65 высказываний на тему «зрители»

Собрали 65 цитат на тему «зрители» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Хороший оратор постоянно двигается. Двигаться перед аудиторией нужно то влево, то вправо, то в центр.

   Хороший оратор постоянно двигается. Двигаться перед аудиторией нужно то влево, то вправо, то в центр.

   — Александр Куберский · книга
2. «

   — Вам важно, что о вас говорят, пишут? — Я очень честолюбива. Случались, конечно, и инциденты-фотофейки в Интернете. Очевидно, это своего рода расплата за славу и успех. Его, по словам Гурченко, не прощают никому. Друзья меня всё же убедили: «Ты публичная личность, это и плюс, и минус…» Конечно, я не буду размахивать плакатами и доказывать что-то. Зачем? За меня всё скажет сцена и моё творчество. Моя правота – на сцене. И зритель видит, кто он для меня и как я отношусь к зрителю. Моё уважение к зрителю безгранично и не зависит от географии.

   — Вам важно, что о вас говорят, пишут? — Я очень честолюбива. Случались, конечно, и инциденты-фотофейки в Интернете. Очевидно, это своего рода расплата за славу и успех. Его, по словам Гурченко, не прощают никому. Друзья меня всё же убедили: «Ты публичная личность, это и плюс, и минус…» Конечно, я не буду размахивать плакатами и доказывать что-то. Зачем? За меня всё скажет сцена и моё творчество. Моя правота – на сцене. И зритель видит, кто он для меня и как я отношусь к зрителю. Моё уважение к зрителю безгранично и не зависит от географии.

   — Марина Поплавская
3. «

   В студентах чувствовалось превосходство зрителя перед конферансье. Зритель слушает гражданина во фраке, иногда смеётся, лениво аплодирует ему, но в конце концов уходит домой, и нет ему больше никакого дела до конферансье. А конферансье после спектакля приходит в артистический клуб, грустно сидит над котлетой и жалуется собрату по Рабису – опереточному комику, что публика его не понимает, а правительство не ценит. Комик пьёт водку и тоже жалуется, что его не понимают. А чего там не понимать? Остроты стары, и приёмы стары, а переучиваться поздно. Всё, кажется, ясно.

   В студентах чувствовалось превосходство зрителя перед конферансье. Зритель слушает гражданина во фраке, иногда смеётся, лениво аплодирует ему, но в конце концов уходит домой, и нет ему больше никакого дела до конферансье. А конферансье после спектакля приходит в артистический клуб, грустно сидит над котлетой и жалуется собрату по Рабису – опереточному комику, что публика его не понимает, а правительство не ценит. Комик пьёт водку и тоже жалуется, что его не понимают. А чего там не понимать? Остроты стары, и приёмы стары, а переучиваться поздно. Всё, кажется, ясно.

   — Илья Ильф · книга
4. «

   Сколько бы театру ни предрекали скорую смерть — это неправда! И именно потому, что связь между артистами на сцене и зрителями в зале — великая вещь! Живое соучастие, сопереживание, когда зрители подпитывают энергией и друг друга, и актера.

   Сколько бы театру ни предрекали скорую смерть — это неправда! И именно потому, что связь между артистами на сцене и зрителями в зале — великая вещь! Живое соучастие, сопереживание, когда зрители подпитывают энергией и друг друга, и актера.

   — Алиса Фрейндлих
5. «

   Частенько подлинные трагедии в жизни принимают такую неэстетическую форму, что оскорбляют нас своим грубым неистовством, крайней нелогичностью и бессмысленностью, полным отсутствием изящества. Они нам претят, как все вульгарное. Мы чуем в них одну лишь грубую животную силу и восстаем против неё. Но случается, что мы в жизни наталкиваемся на драму, в которой есть элементы художественной красоты. Если красота эта — подлинная, то драматизм события нас захватывает. И мы неожиданно замечаем, что мы уже более не действующие лица, а только зрители этой трагедии. Или, вернее, то и другое вместе. Мы наблюдаем самих себя, и самая необычайность такого зрелища нас увлекает.

   Частенько подлинные трагедии в жизни принимают такую неэстетическую форму, что оскорбляют нас своим грубым неистовством, крайней нелогичностью и бессмысленностью, полным отсутствием изящества. Они нам претят, как все вульгарное. Мы чуем в них одну лишь грубую животную силу и восстаем против неё. Но случается, что мы в жизни наталкиваемся на драму, в которой есть элементы художественной красоты. Если красота эта — подлинная, то драматизм события нас захватывает. И мы неожиданно замечаем, что мы уже более не действующие лица, а только зрители этой трагедии. Или, вернее, то и другое вместе. Мы наблюдаем самих себя, и самая необычайность такого зрелища нас увлекает.

   — Оскар Уайльд · книга
6. «

   Поймите, хвала Аллаху, в душе я аплодирую сам себе сотни миллионов раз в день. Я самый большой поклонник самого себя, во всем мире нет ничего лучше, чем я. <…> Эти ребята, в действительности, не понимают, зачем они аплодируют. Я отлично знаю самого себя, и я знаю, почему они должны аплодировать. Они же не знают, они хлопают за нокаут. Вот и все, за что они аплодируют – за нокаут и за выступление на ринге. А я аплодирую, потому что знаю, кто я.

   Поймите, хвала Аллаху, в душе я аплодирую сам себе сотни миллионов раз в день. Я самый большой поклонник самого себя, во всем мире нет ничего лучше, чем я. <…> Эти ребята, в действительности, не понимают, зачем они аплодируют. Я отлично знаю самого себя, и я знаю, почему они должны аплодировать. Они же не знают, они хлопают за нокаут. Вот и все, за что они аплодируют – за нокаут и за выступление на ринге. А я аплодирую, потому что знаю, кто я.

   — Майк Тайсон · книга
7. «

   Кто-то из зрителей распустил слух, что в «Школе жен» содержится ряд крайних непристойностей, произносимых со сцены. Вполне понятно, что после этого извещения в Париже не осталось ни одной целомудренной дамы, оторая не пожелала бы лично проверить все гадости, которые Мольер позволил себе ввести в пьесу.

   Кто-то из зрителей распустил слух, что в «Школе жен» содержится ряд крайних непристойностей, произносимых со сцены. Вполне понятно, что после этого извещения в Париже не осталось ни одной целомудренной дамы, оторая не пожелала бы лично проверить все гадости, которые Мольер позволил себе ввести в пьесу.

   — Михаил Булгаков · книга
8. «

   Нужно иногда ставить себя на место слушателя. Тогда вы будете представлять себя со стороны. Самостоятельно сможете исправлять свои ошибки и находить свои секреты публичных выступлений. Чтобы овладеть этим навыком, нужно задавать себе вопросы и представлять себе, что вы сидите среди зрителей и одновременно смотрите на себя во время выступления. Даю примерные вопросы: А что говорит моя одежда? Что говорят мои жесты? Что говорит моя мимика? Какой смысл в моём тексте? О чём говорит скорость моего выступления? Достаточно ли я эмоционален? Можете придумать для себя ещё много других вопросов. Благодаря ответам на вопросы, вы очень быстро начнёте открывать свои секреты ораторского мастерства. Вы сможете обучаться самостоятельно, потому что будете придумывать что-то новое, такое, чего раньше не делали.

   Нужно иногда ставить себя на место слушателя. Тогда вы будете представлять себя со стороны. Самостоятельно сможете исправлять свои ошибки и находить свои секреты публичных выступлений. Чтобы овладеть этим навыком, нужно задавать себе вопросы и представлять себе, что вы сидите среди зрителей и одновременно смотрите на себя во время выступления. Даю примерные вопросы: А что говорит моя одежда? Что говорят мои жесты? Что говорит моя мимика? Какой смысл в моём тексте? О чём говорит скорость моего выступления? Достаточно ли я эмоционален? Можете придумать для себя ещё много других вопросов. Благодаря ответам на вопросы, вы очень быстро начнёте открывать свои секреты ораторского мастерства. Вы сможете обучаться самостоятельно, потому что будете придумывать что-то новое, такое, чего раньше не делали.

   — Александр Куберский · книга
9. «

   Нельзя обращаться только к одной части аудитории. Вы, как оратор, должны смотреть и на первые ряды и на последние, подходить то к левому флангу, то к правому. Главное — постоянно поддерживать зрительный контакт с людьми.

   Нельзя обращаться только к одной части аудитории. Вы, как оратор, должны смотреть и на первые ряды и на последние, подходить то к левому флангу, то к правому. Главное — постоянно поддерживать зрительный контакт с людьми.

   — Александр Куберский · книга
10. «

    Когда к аудитории обращается хорошо одетый человек, она воспринимает оратора как солидного и уважаемого человека. Опытный оратор одевается в те вещи, которые ему очень нравятся и идеально подходят.

    Когда к аудитории обращается хорошо одетый человек, она воспринимает оратора как солидного и уважаемого человека. Опытный оратор одевается в те вещи, которые ему очень нравятся и идеально подходят.

    — Александр Куберский · книга
11. «

    Для многих, наверно, открытие, но обычно зритель ассоциирует себя с главным героем и сильно переживает за то, что с героем происходит. Здесь главного героя нет, здесь шайка дегенератов. Может ли зритель ассоциировать себя с группой дегенератов и переживать за них? Нет, не может. Может ли ассоциировать себя с конкретным дегенератом и переживать конкретно за него? Ну вот конкретно ты, будешь ли ты переживать за судьбу маньяка Чикатило? Если да — тебе прямая дорога в дурдом, где тебе попытаются помочь хорошими таблетками и хотя бы оградят от тебя общество. Нормальный зритель не ассоциирует себя с серийным убийцей.

    Для многих, наверно, открытие, но обычно зритель ассоциирует себя с главным героем и сильно переживает за то, что с героем происходит. Здесь главного героя нет, здесь шайка дегенератов. Может ли зритель ассоциировать себя с группой дегенератов и переживать за них? Нет, не может. Может ли ассоциировать себя с конкретным дегенератом и переживать конкретно за него? Ну вот конкретно ты, будешь ли ты переживать за судьбу маньяка Чикатило? Если да — тебе прямая дорога в дурдом, где тебе попытаются помочь хорошими таблетками и хотя бы оградят от тебя общество. Нормальный зритель не ассоциирует себя с серийным убийцей.

    — Дмитрий Юрьевич Пучков
12. «

    Ничто так не раздражает на театре, как запоздалые зрители, которые, войдя, двигают стулья, шумно усаживаются и отвлекают внимание от сцены.

    Ничто так не раздражает на театре, как запоздалые зрители, которые, войдя, двигают стулья, шумно усаживаются и отвлекают внимание от сцены.

    — Теофиль Готье · книга
13. «

    Мы, простые зрители, чувствуем, что оратор, который ходит в старых неопрятных вещах не уважает свою публику и нам он кажется обычным неудачником.

    Мы, простые зрители, чувствуем, что оратор, который ходит в старых неопрятных вещах не уважает свою публику и нам он кажется обычным неудачником.

    — Александр Куберский · книга
14. «

    И те, кому не жаль убить часы без дела, Пускай останутся и ждут развязки смело. А кто спешит к делам и ценит свой досуг, Покиньте этот зал — советую как друг.

    И те, кому не жаль убить часы без дела, Пускай останутся и ждут развязки смело. А кто спешит к делам и ценит свой досуг, Покиньте этот зал — советую как друг.

    — Уильям Шекспир · книга
15. «

    Одно лишь скажу я в защиту телезрителей, тех миллионов, чье внимание приковал Единственный Глаз: пока они поглощены Глазом, они никому не приносят вреда.

    Одно лишь скажу я в защиту телезрителей, тех миллионов, чье внимание приковал Единственный Глаз: пока они поглощены Глазом, они никому не приносят вреда.

    — Джек Керуак · книга
16. «

    Это самая завораживающая концовка из всех... Ни зрителей, ни публики между нами. Представление только для меня — прощание двоих... Я могу сделать только одно — запечатлеть прекрасную ночь на снимке.

    Это самая завораживающая концовка из всех... Ни зрителей, ни публики между нами. Представление только для меня — прощание двоих... Я могу сделать только одно — запечатлеть прекрасную ночь на снимке.
17. «

    Тут мудрейший мудрец растеряется...

    Тут мудрейший мудрец растеряется...

    — Не покидай... · фильм
18. «

    Он перестал следить за лицедеями и принялся рассматривать народ. Зрители, по крайней мере, испытывали не наигранные, а настоящие чувства. На них куда любопытней было смотреть.

    Он перестал следить за лицедеями и принялся рассматривать народ. Зрители, по крайней мере, испытывали не наигранные, а настоящие чувства. На них куда любопытней было смотреть.

    — Мария Семенова · книга
19. «

    «И на земле и в небесах есть многое, о чем еще не грезила земная наша мудрость!» — так довелось мне слышать в театре; это говорил какой-то меланхолический принц; он был одет во все черное и очень боялся другого, рахаживавшего в серых картонных латах.

    «И на земле и в небесах есть многое, о чем еще не грезила земная наша мудрость!» — так довелось мне слышать в театре; это говорил какой-то меланхолический принц; он был одет во все черное и очень боялся другого, рахаживавшего в серых картонных латах.

    — Эрнст Теодор Амадей Гофман · книга
20. «

    Ведь и птица на лету видна зрителю лишь с одной стороны.

    Ведь и птица на лету видна зрителю лишь с одной стороны.

    — Эльфрида Елинек · книга