109 цитат «жизнь и смерть» — избранное

Собрали 109 цитат на тему «жизнь и смерть» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Великие люди и их дела живут вечно. И это утешает.

   Великие люди и их дела живут вечно. И это утешает.

   — Фландрийский пёс (A Dog of Flanders) · фильм
2. «

   Смерть меняет многое в твоей жизни. И особенно, если эта смерть – чужая.

   Смерть меняет многое в твоей жизни. И особенно, если эта смерть – чужая.

   — Андрей Ангелов · книга
3. «

   Последний восход он встречал на холме, Под шелест листвы и шорох в траве, Потерял много крови, но не хотел умирать, Он просто уснул, ну что тут сказать?

   Последний восход он встречал на холме, Под шелест листвы и шорох в траве, Потерял много крови, но не хотел умирать, Он просто уснул, ну что тут сказать?
4. «

   Меня здесь нет, и никогда не было. Я умерла, умираю, умру и буду умирать до тех пор, пока кто-нибудь меня не спасёт. Люди смеются, люди хохочут, но люди не знают всей правды, отнюдь. Не знают они, не знаешь и ты, как можно на верную гибель идти. Идти ведь ни сложно, ни сложно шагнуть, рукой лишь махнуть и в небо вспорхнуть. Но кому это надо? Ни мне ни тебе. Я-то мертва, а тебе не дано. Не дано тебе знать, что значит страдать. Хотя о каких страданиях может идти речь, когда ты ничего не чувствуешь? Нет, страдать ты умеешь, но правда ли так, как должно оно быть, а не просто пустяк? Не помнишь, что было, и что? Начнёшь понимать или может страдать? А вспомнишь меня? Мы встречались давно. И недавно встречались. Я тебя позвала, а ты со мною пошла. Пошла, не оправдывайся, ты хотела, ждала, меня призвала, я тебя с собой забрала. А ты и не против была. Ну что же теперь? Найди правду. Узнай. Разгадай. И спаси.

   Меня здесь нет, и никогда не было. Я умерла, умираю, умру и буду умирать до тех пор, пока кто-нибудь меня не спасёт. Люди смеются, люди хохочут, но люди не знают всей правды, отнюдь. Не знают они, не знаешь и ты, как можно на верную гибель идти. Идти ведь ни сложно, ни сложно шагнуть, рукой лишь махнуть и в небо вспорхнуть. Но кому это надо? Ни мне ни тебе. Я-то мертва, а тебе не дано. Не дано тебе знать, что значит страдать. Хотя о каких страданиях может идти речь, когда ты ничего не чувствуешь? Нет, страдать ты умеешь, но правда ли так, как должно оно быть, а не просто пустяк? Не помнишь, что было, и что? Начнёшь понимать или может страдать? А вспомнишь меня? Мы встречались давно. И недавно встречались. Я тебя позвала, а ты со мною пошла. Пошла, не оправдывайся, ты хотела, ждала, меня призвала, я тебя с собой забрала. А ты и не против была. Ну что же теперь? Найди правду. Узнай. Разгадай. И спаси.

   — Соль · книга
5. «

   Когда мужа застрелили, он упал, я поняла, что меня ждет всё то же самое, у меня было столько ярости. Столько ненависти! Но не к режиму. Не к Гитлеру. Вообще. На себя скорее. За то, что я столько ждала, ждала, ждала, когда начнется жизнь, она так и не началась, а вот теперь уже всё.

   Когда мужа застрелили, он упал, я поняла, что меня ждет всё то же самое, у меня было столько ярости. Столько ненависти! Но не к режиму. Не к Гитлеру. Вообще. На себя скорее. За то, что я столько ждала, ждала, ждала, когда начнется жизнь, она так и не началась, а вот теперь уже всё.

   — Франц Вертфоллен · книга
6. «

   Мир этот сравнивался со сном, а жизнь в нём — со сновидением, а смерть — с пробуждением. Мир этот также сравнивался с пашней, деяния, совершаемые в нём, — с семенами, которые дадут урожай в Судный день. А ещё мир этот сравнивался с домом, у которого две двери: через одну люди входят, а через другую — выходят. И он сравнивался со змеёй, мягкой и приятной на ощупь: цвет её прекрасен, но укус смертелен. А ещё мир этот сравнивался с отравленной пищей: она вкусная и приятно пахнет, и для того, кто ест в меру, она становится исцелением, а для того, кто превышает меру, она становится погибелью.

   Мир этот сравнивался со сном, а жизнь в нём — со сновидением, а смерть — с пробуждением. Мир этот также сравнивался с пашней, деяния, совершаемые в нём, — с семенами, которые дадут урожай в Судный день. А ещё мир этот сравнивался с домом, у которого две двери: через одну люди входят, а через другую — выходят. И он сравнивался со змеёй, мягкой и приятной на ощупь: цвет её прекрасен, но укус смертелен. А ещё мир этот сравнивался с отравленной пищей: она вкусная и приятно пахнет, и для того, кто ест в меру, она становится исцелением, а для того, кто превышает меру, она становится погибелью.

   — Ибн Каййим аль-Джаузия · книга
7. «

   Я была ещё слишком маленькой, когда они погибли, но достаточно взрослой, чтобы запомнить их, и не иметь возможности забыть. Вдруг поняла, что все эти годы я не жила, а существовала. Во мне не было ничего другого, кроме как скорби по ним.

   Я была ещё слишком маленькой, когда они погибли, но достаточно взрослой, чтобы запомнить их, и не иметь возможности забыть. Вдруг поняла, что все эти годы я не жила, а существовала. Во мне не было ничего другого, кроме как скорби по ним.

   — Юлия Боримская · книга
8. «

   Нет ни хороших ни плохих, а будут либо живые, либо мёртвые.

   Нет ни хороших ни плохих, а будут либо живые, либо мёртвые.

   — Кори Брайант · сериал
9. «

   Когда жизнь была доведена до совершенства, наступила старость.

   Когда жизнь была доведена до совершенства, наступила старость.

   — Людмила Улицкая · книга
10. «

    Нам всем придётся умирать.

    Нам всем придётся умирать.

    — Геллерт Грин-де-Вальд · фильм
11. «

    — Что ты делаешь? — Странный вопрос, мы на войне. — Это не наша война! — И что же мне теперь, самоотверженно бросаться под пули, никак не давая отпор? — С каждым убитым ты возвышаешь в цене свою жизнь. Но настолько ли дорога твоя жизнь на самом деле? — Она ценна ровно до того момента, пока её не отняли.

    — Что ты делаешь? — Странный вопрос, мы на войне. — Это не наша война! — И что же мне теперь, самоотверженно бросаться под пули, никак не давая отпор? — С каждым убитым ты возвышаешь в цене свою жизнь. Но настолько ли дорога твоя жизнь на самом деле? — Она ценна ровно до того момента, пока её не отняли.

    — Дино · игра
12. «

    Умереть – и он будет раскаиваться, будет жалеть, будет любить, будет страдать за меня.

    Умереть – и он будет раскаиваться, будет жалеть, будет любить, будет страдать за меня.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
13. «

    — Что это? — спросил я, не зная к кому обращаюсь. — Водоворот. Он засасывает корабли, китов, ветры и время. В его воронке всё сливается в одно, разгибается, мнётся, рвётся. — Мы мертвецы? — Скорее всего. Из Сальстраумена никто на наш берег не возвращался. — Тогда почему ты спокоен? — Я жил так, чтобы не бояться умереть. Я был счастлив.

    — Что это? — спросил я, не зная к кому обращаюсь. — Водоворот. Он засасывает корабли, китов, ветры и время. В его воронке всё сливается в одно, разгибается, мнётся, рвётся. — Мы мертвецы? — Скорее всего. Из Сальстраумена никто на наш берег не возвращался. — Тогда почему ты спокоен? — Я жил так, чтобы не бояться умереть. Я был счастлив.

    — Мария Фариса · книга
14. «

    Выветривает время твердь И вечные души истоки. Кого-то мы не встретим впредь... И лишь бы только... не жалеть О пройденной дороге...

    Выветривает время твердь И вечные души истоки. Кого-то мы не встретим впредь... И лишь бы только... не жалеть О пройденной дороге...

    — Надежда Жаглей
15. «

    Люди, которые злятся на других людей, мало заботятся о себе. И из-за этого моя сестра может потерять нечто важное. Вот чего я боюсь. Не важно, скольких людей вы потеряли — у вас нет выбора, кроме как жить дальше. И неважно, насколько крупной была утрата. Тебе больно и тяжело, но нужно стараться дальше. Жизнь нелёгкая штука, но тем не менее она — дар божий.

    Люди, которые злятся на других людей, мало заботятся о себе. И из-за этого моя сестра может потерять нечто важное. Вот чего я боюсь. Не важно, скольких людей вы потеряли — у вас нет выбора, кроме как жить дальше. И неважно, насколько крупной была утрата. Тебе больно и тяжело, но нужно стараться дальше. Жизнь нелёгкая штука, но тем не менее она — дар божий.

    — Танджиро Камадо · аниме
16. «

    Что значит для артиста по-настоящему стать звездой? Это значит: запасть в душу. Звездой был Крючков. Он умер в больнице, когда и я там лежал. И могу засвидетельствовать: этот великий артист остался до последней минуты достойным своей всенародной славы. Перед смертью он созвал нянечек, сестер, докторов, пел песни, рассказывал анекдоты, а потом попросил всех уйти. И тихо умер, никого не обременяя и не закатывая истерик. Так уходят настоящие звезды, которые и людьми бывают настоящими...

    Что значит для артиста по-настоящему стать звездой? Это значит: запасть в душу. Звездой был Крючков. Он умер в больнице, когда и я там лежал. И могу засвидетельствовать: этот великий артист остался до последней минуты достойным своей всенародной славы. Перед смертью он созвал нянечек, сестер, докторов, пел песни, рассказывал анекдоты, а потом попросил всех уйти. И тихо умер, никого не обременяя и не закатывая истерик. Так уходят настоящие звезды, которые и людьми бывают настоящими...

    — Леонид Филатов
17. «

    — Кажется, будто смерть для вас — это праздник. — Так и есть. Это горе и радость одновременно. — И ты правда чувствуешь радость? — Лилит, это мы здесь страдаем. Маргарет теперь не больно. А та боль, что мы чувствуем с потерей человека, — это лишь жалость к самому себе. Смерть приносит освобождение погибшему. — Звучит как слоган для самоубийц. — Смерть становится лекарством лишь тогда, когда ты принимаешь его в нужное время. Не нужно заниматься самолечением.

    — Кажется, будто смерть для вас — это праздник. — Так и есть. Это горе и радость одновременно. — И ты правда чувствуешь радость? — Лилит, это мы здесь страдаем. Маргарет теперь не больно. А та боль, что мы чувствуем с потерей человека, — это лишь жалость к самому себе. Смерть приносит освобождение погибшему. — Звучит как слоган для самоубийц. — Смерть становится лекарством лишь тогда, когда ты принимаешь его в нужное время. Не нужно заниматься самолечением.

    — Селена (Лилит) · игра
18. «

    — Мороз, это так чудесно, что ты так стремишься защитить людей. Но после слов Кейтлин и того, что я сама увидела, думаю твоя сестра права. Пора перестать быть безрассудной — Ты не понимаешь. Это — команда Флеша. Защищать людей входит в должностные обязанности. — Нет, это ты не понимаешь. Ты никому не поможешь, если умрешь.

    — Мороз, это так чудесно, что ты так стремишься защитить людей. Но после слов Кейтлин и того, что я сама увидела, думаю твоя сестра права. Пора перестать быть безрассудной — Ты не понимаешь. Это — команда Флеша. Защищать людей входит в должностные обязанности. — Нет, это ты не понимаешь. Ты никому не поможешь, если умрешь.

    — Карла Танхаузер · сериал
19. «

    — Я была счастлива, что в моей жизни был и остается этот мужчина. Любовь — это жизнь, это сила. Это счастье, но не боль. — Разве так бывает? — вздохнула я. Я думала, что бабушка просто хочет меня утешить, рассказывая утопические теории любви. — Ты сама поймешь это, когда не захочешь отпускать мужчину рядом с собой. Когда у тебя появятся силы не отпустить его. Когда даже сама смерть не отнимет его у тебя. Вот почему от ее слов всегда чувствую себя Великой и Всемогущей. Я могу побороться с самой смертью за свою любовь? Эти мысли невольно вызвали улыбку …и голод.

    — Я была счастлива, что в моей жизни был и остается этот мужчина. Любовь — это жизнь, это сила. Это счастье, но не боль. — Разве так бывает? — вздохнула я. Я думала, что бабушка просто хочет меня утешить, рассказывая утопические теории любви. — Ты сама поймешь это, когда не захочешь отпускать мужчину рядом с собой. Когда у тебя появятся силы не отпустить его. Когда даже сама смерть не отнимет его у тебя. Вот почему от ее слов всегда чувствую себя Великой и Всемогущей. Я могу побороться с самой смертью за свою любовь? Эти мысли невольно вызвали улыбку …и голод.

    — Татьяна Снежко · книга
20. «

    Я думал, что могу спасти ее, но так ошибается каждый, кто сражается с неизбежностью. В действительности мне оставалось лишь смотреть на мертвое тело девушки — еще слишком молодой — и ждать, когда зазвучит симфония смерти. Это самое долгое произведение из тех, что мне известны, и самое болезненное из всех когда-либо написанных.

    Я думал, что могу спасти ее, но так ошибается каждый, кто сражается с неизбежностью. В действительности мне оставалось лишь смотреть на мертвое тело девушки — еще слишком молодой — и ждать, когда зазвучит симфония смерти. Это самое долгое произведение из тех, что мне известны, и самое болезненное из всех когда-либо написанных.

    — Энди Кейдж · книга