Все говорят, что жизнь подобна театру. Но для большинства людей это не становится навязчивой идеей, а если и становится, то не в раннем детстве, как у меня, – уже тогда я был твердо убеждён в непреложности этой истины и намеревался сыграть отведённую мне роль, ни за что не обнаруживая своей подлинной сути. Моя убеждённость подкреплялась крайней наивностью и отсутствием жизненного опыта, хотя где-то в глубине души таилось смутное подозрение – а вдруг остальные живут иначе? Нет, уверял я себя, все люди вступают в жизнь точно так же. Я оптимистично полагал, что стоит закончиться спектаклю, и занавес закроется сам собой. В этой вере меня поддерживала и убеждённость в том, что я непременно умру молодым. Со временем, однако, моему оптимизму, а точнее мечте, предстояло вынести жестокий удар.
— Отправляйся ты бродить по белу свету, поучись уму-разуму. — У... Как же мне учиться? Книжек-то у меня нет, да и купить-то их не на что. — Не беда, жизнь научит.
Я не прячусь, не подглядываю из-за угла, не бормочу, не отвожу глаза, не поддаюсь, не подгоняю, не подкупаю. Все эти глаголы множат потери, с ними нельзя жить. Нельзя стоять рядом и ничего не делать. Auf halbem stehenbleilen.
Когда тебе пятнадцать, ты задаешься вопросом «А что же будет?», когда семнадцать – порицаешь «Чего только не будет», а в девятнадцать ты не задаешь глупых вопросов, ты выдаешь идиотские ответы. И правильно делаешь. К чему разумности, если вся жизнь – сплошное безумие, в котором логика убивает силу момента, разум подавляет сексуальный хаос, а анализ ставит окончательную точку?
— Как мы можем давать советы, не вовлекая собственного прошлого? — Может, наше прошлое помогает дать совет, даёт нам понимание, а может, даже мудрость. — Не путаете ли вы прошлое с опытом? — А какая разница?
Это путь по лезвию бритвы. Мы с тобой прошли его и с ужасом поняли, что почти не порезались. Полученный опыт настолько же невероятен, как... Пройти сквозь это — как обрести веру.
Сколько угодно можно записывать собственный нравственный опыт, можно даже преподавать его в школе, но для каждого юного существа эти слова будут пусты до тех пор, пока не наполнятся его собственной болью, стыдом и печалью.
Каждый опыт, пусть сколь угодно жуткий, дается нам в поучение. И пока человек помнит об этом, нет ничего, что его дух не в силах был бы превозмочь. Дух оказывается сломлен только тогда, когда мы утрачиваем веру и вселенная предстает нам беспорядочным нагромождением жестокостей и злосчастья.
— Каково это — снова быть дома? Всё так, как ты помнишь? — Не знаю. Я даже не помню сегодняшний день. — Звучит так, будто ты прошла через многое — Откуда ты знаешь? — Называй это жизненным опытом. Я клянусь, порой утром я чувствую себя таким же старым, как и эти деревья. — Понимаешь, кое-что важное случилось и у меня чувство, будто я должна была проснуться этим утром и, типа, осознать что-то. Но я, честно сказать, не знаю, осознала ли я хоть что-то. — Ну, по моему опыту, важные вещи не учат тебя чему-то, но они делают тебя чем-то и порой тебе нужно немного подождать и посмотреть, что из этого вышло...