Айрис Мёрдок — 363 цитаты с глубоким смыслом

Ниже 363 цитаты Айриса Мёрдока — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я — неверующий. Грубо говоря, я никогда не мог себе представить, что какой-то всемогущий создатель был так жесток, чтобы сотворить мир, в котором мы живём.

   Я — неверующий. Грубо говоря, я никогда не мог себе представить, что какой-то всемогущий создатель был так жесток, чтобы сотворить мир, в котором мы живём.

   — Отрубленная голова · книга
2. «

   Ведь живой связи с прошлым действительно нет, прошлое кануло безвозвратно — это совершенно ясно, если вдуматься: оно больше не существует. Остались лишь эмоции, которыми можно манипулировать.

   Ведь живой связи с прошлым действительно нет, прошлое кануло безвозвратно — это совершенно ясно, если вдуматься: оно больше не существует. Остались лишь эмоции, которыми можно манипулировать.

   — Хилари Берд · книга
3. «

   Любовь не дает любящему никаких прав, и ты это знаешь.

   Любовь не дает любящему никаких прав, и ты это знаешь.

   — Святая и греховная машина любви · книга
4. «

   Человеческое тепло — вот наилучший целитель.

   Человеческое тепло — вот наилучший целитель.

   — Честный проигрыш · книга
5. «

   Дневной сон — это проклятье, после него просыпаешься разбитый и уничтоженный. Солнце его не терпит. Оно забирается вам под веки и насильно их раздвигает; а если вы завесите окна чёрными шторами, подвергает вашу комнату осаде, так что вы, не выдержав духоты, с безумными глазами, шатаясь, добираетесь до окна и срываете шторы, и тогда вам открывается страшное зрелище — ослепительный дневной свет за окнами комнаты, где вы только что спали. Для человека, засыпающего днём, имеются свои, особые кошмары — короткие нервные сны, которые умещаются в считанные минуты тревожного забытья и, прорываясь в сознание, тотчас смешиваются с каким-нибудь ужасом яви. Таковы эти пробуждения — словно проснулся в могиле: открываешь глаза и лежишь замерев, стиснув руки, дожидаясь, когда заговорит, назовет себя эта мука; а она ещё долго давит тебе на грудь, не произнося ни слова.

   Дневной сон — это проклятье, после него просыпаешься разбитый и уничтоженный. Солнце его не терпит. Оно забирается вам под веки и насильно их раздвигает; а если вы завесите окна чёрными шторами, подвергает вашу комнату осаде, так что вы, не выдержав духоты, с безумными глазами, шатаясь, добираетесь до окна и срываете шторы, и тогда вам открывается страшное зрелище — ослепительный дневной свет за окнами комнаты, где вы только что спали. Для человека, засыпающего днём, имеются свои, особые кошмары — короткие нервные сны, которые умещаются в считанные минуты тревожного забытья и, прорываясь в сознание, тотчас смешиваются с каким-нибудь ужасом яви. Таковы эти пробуждения — словно проснулся в могиле: открываешь глаза и лежишь замерев, стиснув руки, дожидаясь, когда заговорит, назовет себя эта мука; а она ещё долго давит тебе на грудь, не произнося ни слова.

   — Под сетью · книга
6. «

   Люди с тонкой душевной организацией слишком многое видят и поэтому никогда не могут дать прямой ответ.

   Люди с тонкой душевной организацией слишком многое видят и поэтому никогда не могут дать прямой ответ.

   — Под сетью · книга
7. «

   Что может быть мучительнее встречи после долгой разлуки, когда все слова падают на землю, как мёртвые, а дух, который должен бы их оживлять, парит в воздухе, лишённый плоти?

   Что может быть мучительнее встречи после долгой разлуки, когда все слова падают на землю, как мёртвые, а дух, который должен бы их оживлять, парит в воздухе, лишённый плоти?

   — Под сетью · книга
8. «

   Чувства, если разобраться, существуют либо в самой глубине человека, либо на поверхности. На среднем же уровне их только играют. Вот почему весь мир — сцена, почему театр не теряет своей популярности, почему он вообще существует, почему он похож на жизнь, а он похож на жизнь, хоть и является в то же время самым пошлым и откровенно условным из искусств.

   Чувства, если разобраться, существуют либо в самой глубине человека, либо на поверхности. На среднем же уровне их только играют. Вот почему весь мир — сцена, почему театр не теряет своей популярности, почему он вообще существует, почему он похож на жизнь, а он похож на жизнь, хоть и является в то же время самым пошлым и откровенно условным из искусств.

   — Море, море · книга
9. «

   Горе должно высекать искры, а не источать сырость.

   Горе должно высекать искры, а не источать сырость.

   — Чёрный принц · книга
10. «

    Брак — это долгое плавание в тесной каюте.

    Брак — это долгое плавание в тесной каюте.

    — Арнольд Баффин · книга
11. «

    В душе, любящей порядок, всегда найдется уголок и для мечты о взрыве этого порядка.

    В душе, любящей порядок, всегда найдется уголок и для мечты о взрыве этого порядка.

    — Честный проигрыш · книга
12. «

    Ревность — самый чудовищно непредумышленный из человеческих грехов.

    Ревность — самый чудовищно непредумышленный из человеческих грехов.

    — Чёрный принц · книга
13. «

    — Все должны издеваться над всеми — это главное. — Я не думаю, чтобы Артур над кем-либо издевался. — Ну, это потому, что он слишком застенчив. Ему недостает энергии, чтобы постичь абсурд.

    — Все должны издеваться над всеми — это главное. — Я не думаю, чтобы Артур над кем-либо издевался. — Ну, это потому, что он слишком застенчив. Ему недостает энергии, чтобы постичь абсурд.

    — Дитя слова · книга
14. «

    Дружба так часто оказывается на поверку застывшей, замороженной полувраждой.

    Дружба так часто оказывается на поверку застывшей, замороженной полувраждой.

    — Чёрный принц · книга
15. «

    Я крепился и молчал. Я хотел подождать, пока не смогу изложить свою историю более драматично. Тут намечались кое-какие возможности, но ничего ещё не оформилось. Заговорив сейчас, я мог невзначай сказать правду; когда меня застигают врасплох, я обычно говорю правду, а что может быть скучнее?

    Я крепился и молчал. Я хотел подождать, пока не смогу изложить свою историю более драматично. Тут намечались кое-какие возможности, но ничего ещё не оформилось. Заговорив сейчас, я мог невзначай сказать правду; когда меня застигают врасплох, я обычно говорю правду, а что может быть скучнее?

    — Под сетью · книга
16. «

    Время вечно, значит, оно необратимо. То, что могло бы быть, — абстракция, вечная возможность присуща лишь миру вымысла.

    Время вечно, значит, оно необратимо. То, что могло бы быть, — абстракция, вечная возможность присуща лишь миру вымысла.

    — Дитя слова · книга
17. «

    …Все мы живем в свете самоудовлетворения, ради какой-то тайной, неугомонной внутренней сущности, еще более непостижимой, чем наш разум. Иначе мы и не можем жить, если только мы не святые, а есть ли среди нас святые?

    …Все мы живем в свете самоудовлетворения, ради какой-то тайной, неугомонной внутренней сущности, еще более непостижимой, чем наш разум. Иначе мы и не можем жить, если только мы не святые, а есть ли среди нас святые?

    — Море, море · книга
18. «

    ... для большинства из нас промежуток между «О, я мечтаю о будущем» и «Ах, уже поздно, всё в прошлом» так бесконечно мал, что в него невозможно протиснуться.

    ... для большинства из нас промежуток между «О, я мечтаю о будущем» и «Ах, уже поздно, всё в прошлом» так бесконечно мал, что в него невозможно протиснуться.

    — Чёрный принц · книга
19. «

    Но правду — ее ведь нельзя делить на кусочки, и, когда начинаешь говорить, все выскакивает.

    Но правду — ее ведь нельзя делить на кусочки, и, когда начинаешь говорить, все выскакивает.

    — Лора Импайетт · книга
20. «

    Чтобы существовать как личность, надо уметь провести границы и сказать чему-то «нет».

    Чтобы существовать как личность, надо уметь провести границы и сказать чему-то «нет».

    — Чёрный принц · книга