории нежные речи о них - в крематории... Что Маяковского жизни лишило? Что револьвер ему в руки вложило? Ему бы - при всем его голосе, внешности - дать бы при жизни хоть чуточку нежности. Люди живые - они утруждают. Нежностью только за смерть награждают.

   Разве же можно, чтоб все это длилось? Это какая-то несправедливость... Где и когда это сделалось модным: «Живым — равнодушье, внимание — мертвым?» Люди сутулятся, выпивают. Люди один за другим выбывают, и произносятся для истории нежные речи о них - в крематории... Что Маяковского жизни лишило? Что револьвер ему в руки вложило? Ему бы - при всем его голосе, внешности - дать бы при жизни хоть чуточку нежности. Люди живые - они утруждают. Нежностью только за смерть награждают.

   — Евгений Евтушенко
5. «

   В его объятиях была съежившаяся женщина. — Она... она умерла. Но женщина шевельнулась и открыла глаза. — Что с тобой? — спросила Вероника. — Ничего, — ответил Эдуард, поднимая её. — Точнее сказать, случилось чудо: ещё один день жизни.

   В его объятиях была съежившаяся женщина. — Она... она умерла. Но женщина шевельнулась и открыла глаза. — Что с тобой? — спросила Вероника. — Ничего, — ответил Эдуард, поднимая её. — Точнее сказать, случилось чудо: ещё один день жизни.

   — Пауло Коэльо · книга
6. «

   Я хочу стать одной из причин, чтобы ты жила. Просто знай это.

   Я хочу стать одной из причин, чтобы ты жила. Просто знай это.

   — Стейс Крамер · книга
7. «

   Где бы ни были наши близкие, они смотрят на нас. Нашу злость, нашу боль — они видят всё. И, наверное, они плачут вместе с нами. Мы, конечно, не можем вытереть их слёзы, но, живя счастливо, улыбаясь, можем хотя бы остановить их своими ямочками на щеках...

   Где бы ни были наши близкие, они смотрят на нас. Нашу злость, нашу боль — они видят всё. И, наверное, они плачут вместе с нами. Мы, конечно, не можем вытереть их слёзы, но, живя счастливо, улыбаясь, можем хотя бы остановить их своими ямочками на щеках...

   — Наступит завтра или нет? (Kal Ho Naa Ho) · фильм
8. «

   И пьеса жизни ещё не кончена, и ты, быть может, впишешь в неё свою строку...

   И пьеса жизни ещё не кончена, и ты, быть может, впишешь в неё свою строку...

   — Джон Китинг · фильм
9. «

   Бывают такие дни, когда слышишь приближение грозы, а кругом напряжённая тишина, и вдруг едва ощутимо меняется давление — это дыхание непогоды, летящей над планетой, ее тень, порыв, марево. Воздух давит на уши, и ты натянут как струна в ожидании надвигающейся бури. Небо в пятнах, небо цветное, тучи сгущаются, горы отливают металлом. Где-то в доме поют часы: «Время, время, время, время...» Тихо так, нежно, будто капающая на бархат вода.

   Бывают такие дни, когда слышишь приближение грозы, а кругом напряжённая тишина, и вдруг едва ощутимо меняется давление — это дыхание непогоды, летящей над планетой, ее тень, порыв, марево. Воздух давит на уши, и ты натянут как струна в ожидании надвигающейся бури. Небо в пятнах, небо цветное, тучи сгущаются, горы отливают металлом. Где-то в доме поют часы: «Время, время, время, время...» Тихо так, нежно, будто капающая на бархат вода.

   — Рэй Брэдбери · книга
10. «

    Жизнь у моря. Это самое лучшее – слышать его шум день и ночь, вдыхать его запах, гулять вдоль берега и смотреть за горизонт, где скругляется земля… Сознавать, что там, в глубине, происходит столько всего такого, что нам никогда не увидеть и не узнать. Словно за твоим порогом сразу начинается какая-то великая тайна… А еще штормы. Когда волны перехлестывают через волнорез, ветер гнет деревья как траву, а ты наблюдаешь за всем этим, сидя в доме, где тепло, сухо и уютно…

    Жизнь у моря. Это самое лучшее – слышать его шум день и ночь, вдыхать его запах, гулять вдоль берега и смотреть за горизонт, где скругляется земля… Сознавать, что там, в глубине, происходит столько всего такого, что нам никогда не увидеть и не узнать. Словно за твоим порогом сразу начинается какая-то великая тайна… А еще штормы. Когда волны перехлестывают через волнорез, ветер гнет деревья как траву, а ты наблюдаешь за всем этим, сидя в доме, где тепло, сухо и уютно…

    — Джоджо Мойес · книга
11. «

    О, эти лениво-неспешные дни и тихие теплые сельские сумерки! Приглушенный женский смех в службах! Какой золотисто-теплой была тогда жизнь, как грела спокойная уверенность, что и завтра будет так же! Да разве можно все это зачеркнуть?

    О, эти лениво-неспешные дни и тихие теплые сельские сумерки! Приглушенный женский смех в службах! Какой золотисто-теплой была тогда жизнь, как грела спокойная уверенность, что и завтра будет так же! Да разве можно все это зачеркнуть?

    — Маргарет Митчелл · книга
12. «

    Я вчера еще помнил, что жизнь не приснилась.

    Я вчера еще помнил, что жизнь не приснилась.
13. «

    Я жила в ожидании его. Я знала, что рано или поздно он придёт – в этой или другой жизни.

    Я жила в ожидании его. Я знала, что рано или поздно он придёт – в этой или другой жизни.

    — Наталья Калинина · книга
14. «

    И Жизнь, что рвет цветы, чтоб Смерти сплесть венок.

    И Жизнь, что рвет цветы, чтоб Смерти сплесть венок.

    — Россетти Данте Габриэль
15. «

    В твоей улыбке я буду жить вечно.

    В твоей улыбке я буду жить вечно.

    — Николас Спаркс · книга
16. «

    ...нет никакой разницы между тысячью лет и одним годом, между сотней тысяч лет и одним ударом сердца.

    ...нет никакой разницы между тысячью лет и одним годом, между сотней тысяч лет и одним ударом сердца.

    — Фрэнк Герберт · книга
17. «

    Жизнь, как маленькое одеяльце: потянешь наверх — мёрзнут ноги, потянешь вниз — голова. Жить умеет тот, кто сворачивается калачиком.

    Жизнь, как маленькое одеяльце: потянешь наверх — мёрзнут ноги, потянешь вниз — голова. Жить умеет тот, кто сворачивается калачиком.

    — Эльчин Сафарли · книга
18. «

    Из груди поднимается что-то трагичное, но светлое, обреченное, но прекрасное. Я понимаю, что, как и отца, люблю этот мир, люблю до сжавшегося сердца, до сбившегося вздоха восхищения, люблю неописуемо, невыразимо. Люблю и ненавижу. И от этого задыхаюсь. От восторга и боли, от счастья и тоски, от того, что никогда не найду слов, способных вместить в себя обычную жизнь во всей ее огромной и великой простоте.

    Из груди поднимается что-то трагичное, но светлое, обреченное, но прекрасное. Я понимаю, что, как и отца, люблю этот мир, люблю до сжавшегося сердца, до сбившегося вздоха восхищения, люблю неописуемо, невыразимо. Люблю и ненавижу. И от этого задыхаюсь. От восторга и боли, от счастья и тоски, от того, что никогда не найду слов, способных вместить в себя обычную жизнь во всей ее огромной и великой простоте.

    — Аль Квотион · книга
19. «

    После десяти за окном зашелестел мелкий дождик — очень легкий, мирный, от которого наконец-то осознаешь, что вообще живешь на свете, под звуки бегущей с крыши воды.

    После десяти за окном зашелестел мелкий дождик — очень легкий, мирный, от которого наконец-то осознаешь, что вообще живешь на свете, под звуки бегущей с крыши воды.

    — Харуки Мураками · книга
20. «

    Let me confess that we two must be twain, Although our undivided loves are one: So shall those blots that do with me remain, Without thy help, by me be borne alone.

    Let me confess that we two must be twain, Although our undivided loves are one: So shall those blots that do with me remain, Without thy help, by me be borne alone.

    — Уильям Шекспир