«Жизненные цитаты про жизнь и смерть»: 29 цитат со смыслом

Тема «Жизненные цитаты про жизнь и смерть» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 29 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Жизнь-то ведь наша и есть только ожидание чего-то большего, чем наша суета, а смерть — она неминуема, она-то не обманет.

   Жизнь-то ведь наша и есть только ожидание чего-то большего, чем наша суета, а смерть — она неминуема, она-то не обманет.

   — Брэм Стокер · книга
2. «

   – Стайлз, это всегда будет с тобой, ты часто будешь чувствовать себя как-то не так, пока не перевернёшь чашу весов. – Это как же? – Когда вместо того, чтобы забрать жизнь, тебе удаётся её спасти.

   – Стайлз, это всегда будет с тобой, ты часто будешь чувствовать себя как-то не так, пока не перевернёшь чашу весов. – Это как же? – Когда вместо того, чтобы забрать жизнь, тебе удаётся её спасти.

   — Шериф Ноа Стилински · сериал
3. «

   Дышать, пить, есть, спать, трудится, мечтать — всё это значит умирать. Жить, наконец, — тоже значит умирать!

   Дышать, пить, есть, спать, трудится, мечтать — всё это значит умирать. Жить, наконец, — тоже значит умирать!

   — Ги де Мопассан · книга
4. «

   Жизнь не заканчивается смертью. Поэтому мы должны хоть что-то оставить тем, кто будет после нас. Беречь будущее — дело каждого человека. Ради этого я и шла по пути своего меча.

   Жизнь не заканчивается смертью. Поэтому мы должны хоть что-то оставить тем, кто будет после нас. Беречь будущее — дело каждого человека. Ради этого я и шла по пути своего меча.

   — Цубаса Казанари (Tsubasa Kazanari) · аниме
5. «

   Ребенок. В этом распадающемся теле на ощупь, вслепую пробивалась к свету новая жизнь. И она тоже была обречена. Бессознательный росток, прожорливое, жадно сосущее нечто. Оно могло бы играть в парках. Кем-то стать — инженером, священником, солдатом, убийцей, человеком… Оно бы жило, страдало, радовалось, разрушало…Инструмент, уверенно двигаясь вдоль невидимой стенки, встретил препятствие, осторожно сломил его и извлек… Конец. Конец всему, что не обрело сознания, всему, что не обрело жизни — дыхания, восторга, жалоб, роста, становления. Не осталось ничего. Только кусочек мертвого, обескровленного мяса и немного запекшейся крови.

   Ребенок. В этом распадающемся теле на ощупь, вслепую пробивалась к свету новая жизнь. И она тоже была обречена. Бессознательный росток, прожорливое, жадно сосущее нечто. Оно могло бы играть в парках. Кем-то стать — инженером, священником, солдатом, убийцей, человеком… Оно бы жило, страдало, радовалось, разрушало…Инструмент, уверенно двигаясь вдоль невидимой стенки, встретил препятствие, осторожно сломил его и извлек… Конец. Конец всему, что не обрело сознания, всему, что не обрело жизни — дыхания, восторга, жалоб, роста, становления. Не осталось ничего. Только кусочек мертвого, обескровленного мяса и немного запекшейся крови.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Я прожил много различных жизней и жил в различные времена. Человек, как личность, мало изменился в нравственном отношении за последние десять тысячелетий. Я утверждаю это категорически. Разница между необъезженным жеребенком и терпеливой ломовой лошадью только в дрессировке. Дрессировка — вот единственное, что в духовном смысле отличает современного человека от дикаря, жившего десять тысяч лет назад. Под тонкой пленкой нравственных понятий, которой современный человек покрыл себя, он все тот же дикарь, каким был десять тысячелетий назад. Мораль — это общественный фонд, мучительное накопление многих веков. Новорожденный ребенок вырос бы дикарем, если бы его не дрессировали, не отполировали с помощью этой абстрактной морали, которая накапливалась так долго, на протяжении столетий.

   Я прожил много различных жизней и жил в различные времена. Человек, как личность, мало изменился в нравственном отношении за последние десять тысячелетий. Я утверждаю это категорически. Разница между необъезженным жеребенком и терпеливой ломовой лошадью только в дрессировке. Дрессировка — вот единственное, что в духовном смысле отличает современного человека от дикаря, жившего десять тысяч лет назад. Под тонкой пленкой нравственных понятий, которой современный человек покрыл себя, он все тот же дикарь, каким был десять тысячелетий назад. Мораль — это общественный фонд, мучительное накопление многих веков. Новорожденный ребенок вырос бы дикарем, если бы его не дрессировали, не отполировали с помощью этой абстрактной морали, которая накапливалась так долго, на протяжении столетий.

   — Джек Лондон · книга
7. «

   Мой кореш сказал, его отпуск — смерть.

   Мой кореш сказал, его отпуск — смерть.
8. «

   Что-то, кто-то, какой-то дух преследовал всех нас по пустыне жизни и неизбежно перехватит, не успеем мы достичь небес. Естественно, теперь, оглядываясь, могу сказать лишь одно: то была смерть; смерть настигнет нас перед самыми небесами. Единственного жаждем мы, пока живём, что заставляет нас вздыхать, стенать и сладостно всевозможно тошнить, — воспоминанья о некоем утраченном блаженстве, какое, вероятно, пережили мы ещё во чреве матери, а воспроизвести его можно лишь (хотя мы никак не желаем допустить этого) в смерти. Но кому же охота умирать? В суматохе событий я продолжал думать об этом где-то в самой глубине разума. Сказал об этом Дину, и тот немедленно опознал здесь обычное стремление к чистой смерти; и поскольку ни один из нас в жизни не будет жить заново, он вполне справедливо не желал иметь с этим ничего общего, и я с ним в тот раз согласился.

   Что-то, кто-то, какой-то дух преследовал всех нас по пустыне жизни и неизбежно перехватит, не успеем мы достичь небес. Естественно, теперь, оглядываясь, могу сказать лишь одно: то была смерть; смерть настигнет нас перед самыми небесами. Единственного жаждем мы, пока живём, что заставляет нас вздыхать, стенать и сладостно всевозможно тошнить, — воспоминанья о некоем утраченном блаженстве, какое, вероятно, пережили мы ещё во чреве матери, а воспроизвести его можно лишь (хотя мы никак не желаем допустить этого) в смерти. Но кому же охота умирать? В суматохе событий я продолжал думать об этом где-то в самой глубине разума. Сказал об этом Дину, и тот немедленно опознал здесь обычное стремление к чистой смерти; и поскольку ни один из нас в жизни не будет жить заново, он вполне справедливо не желал иметь с этим ничего общего, и я с ним в тот раз согласился.

   — Джек Керуак · книга
9. «

   Не умирает оставшийся в сердцах близких.

   Не умирает оставшийся в сердцах близких.

   — Гарольд Роббинс · книга
10. «

    …И хотя этому парню, как и Говарду, как и десяткам тысяч людей ежедневно, жить тоже аккурат до собственной кончины, мало кто способен при жизни по-настоящему поверить в ожидающее его забвение.

    …И хотя этому парню, как и Говарду, как и десяткам тысяч людей ежедневно, жить тоже аккурат до собственной кончины, мало кто способен при жизни по-настоящему поверить в ожидающее его забвение.

    — Зэди Смит · книга
11. «

    У меня тоже есть внучка. Очаровательная... Любит наряжаться на Хэллоуин и сказку про Питера Пэна. Каждый раз просит прочитать её на ночь. А ещё она очень смышлённая — полна идей... и вопросов о потерявшихся мальчиках и тех пиратов из сказок. Может быть, потому что там они никогда не стареют, не? Однажды она спросила: «Дедуля, а ты старый?» Хе-хе! «Да, дорогая, я старый. И однажды ты состаришься также, как и я.» И когда я ей это сказал, она сразу же спросила: «Дедуля, а ты умрёшь?» И я ей говорю: «Конечно, милая, я когда-нибудь умру. Но это точно будет не сегодня.» И вот, под конец она спрашивает: «Дедуля, а я тоже умру?» Эх... Ну и как отвечать на такие вопросы ребёнку? Ладно. На следующий Хэллоуин я составлю ей компанию. Наверняка, будет вся из себя гордая, как орёл. Ещё и выпрямится и скажет: «Дедуля, я хочу стать пиратом!»... Не волнуйся, моя дорогая. Я отыщу тебя. Обещаю.

    У меня тоже есть внучка. Очаровательная... Любит наряжаться на Хэллоуин и сказку про Питера Пэна. Каждый раз просит прочитать её на ночь. А ещё она очень смышлённая — полна идей... и вопросов о потерявшихся мальчиках и тех пиратов из сказок. Может быть, потому что там они никогда не стареют, не? Однажды она спросила: «Дедуля, а ты старый?» Хе-хе! «Да, дорогая, я старый. И однажды ты состаришься также, как и я.» И когда я ей это сказал, она сразу же спросила: «Дедуля, а ты умрёшь?» И я ей говорю: «Конечно, милая, я когда-нибудь умру. Но это точно будет не сегодня.» И вот, под конец она спрашивает: «Дедуля, а я тоже умру?» Эх... Ну и как отвечать на такие вопросы ребёнку? Ладно. На следующий Хэллоуин я составлю ей компанию. Наверняка, будет вся из себя гордая, как орёл. Ещё и выпрямится и скажет: «Дедуля, я хочу стать пиратом!»... Не волнуйся, моя дорогая. Я отыщу тебя. Обещаю.

    — Грант Мур (Grant Moore) · игра
12. «

    Убить не означает, что надо взять револьвер Бака Джонса и сделать — «бах»! Нет, не это. Убивают в сердце. Надо перестать любить. И в один день человек умирает.

    Убить не означает, что надо взять револьвер Бака Джонса и сделать — «бах»! Нет, не это. Убивают в сердце. Надо перестать любить. И в один день человек умирает.

    — Жозе Мауро Васконселос · книга
13. «

    — Можно ли смеяться, зная, что время истекает? — спросила она, глядя мне прямо в глаза. Я не отвела взгляда и спокойно ответила: — Оно начинает истекать с первой минуты нашей жизни. И что теперь, лезть обратно и не жить вовсе? Она рассмеялась и так мы подружились.

    — Можно ли смеяться, зная, что время истекает? — спросила она, глядя мне прямо в глаза. Я не отвела взгляда и спокойно ответила: — Оно начинает истекать с первой минуты нашей жизни. И что теперь, лезть обратно и не жить вовсе? Она рассмеялась и так мы подружились.

    — Лиля Град · книга
14. «

    Доктор не раз замечал, что жизнь обходится без подготовительных церемоний: с юношеских лет почти все предметы его обожания исчезали внезапно, увеличенные другой привязанностью или, в лучшем случае, уехав насовсем из города, перестав писать. Не смерть отнимает у нас тех, кого мы любим, напротив того, — она их нам сберегает, задерживает в их пленительной юности. Смерть — это соль нашей любви; жизнь — вот от чего тает любовь.

    Доктор не раз замечал, что жизнь обходится без подготовительных церемоний: с юношеских лет почти все предметы его обожания исчезали внезапно, увеличенные другой привязанностью или, в лучшем случае, уехав насовсем из города, перестав писать. Не смерть отнимает у нас тех, кого мы любим, напротив того, — она их нам сберегает, задерживает в их пленительной юности. Смерть — это соль нашей любви; жизнь — вот от чего тает любовь.

    — Франсуа Мориак · книга
15. «

    Когда налетает паническая атака, этот пробничек смерти, и ты повисаешь над колокольной бездной, невольно думаешь о проклятии и силах зла. В 15 веке мне бы вызвали экзорциста.

    Когда налетает паническая атака, этот пробничек смерти, и ты повисаешь над колокольной бездной, невольно думаешь о проклятии и силах зла. В 15 веке мне бы вызвали экзорциста.

    — Николай Картозия
16. «

    Видно, так уж распорядилась милосердная Природа, что даже смерть несет с собой противоядие от собственных ужасов.

    Видно, так уж распорядилась милосердная Природа, что даже смерть несет с собой противоядие от собственных ужасов.

    — Брэм Стокер · книга
17. «

    Я не знаю, как можно подвести итог жизни. Я не знаю, как что-то такое огромное сложное и связанное со всем остальным вообще может закончиться и отделиться.

    Я не знаю, как можно подвести итог жизни. Я не знаю, как что-то такое огромное сложное и связанное со всем остальным вообще может закончиться и отделиться.

    — Полина Барскова · книга
18. «

    Никто не останется с тобой до самого конца.

    Никто не останется с тобой до самого конца.

    — Дарина Мишина · книга
19. «

    Нет ни хороших ни плохих, а будут либо живые, либо мёртвые.

    Нет ни хороших ни плохих, а будут либо живые, либо мёртвые.

    — Кори Брайант · сериал
20. «

    Око за око — и жизнь сменяеся смертью. Такова дорога сквозь Бездну.

    Око за око — и жизнь сменяеся смертью. Такова дорога сквозь Бездну.

    — Серис (Seris) · игра