316 цитат Агаты Кристи про любовь, время и выбор

Ниже 316 цитат Агаты Кристи — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Меня можно звать, но не гнать.

   Меня можно звать, но не гнать.

   — Глэдис Крэм · книга
2. «

   – Вы забываете, – сказал я, – что мое призвание обязывает меня ставить превыше всех одну добродетель – милосердие. – Я человек справедливый. Это все знают. Я не отвечал, и он сердито спросил: – Почему вы молчите? Выкладывайте, что у вас на уме! Я немного помедлил, потом решил высказаться. – Я подумал о том, – сказал я, – что, когда настанет мой час, мне будет очень грустно, если единственным доводом в мое оправдание будет то, что я был справедлив. Ведь тогда и ко мне отнесутся только справедливо...

   – Вы забываете, – сказал я, – что мое призвание обязывает меня ставить превыше всех одну добродетель – милосердие. – Я человек справедливый. Это все знают. Я не отвечал, и он сердито спросил: – Почему вы молчите? Выкладывайте, что у вас на уме! Я немного помедлил, потом решил высказаться. – Я подумал о том, – сказал я, – что, когда настанет мой час, мне будет очень грустно, если единственным доводом в мое оправдание будет то, что я был справедлив. Ведь тогда и ко мне отнесутся только справедливо...

   — Леонард Клемент · книга
3. «

   Сколько лишней боли и горя иной раз приносят честные побуждения!

   Сколько лишней боли и горя иной раз приносят честные побуждения!

   — Пять поросят · книга
4. «

   Боб радостно откликнулся на эту ласку и в надежде поиграть принес большой кусок угля. Но его хорошенько отчитали и отобрали уголь. Он посмотрел на меня, ища сочувствия. «Ох уж эти женщины! – как бы говорил он. – Кормят-то на славу, а вот играть не хотят!»

   Боб радостно откликнулся на эту ласку и в надежде поиграть принес большой кусок угля. Но его хорошенько отчитали и отобрали уголь. Он посмотрел на меня, ища сочувствия. «Ох уж эти женщины! – как бы говорил он. – Кормят-то на славу, а вот играть не хотят!»

   — Немой свидетель · книга
5. «

   Но я всегда считала, что лучше уж быть замужем за лжецом, чем за идиотом.

   Но я всегда считала, что лучше уж быть замужем за лжецом, чем за идиотом.

   — Таппенс · книга
6. «

   ... Люди никогда не бывают такими, какими вы их помните. С течением времени вы все больше рисуете их такими, какими хотели бы их видеть, и вам кажется, что именно такими они вам запомнились. Если вам нравится вспоминать их замечательными, веселыми, красивыми, то вы приписываете им и то, чего никогда не было.

   ... Люди никогда не бывают такими, какими вы их помните. С течением времени вы все больше рисуете их такими, какими хотели бы их видеть, и вам кажется, что именно такими они вам запомнились. Если вам нравится вспоминать их замечательными, веселыми, красивыми, то вы приписываете им и то, чего никогда не было.

   — Третья девушка · книга
7. «

   Писателю незачем вылезать на свет Божий из своей тайной цитадели. Писатели — народ робкий, не очень общительный, не умея приноровиться к жизни в обществе, они изобретают себе спутников и говорят их устами.

   Писателю незачем вылезать на свет Божий из своей тайной цитадели. Писатели — народ робкий, не очень общительный, не умея приноровиться к жизни в обществе, они изобретают себе спутников и говорят их устами.

   — Миссис Макгинти с жизнью рассталась · книга
8. «

   Женщины всегда были очень странными. Непредсказуемо жестоки и непредсказуемо добры.

   Женщины всегда были очень странными. Непредсказуемо жестоки и непредсказуемо добры.

   — Убийства по алфавиту · книга
9. «

   — Я увидела привидение. Вот что со мной! — Привидение? — Да! — Какое? Кто вам привиделся? — Я сама.

   — Я увидела привидение. Вот что со мной! — Привидение? — Да! — Какое? Кто вам привиделся? — Я сама.

   — Эркюль Пуаро · книга
10. «

    Нет ничего страшнее, чем жить в атмосфере подозрения, видеть, как за вами наблюдают и как любовь в глазах окружающих сменяется страхом, нет ничего страшнее, чем подозревать тех, кто дорог и близок… Это отравляет.

    Нет ничего страшнее, чем жить в атмосфере подозрения, видеть, как за вами наблюдают и как любовь в глазах окружающих сменяется страхом, нет ничего страшнее, чем подозревать тех, кто дорог и близок… Это отравляет.

    — Эркюль Пуаро · книга
11. «

    Цепи привычки, – кивнул наш сосед. – Мы трудимся, чтобы достичь некой цели, а достигнув ее, чувствуем, что нас тянет к прежнему труду.

    Цепи привычки, – кивнул наш сосед. – Мы трудимся, чтобы достичь некой цели, а достигнув ее, чувствуем, что нас тянет к прежнему труду.

    — Убийство Роджера Экройда · книга
12. «

    — Вам тоже следовало бы походить на яхте, Толли, — обратился он к своему другу. — Вы же у себя на Харли-стрит только и делаете, что расписываете своим пациентам прелести морских прогулок. — Знаете, в чем главное преимущество профессии врача? — проговорил сэр Бартоломью. — Возможность не следовать своим собственным советам.

    — Вам тоже следовало бы походить на яхте, Толли, — обратился он к своему другу. — Вы же у себя на Харли-стрит только и делаете, что расписываете своим пациентам прелести морских прогулок. — Знаете, в чем главное преимущество профессии врача? — проговорил сэр Бартоломью. — Возможность не следовать своим собственным советам.

    — Бартоломью Стрендж · книга
13. «

    — ... А что полковник? — Занёс как-то книгу про Индию, мисс Блэклок изъявила желание её прочесть. — Правда? — По её словам, она пыталась отбрыкаться, но у нее ничего не вышло. — Да уж, — вздохнул Краддок. Если кто-нибудь решит всучить тебе книгу, отбрыкаться бывает трудно.

    — ... А что полковник? — Занёс как-то книгу про Индию, мисс Блэклок изъявила желание её прочесть. — Правда? — По её словам, она пыталась отбрыкаться, но у нее ничего не вышло. — Да уж, — вздохнул Краддок. Если кто-нибудь решит всучить тебе книгу, отбрыкаться бывает трудно.

    — Объявлено убийство · книга
14. «

    Мы все привыкли верить людям на слово — слишком уж мы доверчивы.

    Мы все привыкли верить людям на слово — слишком уж мы доверчивы.

    — мисс Джейн Марпл · книга
15. «

    Я жду лжи, и по ней я узнаю правду!

    Я жду лжи, и по ней я узнаю правду!

    — Эркюль Пуаро · книга
16. «

    Конечно, он из кожи вон лезет, но усердие никогда не заменит ума.

    Конечно, он из кожи вон лезет, но усердие никогда не заменит ума.

    — Лоуренс Реддинг · книга
17. «

    Зачем болтать, если вам нечего сказать?

    Зачем болтать, если вам нечего сказать?

    — Зло под солнцем · книга
18. «

    Жизнь, мне кажется, состоит из трех периодов: бурное и упоительное настоящее, минута за минутой мчащееся с роковой скоростью; будущее, смутное и неопределенное, позволяющее строить сколько угодно интересных планов, чем сумасброднее — тем лучше, все равно жизнь распорядится по-своему, так что мечтайте себе на здоровье; и, наконец, третий период — прошлое, фундамент нашей нынешней жизни, воспоминания, разбуженные невзначай каким-нибудь ароматом, очертаниями холма, старой песенкой, чем-то совсем обычным, вдруг заставляющим нас пробормотать: — Помню, как… — с особым и неизъяснимым наслаждением.

    Жизнь, мне кажется, состоит из трех периодов: бурное и упоительное настоящее, минута за минутой мчащееся с роковой скоростью; будущее, смутное и неопределенное, позволяющее строить сколько угодно интересных планов, чем сумасброднее — тем лучше, все равно жизнь распорядится по-своему, так что мечтайте себе на здоровье; и, наконец, третий период — прошлое, фундамент нашей нынешней жизни, воспоминания, разбуженные невзначай каким-нибудь ароматом, очертаниями холма, старой песенкой, чем-то совсем обычным, вдруг заставляющим нас пробормотать: — Помню, как… — с особым и неизъяснимым наслаждением.

    — Автобиография · книга
19. «

    Знать, когда уйти — одна из величайших необходимостей в жизни. Уйти прежде, чем откажут силы — для этого нужно уметь смотреть в лицо правде.

    Знать, когда уйти — одна из величайших необходимостей в жизни. Уйти прежде, чем откажут силы — для этого нужно уметь смотреть в лицо правде.

    — мисс Бульстрод · книга
20. «

    Друзей можно разделить на две категории. Одни вдруг возникают из вашего окружения и на время становятся частью вашей жизни. Как в старомодных танцах с лентами. Они проносятся сквозь вашу жизнь, так же, как вы через их. Некоторых запоминаете, других забываете. Но существуют и другие, не столь многочисленные, которых я назвала бы «избранными»; с ними вас связывает подлинная взаимная привязанность, они остаются навсегда и, если позволяют обстоятельства, сопровождают вас всю жизнь.

    Друзей можно разделить на две категории. Одни вдруг возникают из вашего окружения и на время становятся частью вашей жизни. Как в старомодных танцах с лентами. Они проносятся сквозь вашу жизнь, так же, как вы через их. Некоторых запоминаете, других забываете. Но существуют и другие, не столь многочисленные, которых я назвала бы «избранными»; с ними вас связывает подлинная взаимная привязанность, они остаются навсегда и, если позволяют обстоятельства, сопровождают вас всю жизнь.

    — Автобиография · книга