14 фраз Алана Александра Милна, которые запоминаются

Алан Александр Милн — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 14 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Сам знаешь, тут, в Лесу, нельзя пускать в дом кого попало.

   Сам знаешь, тут, в Лесу, нельзя пускать в дом кого попало.

   — Кролик · книга
2. «

   Что делать с бедным Тигрой, как нам его спасти? Ведь тот, кто ничего не ест, не может и расти! А он не ест ни меда, ни вкусных желудей, Ну ничего, чем кормят порядочных людей!

   Что делать с бедным Тигрой, как нам его спасти? Ведь тот, кто ничего не ест, не может и расти! А он не ест ни меда, ни вкусных желудей, Ну ничего, чем кормят порядочных людей!

   — Винни-Пух · книга
3. «

   Потому что у меня правильнописание какое-то хромое. Вообще-то оно хорошее правильнописание, но только почему-то хромает и буквы опаздывают...

   Потому что у меня правильнописание какое-то хромое. Вообще-то оно хорошее правильнописание, но только почему-то хромает и буквы опаздывают...

   — Винни-Пух · книга
4. «

   Я пишу ей каждый день. Обедаю ведь я каждый день? Раз есть время на обед, значит, есть время написать жене.

   Я пишу ей каждый день. Обедаю ведь я каждый день? Раз есть время на обед, значит, есть время написать жене.

   — Слишком поздно · книга
5. «

   За столом мне все время казалось, что кто-то слишком много ест! И я твердо знал, что этот «кто-то» — не я!

   За столом мне все время казалось, что кто-то слишком много ест! И я твердо знал, что этот «кто-то» — не я!

   — Кролик · книга
6. «

   Одному мудрецу было позволено становиться тем, кем ему хочется. И он решил быть замечательным атлетом с пятнадцати до двадцати пяти лет, прекрасной женщиной с двадцати пяти до тридцати лет, великим писателем от тридцати пяти до сорока пяти, доблестным полководцем с сорока пяти до пятидесяти пяти, известным всему миру политиком с пятидесяти пяти до шестидесяти пяти и садовником с шестидесяти пяти до семидесяти пяти. А потом он отправился на небо.

   Одному мудрецу было позволено становиться тем, кем ему хочется. И он решил быть замечательным атлетом с пятнадцати до двадцати пяти лет, прекрасной женщиной с двадцати пяти до тридцати лет, великим писателем от тридцати пяти до сорока пяти, доблестным полководцем с сорока пяти до пятидесяти пяти, известным всему миру политиком с пятидесяти пяти до шестидесяти пяти и садовником с шестидесяти пяти до семидесяти пяти. А потом он отправился на небо.

   — Двое · книга
7. «

   Приятно побездельничать, когда хочется, но праздность без досуга — изобретение дьявола. В армии его применяют с особым успехом.

   Приятно побездельничать, когда хочется, но праздность без досуга — изобретение дьявола. В армии его применяют с особым успехом.

   — Слишком поздно · книга
8. «

   Никто не может грустить, когда у него есть воздушный шарик!

   Никто не может грустить, когда у него есть воздушный шарик!

   — Винни-Пух · книга
9. «

   — Будь здорова, — сказал Пух, подняв лапу. — Так что мы должны сделать с этой... как ты сказала? Ты чихнула, когда собиралась сказать. — Я не чихала. — Нет, Сова, ты чихнула. — Прости, пожалуйста, Пух, но я не чихала. Нельзя же чихнуть и не знать, что ты чихнул. — Ну и нельзя знать, что кто-то чихнул, когда никто не чихал.

   — Будь здорова, — сказал Пух, подняв лапу. — Так что мы должны сделать с этой... как ты сказала? Ты чихнула, когда собиралась сказать. — Я не чихала. — Нет, Сова, ты чихнула. — Прости, пожалуйста, Пух, но я не чихала. Нельзя же чихнуть и не знать, что ты чихнул. — Ну и нельзя знать, что кто-то чихнул, когда никто не чихал.

   — Винни-Пух · книга
10. «

    Хвост или есть, или его нет. По-моему, тут нельзя ошибиться.

    Хвост или есть, или его нет. По-моему, тут нельзя ошибиться.

    — Винни-Пух · книга
11. «

    Это «ж-ж-ж» — неспроста!

    Это «ж-ж-ж» — неспроста!

    — Винни-Пух · книга
12. «

    Пчелы на цинниях, не чувствующие, сколько в них красоты, сознающие только, сколько в них меда. Каким удивительным, каким совершенно иным кажется сад пчеле! Еда, еда, нет еды, больше еды, меньше еды. Что за жизнь! Пчелы, ищущие в лаванде только еду.

    Пчелы на цинниях, не чувствующие, сколько в них красоты, сознающие только, сколько в них меда. Каким удивительным, каким совершенно иным кажется сад пчеле! Еда, еда, нет еды, больше еды, меньше еды. Что за жизнь! Пчелы, ищущие в лаванде только еду.

    — Двое · книга
13. «

    Самый лучший способ писать стихи — позволять вещам становиться туда, куда они хотят.

    Самый лучший способ писать стихи — позволять вещам становиться туда, куда они хотят.

    — Винни-Пух · книга
14. «

    – Скажите, вам нравится знать всех? – Необыкновенно. А вам – не знать никого? – Чрезвычайно. – Правда? – Конечно. Я думаю, в этом основная разница между мужчинами и женщинами. Мужчина инстинктивно избегает новых людей, а потом с удивлением обнаруживает, что многие из них очень милы. Женщине нравится заводить новых знакомых, а потом, к ее разочарованию, оказывается, что многие из них совершенно невыносимы. – Нет-нет. Вы не правы. Люди действительно делятся на две эти категории, но не по признаку пола.

    – Скажите, вам нравится знать всех? – Необыкновенно. А вам – не знать никого? – Чрезвычайно. – Правда? – Конечно. Я думаю, в этом основная разница между мужчинами и женщинами. Мужчина инстинктивно избегает новых людей, а потом с удивлением обнаруживает, что многие из них очень милы. Женщине нравится заводить новых знакомых, а потом, к ее разочарованию, оказывается, что многие из них совершенно невыносимы. – Нет-нет. Вы не правы. Люди действительно делятся на две эти категории, но не по признаку пола.

    — Двое · книга