313 цитат Альбера Камю про любовь, время и выбор

Ниже 313 цитат Альбера Камю — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Людям требуется трагедия, что поделаешь, это их врожденное влечение, это их аперитив.

   Людям требуется трагедия, что поделаешь, это их врожденное влечение, это их аперитив.

   — Падение · книга
2. «

   ...бесплодна жизнь, лишенная иллюзий.

   ...бесплодна жизнь, лишенная иллюзий.

   — Чума · книга
3. «

   Если хочешь стать философом — пиши романы.

   Если хочешь стать философом — пиши романы.
4. «

   Каждому поколению свойственно считать себя призванным переделать мир.

   Каждому поколению свойственно считать себя призванным переделать мир.
5. «

   Вдали от родного языка и близких, лишенные всех наших привычных личин и подпорок (ведь не знаешь даже цены на трамвайный билет), мы целиком на поверхности. Но в то же время, чувствуя себя не в своей тарелке, мы открываем в каждом предмете и в каждом дивом существе их истинную волшебную сущность.

   Вдали от родного языка и близких, лишенные всех наших привычных личин и подпорок (ведь не знаешь даже цены на трамвайный билет), мы целиком на поверхности. Но в то же время, чувствуя себя не в своей тарелке, мы открываем в каждом предмете и в каждом дивом существе их истинную волшебную сущность.

   — Любовь к жизни · книга
6. «

   Медицина и Религия: два ремесла, которые на первый взгляд вполне сочетаются друг с другом. Но сегодня все разъясняется, становится понятно, что они несовместимы – и что следует выбрать что-то одно: либо относительное, либо абсолютное. «Если бы я верил в Бога, я не стал бы лечить людей. Если бы я думал, что людей можно вылечить, я не стал бы верить в Бога».

   Медицина и Религия: два ремесла, которые на первый взгляд вполне сочетаются друг с другом. Но сегодня все разъясняется, становится понятно, что они несовместимы – и что следует выбрать что-то одно: либо относительное, либо абсолютное. «Если бы я верил в Бога, я не стал бы лечить людей. Если бы я думал, что людей можно вылечить, я не стал бы верить в Бога».

   — Записные книжки · книга
7. «

   Ценность путешествию придает страх. Потому что в какой-то момент, вдали от родной страны, родного языка, нас охватывает смутный страх и инстинктивное желание вернуться к спасительным старым привычкам. Это самая очевидная польза путешествий. В это время мы лихорадочно возбуждены, впитываем всё, как губка. Ничтожнейшее событие потрясает нас до глубины души. В луче света мы прозреваем вечность. Поэтому не следует говорить, что люди путешествуют для собственного удовольствия. Путешествие вовсе не приносит удовольствия. Я скорее склонен видеть в нем аскезу. Люди путешествуют ради культуры, если понимать под культурой извлечение из-под спуда самого глубокого нашего чувства – чувства вечности. Удовольствия отдаляют нас от себя самих, как у Паскаля развлечения отдаляют нас от Бога. Путешествие как самая великая и серьезная наука помогает нам вновь обрести себя.

   Ценность путешествию придает страх. Потому что в какой-то момент, вдали от родной страны, родного языка, нас охватывает смутный страх и инстинктивное желание вернуться к спасительным старым привычкам. Это самая очевидная польза путешествий. В это время мы лихорадочно возбуждены, впитываем всё, как губка. Ничтожнейшее событие потрясает нас до глубины души. В луче света мы прозреваем вечность. Поэтому не следует говорить, что люди путешествуют для собственного удовольствия. Путешествие вовсе не приносит удовольствия. Я скорее склонен видеть в нем аскезу. Люди путешествуют ради культуры, если понимать под культурой извлечение из-под спуда самого глубокого нашего чувства – чувства вечности. Удовольствия отдаляют нас от себя самих, как у Паскаля развлечения отдаляют нас от Бога. Путешествие как самая великая и серьезная наука помогает нам вновь обрести себя.

   — Записные книжки · книга
8. «

   Он принадлежал к числу людей, достаточно редких как в нашем городе, так и за его пределами, которые имеют мужество отдаваться своим добрым чувствам.

   Он принадлежал к числу людей, достаточно редких как в нашем городе, так и за его пределами, которые имеют мужество отдаваться своим добрым чувствам.

   — Чума · книга
9. «

   Так или иначе, тебя всегда в чем-нибудь упрекнут.

   Так или иначе, тебя всегда в чем-нибудь упрекнут.

   — Мерсо · книга
10. «

    Если мне легко убивать, то потому, что мне и умереть не трудно.

    Если мне легко убивать, то потому, что мне и умереть не трудно.

    — Калигула · книга
11. «

    Но разве кто-нибудь может всю жизнь спать один? На это способны лишь немногие, которых призвание или беда оторвали от людей, те, что каждый вечер ложатся в постель вдвоем со смертью.

    Но разве кто-нибудь может всю жизнь спать один? На это способны лишь немногие, которых призвание или беда оторвали от людей, те, что каждый вечер ложатся в постель вдвоем со смертью.

    — Неверная жена · книга
12. «

    Было время, когда я думал, что дошёл до пределов страдания. Но нет, можно идти ещё дальше. За рубежами страны отчаяния лежит счастье, бесплодное и величественное.

    Было время, когда я думал, что дошёл до пределов страдания. Но нет, можно идти ещё дальше. За рубежами страны отчаяния лежит счастье, бесплодное и величественное.

    — Калигула · книга
13. «

    Неизбежно только одно — смерть, всего остального можно избежать. Во временном пространстве, которое отделяет рождение от смерти, нет ничего предопределенного: все можно изменить и можно даже прекратить войну и жить в мире, если желать этого как следует — очень сильно и долго.

    Неизбежно только одно — смерть, всего остального можно избежать. Во временном пространстве, которое отделяет рождение от смерти, нет ничего предопределенного: все можно изменить и можно даже прекратить войну и жить в мире, если желать этого как следует — очень сильно и долго.

    — Миф о Сизифе · книга
14. «

    «Я презираю интеллект» на самом деле означает: «Я не в силах выносить свои сомнения».

    «Я презираю интеллект» на самом деле означает: «Я не в силах выносить свои сомнения».

    — Записные книжки · книга
15. «

    Ложь усыпляет или погружает в мечты, иллюзия тоже. Правда — это единственная настоящая сила, бодрая, неистощимая. Вот если бы мы могли жить только правдой и ради неё одной: юная и неумирающая энергия внутри нас. Человек правды не стареет. Еще усилие — и он никогда не умрёт.

    Ложь усыпляет или погружает в мечты, иллюзия тоже. Правда — это единственная настоящая сила, бодрая, неистощимая. Вот если бы мы могли жить только правдой и ради неё одной: юная и неумирающая энергия внутри нас. Человек правды не стареет. Еще усилие — и он никогда не умрёт.

    — Записные книжки · книга
16. «

    Щедра любовь, осознающая одновременно свою неповторимость и бренность.

    Щедра любовь, осознающая одновременно свою неповторимость и бренность.

    — Миф о Сизифе · книга
17. «

    Но господин Отон ничуть не собирался менять свои привычки из-за таких пустяков, как чума, в данном случае чума просчиталась.

    Но господин Отон ничуть не собирался менять свои привычки из-за таких пустяков, как чума, в данном случае чума просчиталась.

    — Чума · книга
18. «

    У нас нет времени быть самими собой. У нас хватает времени только на то, чтобы быть счастливыми.

    У нас нет времени быть самими собой. У нас хватает времени только на то, чтобы быть счастливыми.

    — Записки абсурдиста · книга
19. «

    Люди всегда одни и те же. Но в этом-то их сила, в этом их невиновность.

    Люди всегда одни и те же. Но в этом-то их сила, в этом их невиновность.

    — Старик астматик · книга
20. «

    Сражаться можно с тиранией, с бескорыстным злом надо хитрить.

    Сражаться можно с тиранией, с бескорыстным злом надо хитрить.

    — Керея · книга