Топ-219 цитат Александра Александровича Блока

Ниже 219 цитат Александра Александровича Блока — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Несчастны мы все, что наша родная земля приготовила нам такую почву – для злобы и ссоры друг с другом. Все живём за китайскими стенами, полупрезирая друг друга, а единственный общий враг наш – российская государственность, церковность, кабаки, казна и чиновники – не показывают своего лица, а натравляют нас друг на друга.

   Несчастны мы все, что наша родная земля приготовила нам такую почву – для злобы и ссоры друг с другом. Все живём за китайскими стенами, полупрезирая друг друга, а единственный общий враг наш – российская государственность, церковность, кабаки, казна и чиновники – не показывают своего лица, а натравляют нас друг на друга.
2. «

   Чем хуже жить – тем лучше можно творить, а жизнь и профессия несовместимы.

   Чем хуже жить – тем лучше можно творить, а жизнь и профессия несовместимы.
3. «

   Что сделали из берега морского Гуляющие модницы и франты? Наставили столов, дымят, жуют, Пьют лимонад. Потом бредут по пляжу, Угрюмо хохоча и заражая Солёный воздух сплетнями. Потом Погонщики вывозят их в кибитках, Кокетливо закрытых парусиной, На мелководье. Там, переменив Забавные «tailler'ы»* и мундиры На легкие купальные костюмы И дряблость мускулов и грУдей обнажив, Они, визжа, влезают в воду.

   Что сделали из берега морского Гуляющие модницы и франты? Наставили столов, дымят, жуют, Пьют лимонад. Потом бредут по пляжу, Угрюмо хохоча и заражая Солёный воздух сплетнями. Потом Погонщики вывозят их в кибитках, Кокетливо закрытых парусиной, На мелководье. Там, переменив Забавные «tailler'ы»* и мундиры На легкие купальные костюмы И дряблость мускулов и грУдей обнажив, Они, визжа, влезают в воду.
4. «

   Только влюблённый Имеет право на звание человека.

   Только влюблённый Имеет право на звание человека.
5. «

   Человеческая совесть побуждает человека искать лучшего и помогает ему порой отказываться от старого, уютного, милого, но умирающего и разлагающегося, — в пользу нового, сначала неуютного и немилого, но обещающего новую жизнь.

   Человеческая совесть побуждает человека искать лучшего и помогает ему порой отказываться от старого, уютного, милого, но умирающего и разлагающегося, — в пользу нового, сначала неуютного и немилого, но обещающего новую жизнь.
6. «

   Я устал бессильно проклинать, мне надо, чтобы человек дохнул на меня жизнью, а не только разговорами, похвалами, плевками и предательством, как это все время делается вокруг меня. Может быть, таков и я сам — тем больше я втайне ненавижу окружающих: ведь они же старательно культивировали те злые семена, которые могли бы и не возрасти в моей душе столь пышно. От иронии, лирики, фантастики, ложных надежд и обещаний можно и с ума сойти.

   Я устал бессильно проклинать, мне надо, чтобы человек дохнул на меня жизнью, а не только разговорами, похвалами, плевками и предательством, как это все время делается вокруг меня. Может быть, таков и я сам — тем больше я втайне ненавижу окружающих: ведь они же старательно культивировали те злые семена, которые могли бы и не возрасти в моей душе столь пышно. От иронии, лирики, фантастики, ложных надежд и обещаний можно и с ума сойти.
7. «

   Никого. Только ночь и свобода. Только жутко стоит тишина.

   Никого. Только ночь и свобода. Только жутко стоит тишина.
8. «

   Мне страшно с Тобой встречаться. Страшнее Тебя не встречать.

   Мне страшно с Тобой встречаться. Страшнее Тебя не встречать.
9. «

   Свобода смотрит в синеву. Окно открыто. Воздух резок. За желто-красную листву Уходит месяца отрезок.

   Свобода смотрит в синеву. Окно открыто. Воздух резок. За желто-красную листву Уходит месяца отрезок.
10. «

    Она была — Заря Востока, Я был — незыблемый гранит. Но мощным веденьем пророка Пылал в жару ее ланит. Ее глубокие пожары Точили сердце мертвеца. Казалось — мощные удары Разрушат камень до конца. Но, воспылав Ее зарею, Я воскресал на новый бой И возносился головою До самой тучи грозовой. И там, бежав людского плена, Свободный, в гордости веков — Я чуял розовую пену С Ее любимых берегов.

    Она была — Заря Востока, Я был — незыблемый гранит. Но мощным веденьем пророка Пылал в жару ее ланит. Ее глубокие пожары Точили сердце мертвеца. Казалось — мощные удары Разрушат камень до конца. Но, воспылав Ее зарею, Я воскресал на новый бой И возносился головою До самой тучи грозовой. И там, бежав людского плена, Свободный, в гордости веков — Я чуял розовую пену С Ее любимых берегов.
11. «

    Идите все, идите на Урал! Мы очищаем место бою Стальных машин, где дышит интеграл, С монгольской дикою ордою!

    Идите все, идите на Урал! Мы очищаем место бою Стальных машин, где дышит интеграл, С монгольской дикою ордою!
12. «

    Там воля всех вольнее воль Не приневолит вольного. И болей всех больнее боль Вернёт с пути окольного.

    Там воля всех вольнее воль Не приневолит вольного. И болей всех больнее боль Вернёт с пути окольного.
13. «

    Вот открыт балаганчик Для веселых и славных детей, Смотрят девочка и мальчик На дам, королей и чертей. И звучит эта адская музыка, Завывает унылый смычок. Страшный черт ухватил карапузика, И стекает клюквенный сок.

    Вот открыт балаганчик Для веселых и славных детей, Смотрят девочка и мальчик На дам, королей и чертей. И звучит эта адская музыка, Завывает унылый смычок. Страшный черт ухватил карапузика, И стекает клюквенный сок.
14. «

    Город в красные пределы Мертвый лик свой обратил, Серо-каменное тело Кровью солнца окатил

    Город в красные пределы Мертвый лик свой обратил, Серо-каменное тело Кровью солнца окатил
15. «

    Вся жизнь, ненужно изжитая, Пытала, унижала, жгла...

    Вся жизнь, ненужно изжитая, Пытала, унижала, жгла...
16. «

    Петербург — самый страшный, зовущий и молодящий кровь — из европейских городов.

    Петербург — самый страшный, зовущий и молодящий кровь — из европейских городов.
17. «

    В своих мы прихотях невольны, Невольны мы в своей крови, Дитя, нам горестно и больно Всходить по лестнице любви.

    В своих мы прихотях невольны, Невольны мы в своей крови, Дитя, нам горестно и больно Всходить по лестнице любви.
18. «

    Так мчалась юность бесполезная, В пустых мечтах изнемогая...

    Так мчалась юность бесполезная, В пустых мечтах изнемогая...
19. «

    Сестра, откуда в дождь и холод Идешь с печальною толпой, Кого бичами выгнал голод В могилы жизни кочевой?

    Сестра, откуда в дождь и холод Идешь с печальною толпой, Кого бичами выгнал голод В могилы жизни кочевой?
20. «

    Какая тупая боль от скуки бывает! И так постоянно — жизнь «следует» мимо, как поезд, в окнах торчат заспанные, пьяные, и веселые, и скучные, — а я, зевая, смотрю вслед с «мокрой платформы». Или — так еще ждут счастья, как поезда ночью на открытой платформе, занесенной снегом.

    Какая тупая боль от скуки бывает! И так постоянно — жизнь «следует» мимо, как поезд, в окнах торчат заспанные, пьяные, и веселые, и скучные, — а я, зевая, смотрю вслед с «мокрой платформы». Или — так еще ждут счастья, как поезда ночью на открытой платформе, занесенной снегом.