30 цитат: всё о «Познавательные цитаты про жизнь»

30 цитат про «Познавательные цитаты про жизнь»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   На земле не может быть найдено происхождение души. В ней нет ничего смешанного, ничего составного, ничего, что могло бы произойти из земли, ничего, что можно было бы подчинить особой форме. Вы в ней не замечаете ничего из природных свойств воды, воздуха или огня. Существует ли в этих элементах что-либо обладающее памятью, умом, мыслью, сохраняющее прошлое, предчувствующее будущее и обнимающее настоящее? Нет; эти качества божественны, они могли быть вложены в человека только божеством. То, что пользуется чувством, волею, жизнью – небесно, божественно и, следовательно, вечно. Можем ли мы понимать богов иначе, как в виде простых существ, свободных, лишенных всякой преходящей примеси, все понимающих, всему сообщающих движение и самопроизвольно проявляющих вечную деятельность?

   На земле не может быть найдено происхождение души. В ней нет ничего смешанного, ничего составного, ничего, что могло бы произойти из земли, ничего, что можно было бы подчинить особой форме. Вы в ней не замечаете ничего из природных свойств воды, воздуха или огня. Существует ли в этих элементах что-либо обладающее памятью, умом, мыслью, сохраняющее прошлое, предчувствующее будущее и обнимающее настоящее? Нет; эти качества божественны, они могли быть вложены в человека только божеством. То, что пользуется чувством, волею, жизнью – небесно, божественно и, следовательно, вечно. Можем ли мы понимать богов иначе, как в виде простых существ, свободных, лишенных всякой преходящей примеси, все понимающих, всему сообщающих движение и самопроизвольно проявляющих вечную деятельность?

   — Марк Туллий Цицерон · книга
2. «

   Жизнь бинарна — нули и единицы.

   Жизнь бинарна — нули и единицы.

   — Рамзи (Ramsey) · фильм
3. «

   Помню, как разговаривал со своим дедом, когда тому уже перевалило за девяносто. Он часто повторял: «Я все еще учусь жить, мне еще многое предстоит». Он был мудрым человеком, потому что знал, что учиться жить ты должен до последнего вздоха.

   Помню, как разговаривал со своим дедом, когда тому уже перевалило за девяносто. Он часто повторял: «Я все еще учусь жить, мне еще многое предстоит». Он был мудрым человеком, потому что знал, что учиться жить ты должен до последнего вздоха.

   — Ленни Кравиц
4. «

   Хороший оратор — это не про умение правильно произносить правильные «словки». Это про умение распахнуть сердце и выстраивать свою картину мира в головах у людей.

   Хороший оратор — это не про умение правильно произносить правильные «словки». Это про умение распахнуть сердце и выстраивать свою картину мира в головах у людей.

   — Франц Вертфоллен
5. «

   Сейчас я приезжаю домой и вижу прекрасную семью: жену и сына. Я абсолютно счастлив. Как я могу завидовать людям, которые более успешны, чем я. Умнее, чем я. Или тренируют лучше, чем я, а такие наверняка есть. Для меня это непонятно. Я воспринимаю жизнь как настоящее.

   Сейчас я приезжаю домой и вижу прекрасную семью: жену и сына. Я абсолютно счастлив. Как я могу завидовать людям, которые более успешны, чем я. Умнее, чем я. Или тренируют лучше, чем я, а такие наверняка есть. Для меня это непонятно. Я воспринимаю жизнь как настоящее.

   — Юрген Клопп
6. «

   Занятия журналистикой со студентами я всегда начинал с уверения: любой, кто способен говорить, может и писать. Развеселив слушателей этой простой для понимания шуткой, я тут же подсовывал им гнусный и мерзкий вопрос: «А сколько человек в этом классе, по вашему мнению, может говорить? Итак, всех касается: ищите собственный голос.

   Занятия журналистикой со студентами я всегда начинал с уверения: любой, кто способен говорить, может и писать. Развеселив слушателей этой простой для понимания шуткой, я тут же подсовывал им гнусный и мерзкий вопрос: «А сколько человек в этом классе, по вашему мнению, может говорить? Итак, всех касается: ищите собственный голос.

   — Кристофер Хитченс · книга
7. «

   Почтение к старикам, развитое во многих культурах, — это, возможно, попытка компенсировать краткий век человеческой памяти. Слово «сенат» происходит от латинского «senatus» — «пожилой». Арабское слово «шейх» значит не только «представитель правящей элиты», но и «старец». Память стариков — хранилище сложного, веками копившегося опыта, в том числе и знаний о редких событиях. Старики пугают нас рассказами — вот почему мы так боимся определенных Черных лебедей. К удивлению своему, я узнал, что это относится и к животному миру: в журнале «Сайенс» писали, что старые самки-вожаки у слонов играют роль «консультантов по редким событиям».

   Почтение к старикам, развитое во многих культурах, — это, возможно, попытка компенсировать краткий век человеческой памяти. Слово «сенат» происходит от латинского «senatus» — «пожилой». Арабское слово «шейх» значит не только «представитель правящей элиты», но и «старец». Память стариков — хранилище сложного, веками копившегося опыта, в том числе и знаний о редких событиях. Старики пугают нас рассказами — вот почему мы так боимся определенных Черных лебедей. К удивлению своему, я узнал, что это относится и к животному миру: в журнале «Сайенс» писали, что старые самки-вожаки у слонов играют роль «консультантов по редким событиям».

   — Нассим Николас Талеб · книга
8. «

   Вообще вот эта связка: беременная и плод — самый живучий симбиоз во вселенной.

   Вообще вот эта связка: беременная и плод — самый живучий симбиоз во вселенной.

   — Алексей Сеченов · сериал
9. «

   Богатство мозга – это его кажущаяся избыточность. Кажущаяся. Чем больше вовлекается мозг в деятельность, тем ярче человек, тем менее избиты его ассоциации. А уж талант!..

   Богатство мозга – это его кажущаяся избыточность. Кажущаяся. Чем больше вовлекается мозг в деятельность, тем ярче человек, тем менее избиты его ассоциации. А уж талант!..

   — Наталья Бехтерева · книга
10. «

    Да, мы не только выживаем, даже тогда, когда очень трудно, но после этого творим, и на нас не лежит наследственный груз страха и печали. Печаль о происшедшем и прошедшем трогает нас через разум, а эмоции в этом случае развиваются в связи с опосредованным воздействием извне, а не изнутри организма. Но как хорошо бы завоевать миру сейчас, немедленно жизнь без социально детерминированных страхов, горестей, трагедий, реализовать прекрасную утопию! Все равно ведь останутся – для оттенения радостей – болезни, смерти, неразделенная любовь, справедливая и несправедливая двойка и многое другое, от чего уж никак не укрыться человеку.

    Да, мы не только выживаем, даже тогда, когда очень трудно, но после этого творим, и на нас не лежит наследственный груз страха и печали. Печаль о происшедшем и прошедшем трогает нас через разум, а эмоции в этом случае развиваются в связи с опосредованным воздействием извне, а не изнутри организма. Но как хорошо бы завоевать миру сейчас, немедленно жизнь без социально детерминированных страхов, горестей, трагедий, реализовать прекрасную утопию! Все равно ведь останутся – для оттенения радостей – болезни, смерти, неразделенная любовь, справедливая и несправедливая двойка и многое другое, от чего уж никак не укрыться человеку.

    — Наталья Бехтерева · книга
11. «

    Мо­жет по­ка­зать­ся аб­сурд­ным, но ре­ак­ция на штраф­ной та­лон на пар­ков­ке се­го­дня мо­жет спро­гно­зи­ро­вать ваше здо­ро­вье че­рез де­сять лет.

    Мо­жет по­ка­зать­ся аб­сурд­ным, но ре­ак­ция на штраф­ной та­лон на пар­ков­ке се­го­дня мо­жет спро­гно­зи­ро­вать ваше здо­ро­вье че­рез де­сять лет.

    — Саманта Бордман · книга
12. «

    Человек может думать в самых разных условиях и обладает этой возможностью благодаря мерцающим, переменным звеньям.

    Человек может думать в самых разных условиях и обладает этой возможностью благодаря мерцающим, переменным звеньям.

    — Наталья Бехтерева · книга
13. «

    Надо полагать, на свете есть какая-то иная живая сила. Не знаю, в какой форме. Ну не может быть, чтобы все эти галактики и вселенные были просто так.

    Надо полагать, на свете есть какая-то иная живая сила. Не знаю, в какой форме. Ну не может быть, чтобы все эти галактики и вселенные были просто так.

    — Джон Траволта
14. «

    Говорят, что жизненный путь кентавра вымощен телами павших. И для кентавра по имени Warrunner этот путь был действительно длинным. Многие чужестранцы ошибочно принимают четырёхногих воинов из кланов Друуда за простоватых громил. У их языка нет письменной формы, культура бедна на графические символы; в музыке нет четкой структуры, а в религии — строгих правил и догм. Для кентавров лучшее выражение их мыслей и чувств — это битва. И если убийство среди кентавров считается искусством, то самый талантливый из их творцов — Брэдводен. Свою несокрушимую мощь он взрастил на землях Омекса, на древней арене, где тысячелетиями кланы кентавров собирались, чтобы провести гладиаторские церемонии. И чем дальше распространялась слава о нём, тем больше зрителей со всего света прибывало, чтобы увидеть великого кентавра в действии. Всегда выходя на арену первым и уходя последним, он создавал шедевры каждым брызгом крови, каждым взмахом окровавленного лезвия. Такова поэзия крови и стали, сложный узор на бледных песках бойни. Warrunner побеждал одного воина за другим до тех пор, пока арена не взрывалась выкриками его имени, и он не становился единственным, несравненным чемпионом. Ему был вручен великий пояс Омекса, но в победе ощущалась лишь пустота. Каков же воин без постоянного вызова? Великий кентавр ускакал из Омекса в тот же день с новой целью. Для своего народа Warrunner — это величайший воин, который ступал на арену. Теперь Warrunner стремится доказать, что он — величайший воин во всей истории.

    Говорят, что жизненный путь кентавра вымощен телами павших. И для кентавра по имени Warrunner этот путь был действительно длинным. Многие чужестранцы ошибочно принимают четырёхногих воинов из кланов Друуда за простоватых громил. У их языка нет письменной формы, культура бедна на графические символы; в музыке нет четкой структуры, а в религии — строгих правил и догм. Для кентавров лучшее выражение их мыслей и чувств — это битва. И если убийство среди кентавров считается искусством, то самый талантливый из их творцов — Брэдводен. Свою несокрушимую мощь он взрастил на землях Омекса, на древней арене, где тысячелетиями кланы кентавров собирались, чтобы провести гладиаторские церемонии. И чем дальше распространялась слава о нём, тем больше зрителей со всего света прибывало, чтобы увидеть великого кентавра в действии. Всегда выходя на арену первым и уходя последним, он создавал шедевры каждым брызгом крови, каждым взмахом окровавленного лезвия. Такова поэзия крови и стали, сложный узор на бледных песках бойни. Warrunner побеждал одного воина за другим до тех пор, пока арена не взрывалась выкриками его имени, и он не становился единственным, несравненным чемпионом. Ему был вручен великий пояс Омекса, но в победе ощущалась лишь пустота. Каков же воин без постоянного вызова? Великий кентавр ускакал из Омекса в тот же день с новой целью. Для своего народа Warrunner — это величайший воин, который ступал на арену. Теперь Warrunner стремится доказать, что он — величайший воин во всей истории.
15. «

    Жизнь ковбоя описывают как торжество свободы и западной вольности, но в действительности это невообразимо тоскливая рутина — пять месяцев рабского труда на благо своры тупых животин.

    Жизнь ковбоя описывают как торжество свободы и западной вольности, но в действительности это невообразимо тоскливая рутина — пять месяцев рабского труда на благо своры тупых животин.

    — Филипп Майер · книга
16. «

    Когда родители моего отца скончались, его старший брат Александр Павлович, который был лет на 12 старше его, стал его опекуном и отдал его в военный корпус в Москве, и мальчик жил в Дворянском пансионе. Я часто спрашивала отца о жизни в этом пансионе; об этом житье он сохранил хорошие воспоминания. Заведовали хозяйством в пансионе, а также и воспитанием учеников муж и жена, он был русский, она француженка. Уклад жизни был семейный, воспитанники не чувствовали себя одинокими или несчастными; одно, с чем они не могли примириться, это супы, которыми их кормила французская директриса : супы были чисто овощные, протертые и... без мяса. Мальчикам с волчьим аппетитом казалось, что французская Madame на них экономит и не дает им обычного борща с жирком и добрым куском говядины!

    Когда родители моего отца скончались, его старший брат Александр Павлович, который был лет на 12 старше его, стал его опекуном и отдал его в военный корпус в Москве, и мальчик жил в Дворянском пансионе. Я часто спрашивала отца о жизни в этом пансионе; об этом житье он сохранил хорошие воспоминания. Заведовали хозяйством в пансионе, а также и воспитанием учеников муж и жена, он был русский, она француженка. Уклад жизни был семейный, воспитанники не чувствовали себя одинокими или несчастными; одно, с чем они не могли примириться, это супы, которыми их кормила французская директриса : супы были чисто овощные, протертые и... без мяса. Мальчикам с волчьим аппетитом казалось, что французская Madame на них экономит и не дает им обычного борща с жирком и добрым куском говядины!

    — Нина Кривошеина · книга
17. «

    Люди (как он) базаровской складки, — живут познанием, ищут новых впечатлений, а в себя предпочитают не заглядывать вовсе.

    Люди (как он) базаровской складки, — живут познанием, ищут новых впечатлений, а в себя предпочитают не заглядывать вовсе.

    — Дмитрий Львович Быков · книга
18. «

    Мозг человека и высших животных защищен несколькими оболочками от возможных внешних повреждений. А от тех, которые идут изнутри организма и через органы чувств? Хуже всего обстоит дело с влияниями «изнутри организма».

    Мозг человека и высших животных защищен несколькими оболочками от возможных внешних повреждений. А от тех, которые идут изнутри организма и через органы чувств? Хуже всего обстоит дело с влияниями «изнутри организма».

    — Наталья Бехтерева · книга
19. «

    Виктор Гюго, Достоевский, Островский, Пушкин и какая-то фантастика. Монашествующим сестрам и послушницам Матушка не благословляла читать никакую художественную литературу, только жития святых и наставления отцов, поэтому книжки приходилось прятать от сестер. Если бы меня кто-то застукал с такой книгой, мне и Машам сильно бы досталось.

    Виктор Гюго, Достоевский, Островский, Пушкин и какая-то фантастика. Монашествующим сестрам и послушницам Матушка не благословляла читать никакую художественную литературу, только жития святых и наставления отцов, поэтому книжки приходилось прятать от сестер. Если бы меня кто-то застукал с такой книгой, мне и Машам сильно бы досталось.

    — Мария Кикоть · книга
20. «

    Из своих наблюдений я сделала вывод, что для всех полиглотов характерна феноменальная память, желание выучить язык и большая каждодневная работа по освоению нового языка. Способность к изучению языков передаётся также по наследству. Но в природе встречаются и полиглоты-самоучки, которых жизнь заставила говорить на разных языках.

    Из своих наблюдений я сделала вывод, что для всех полиглотов характерна феноменальная память, желание выучить язык и большая каждодневная работа по освоению нового языка. Способность к изучению языков передаётся также по наследству. Но в природе встречаются и полиглоты-самоучки, которых жизнь заставила говорить на разных языках.

    — Тина Хеллвиг