60 цитат Алана Брэдли, которые захочется сохранить

Алан Брэдли — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 60 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Я обнаружила еще один труп, но вы, наверное, в курсе? — Разумеется. Такие новости разносятся как пожар. Не могу сказать, что я удивилась. Каждому свое, если ты понимаешь, о чем я.

   — Я обнаружила еще один труп, но вы, наверное, в курсе? — Разумеется. Такие новости разносятся как пожар. Не могу сказать, что я удивилась. Каждому свое, если ты понимаешь, о чем я.

   — Трижды пестрый кот мяукнул · книга
2. «

   Мне доводилось замечать, что толпа людей даже в просторном помещении заставляет почувствовать себя другим человеком. Возможно, подумала я, когда мы начнем дышать чужим дыханием, когда неугомонные атомы их тел начинают смешиваться с нашими, мы берем что-то от их личности, как кристаллы в снежинке. Возможно, мы становимся чем-то большим и одновременно чем-то меньшим, чем мы есть.

   Мне доводилось замечать, что толпа людей даже в просторном помещении заставляет почувствовать себя другим человеком. Возможно, подумала я, когда мы начнем дышать чужим дыханием, когда неугомонные атомы их тел начинают смешиваться с нашими, мы берем что-то от их личности, как кристаллы в снежинке. Возможно, мы становимся чем-то большим и одновременно чем-то меньшим, чем мы есть.

   — О, я от призраков больна · книга
3. «

   Моя сестра выработала легкую сутулость ученого, которой особенно гордилась. «Клонюсь к земле под грузом знаний, – твердила она. – Культурная травма».

   Моя сестра выработала легкую сутулость ученого, которой особенно гордилась. «Клонюсь к земле под грузом знаний, – твердила она. – Культурная травма».

   — В могиле не опасен суд молвы · книга
4. «

   В жизни порой приходится делать выбор, после которого нельзя ничего изменить; после которого мир никогда не будет прежним. Вот он, тот миг, когда ты еще можешь уйти, но если ты так поступишь, ты никогда не узнаешь, что могло бы случиться. Святой Павел по дороге в Дамаск мог заполучить солнечный удар, к примеру, и мир был бы другим местом. Адмирал лорд Нельсон во время битвы при Трафальгаре мог решить, что враг превосходит его количеством, и сбежать под полными парусами.

   В жизни порой приходится делать выбор, после которого нельзя ничего изменить; после которого мир никогда не будет прежним. Вот он, тот миг, когда ты еще можешь уйти, но если ты так поступишь, ты никогда не узнаешь, что могло бы случиться. Святой Павел по дороге в Дамаск мог заполучить солнечный удар, к примеру, и мир был бы другим местом. Адмирал лорд Нельсон во время битвы при Трафальгаре мог решить, что враг превосходит его количеством, и сбежать под полными парусами.

   — Сэндвич с пеплом и фазаном · книга
5. «

   Даффи плохо соображает по утрам с тех пор, как научилась читать. Три часа ночи для нее — это середина дня. Она укрывается одеялом, включает свой верный фонарик марки «Эверди» и читает какого-нибудь пухлого Диккенса.

   Даффи плохо соображает по утрам с тех пор, как научилась читать. Три часа ночи для нее — это середина дня. Она укрывается одеялом, включает свой верный фонарик марки «Эверди» и читает какого-нибудь пухлого Диккенса.

   — Трижды пестрый кот мяукнул · книга
6. «

   Иногда прикосновение может сказать больше, чем слова.

   Иногда прикосновение может сказать больше, чем слова.

   — Сладость на корочке пирога · книга
7. «

   — Считается, что надо класть чайную ложку чая на каждого человека и добавлять ещё одну на чайник.

   — Считается, что надо класть чайную ложку чая на каждого человека и добавлять ещё одну на чайник.

   — Фрэнк Борли · книга
8. «

   Почему, подумала я, <...> проще всего лгать там, где в деле замешаны чувства?

   Почему, подумала я, <...> проще всего лгать там, где в деле замешаны чувства?

   — Я вещаю из гробницы · книга
9. «

   Притворяться тупицей — один из моих многочисленных талантов. Если считать глупость теоретической физикой, то я — Альберт Эйнштейн собственной персоной.

   Притворяться тупицей — один из моих многочисленных талантов. Если считать глупость теоретической физикой, то я — Альберт Эйнштейн собственной персоной.

   — Сэндвич с пеплом и фазаном · книга
10. «

    Нет ничего более ненавистного лжецу, чем обнаружить, что ему солгал другой лжец.

    Нет ничего более ненавистного лжецу, чем обнаружить, что ему солгал другой лжец.

    — Флавия де Люс · книга
11. «

    — Ты никогда не устаешь от этой книги? — Конечно, нет. Она так напоминает мою собственную унылую жизнь, что я не могу отличить, когда читаю, а когда нет.

    — Ты никогда не устаешь от этой книги? — Конечно, нет. Она так напоминает мою собственную унылую жизнь, что я не могу отличить, когда читаю, а когда нет.

    — Флавия де Люс · книга
12. «

    Предоставьте природе вакуум, и она попытается его заполнить. Дайте ей давление в каком-то месте, и она попытается разредить его. Она вечно стремится к равновесию, которого ей не суждено достичь; и она никогда не довольна тем, что имеет.

    Предоставьте природе вакуум, и она попытается его заполнить. Дайте ей давление в каком-то месте, и она попытается разредить его. Она вечно стремится к равновесию, которого ей не суждено достичь; и она никогда не довольна тем, что имеет.

    — Флавия де Люс · книга
13. «

    Самые лучшие люди, они такие, да. Они не пристают к тебе, как липучки для мух.

    Самые лучшие люди, они такие, да. Они не пристают к тебе, как липучки для мух.

    — Доггер · книга
14. «

    Смерть — не более чем простой маскарад — да и жизнь тоже! — и они обе искусно кем-то отрежессированы, каким-то закулисным небесным Маттом Уилмоттом. Все мы марионетки, поставленные на сцену Богом — или Судьбой, или Химией, называйте как хотите, — где нас надевают, словно перчатки, на руки и управляют Руперты Порсоны и Матты Уилмотты мира. Или Офелии и Дафны де Люсы. Мне хотелось заулюлюкать!

    Смерть — не более чем простой маскарад — да и жизнь тоже! — и они обе искусно кем-то отрежессированы, каким-то закулисным небесным Маттом Уилмоттом. Все мы марионетки, поставленные на сцену Богом — или Судьбой, или Химией, называйте как хотите, — где нас надевают, словно перчатки, на руки и управляют Руперты Порсоны и Матты Уилмотты мира. Или Офелии и Дафны де Люсы. Мне хотелось заулюлюкать!

    — Флавия де Люс · книга
15. «

    Я не нуждаюсь в услугах Флавии Де Люс по устройству моей социальной жизни, — отрезала Фели. — Мне не нужен секретарь, но если когда-нибудь я почувствую необходимость — когда-нибудь, в очень, очень отдаленном будущем, я дам тебе шанс провалиться.

    Я не нуждаюсь в услугах Флавии Де Люс по устройству моей социальной жизни, — отрезала Фели. — Мне не нужен секретарь, но если когда-нибудь я почувствую необходимость — когда-нибудь, в очень, очень отдаленном будущем, я дам тебе шанс провалиться.

    — Фели · книга
16. «

    Неожиданное появление Дитера привело меня в некоторое замешательство: это все равно, как если бы бог Тор лично доставлял мебель.

    Неожиданное появление Дитера привело меня в некоторое замешательство: это все равно, как если бы бог Тор лично доставлял мебель.

    — Флавия де Люс · книга
17. «

    «Не застуди почки, — талдычит она. — Холодные почки — это смерть, и я имею в виду не те, что подают к обеду».

    «Не застуди почки, — талдычит она. — Холодные почки — это смерть, и я имею в виду не те, что подают к обеду».

    — миссис Мюллет · книга
18. «

    — Разве тебе не интересно, что я узнал? — Если ты можешь рассказать мне об этом, не изображая снисходительность, то да.

    — Разве тебе не интересно, что я узнал? — Если ты можешь рассказать мне об этом, не изображая снисходительность, то да.

    — Трижды пестрый кот мяукнул · книга
19. «

    Книги — словно кислород для ныряльщика. Отнимите их, и можно начинать считать пузырьки.

    Книги — словно кислород для ныряльщика. Отнимите их, и можно начинать считать пузырьки.

    — Дафна де Люс · книга
20. «

    Мир, как недавно заметил по радио мистер Партридж, катится в лингвистические тартарары.

    Мир, как недавно заметил по радио мистер Партридж, катится в лингвистические тартарары.

    — Трижды пестрый кот мяукнул · книга