221 цитата Александра Александровича Блока, которые стоит перечитать

Ниже 221 цитата Александра Александровича Блока — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Что сделали из берега морского Гуляющие модницы и франты? Наставили столов, дымят, жуют, Пьют лимонад. Потом бредут по пляжу, Угрюмо хохоча и заражая Солёный воздух сплетнями. Потом Погонщики вывозят их в кибитках, Кокетливо закрытых парусиной, На мелководье. Там, переменив Забавные «tailler'ы»* и мундиры На легкие купальные костюмы И дряблость мускулов и грУдей обнажив, Они, визжа, влезают в воду.

   Что сделали из берега морского Гуляющие модницы и франты? Наставили столов, дымят, жуют, Пьют лимонад. Потом бредут по пляжу, Угрюмо хохоча и заражая Солёный воздух сплетнями. Потом Погонщики вывозят их в кибитках, Кокетливо закрытых парусиной, На мелководье. Там, переменив Забавные «tailler'ы»* и мундиры На легкие купальные костюмы И дряблость мускулов и грУдей обнажив, Они, визжа, влезают в воду.
2. «

   Зима была страшно тяжелая. Я чувствую, как весеннее солнце лечит какую-то глубокую, долго не заживавшую рану в душе. Иногда бывает восторженно, как в ранней юности. Я чувствую, что у меня опять станет свежей душа.

   Зима была страшно тяжелая. Я чувствую, как весеннее солнце лечит какую-то глубокую, долго не заживавшую рану в душе. Иногда бывает восторженно, как в ранней юности. Я чувствую, что у меня опять станет свежей душа.
3. «

   И стало всё равно, какие Лобзать уста, ласкать плеча, В какие улицы глухие Гнать удалого лихача...

   И стало всё равно, какие Лобзать уста, ласкать плеча, В какие улицы глухие Гнать удалого лихача...
4. «

   Как океан меняет цвет, Когда в нагроможденной туче Вдруг полыхнет мигнувший свет, - Так сердце под грозой певучей Меняет строй, боясь вздохнуть, И кровь бросается в ланиты, И слезы счастья душат грудь, Перед явленьем Карменситы.

   Как океан меняет цвет, Когда в нагроможденной туче Вдруг полыхнет мигнувший свет, - Так сердце под грозой певучей Меняет строй, боясь вздохнуть, И кровь бросается в ланиты, И слезы счастья душат грудь, Перед явленьем Карменситы.
5. «

   Осенний вечер так печален; Смежает очи тающий закат… Леса в безмолвии холодном спят Над тусклым золотом прогалин.

   Осенний вечер так печален; Смежает очи тающий закат… Леса в безмолвии холодном спят Над тусклым золотом прогалин.
6. «

   Искусство, как и жизнь, слабым не по плечу.

   Искусство, как и жизнь, слабым не по плечу.
7. «

   И все души моей излучины Пронзило терпкое вино.

   И все души моей излучины Пронзило терпкое вино.
8. «

   Сознание того, что чудесное было рядом с нами, приходит слишком поздно.

   Сознание того, что чудесное было рядом с нами, приходит слишком поздно.
9. «

   Я сам свою жизнь сотворю, И сам свою жизнь погублю. Я буду смотреть на Зарю Лишь с теми, кого полюблю.

   Я сам свою жизнь сотворю, И сам свою жизнь погублю. Я буду смотреть на Зарю Лишь с теми, кого полюблю.
10. «

    Твое лицо мне так знакомо, Как будто ты жила со мной. В гостях, на улице и дома Я вижу тонкий профиль твой. Твои шаги звенят за мною Куда я ни войду, ты там. Не ты ли легкою стопою За мною ходишь по ночам?

    Твое лицо мне так знакомо, Как будто ты жила со мной. В гостях, на улице и дома Я вижу тонкий профиль твой. Твои шаги звенят за мною Куда я ни войду, ты там. Не ты ли легкою стопою За мною ходишь по ночам?
11. «

    А вон и долгополый — Стороночкой и за сугроб... Что нынче не веселый, Товарищ поп?

    А вон и долгополый — Стороночкой и за сугроб... Что нынче не веселый, Товарищ поп?

    — Двенадцать · книга
12. «

    Всё чаще я по городу брожу. Всё чаще вижу смерть и улыбаюсь Улыбкой рассудительной. Ну что же? Так я хочу. Так свойственно мне знать, Что и ко мне придет она в свой час.

    Всё чаще я по городу брожу. Всё чаще вижу смерть и улыбаюсь Улыбкой рассудительной. Ну что же? Так я хочу. Так свойственно мне знать, Что и ко мне придет она в свой час.
13. «

    Небесное умом неизмеримо, Лазурное сокрыто от умов. Лишь изредка приносят серафимы Священный сон избранникам миров.

    Небесное умом неизмеримо, Лазурное сокрыто от умов. Лишь изредка приносят серафимы Священный сон избранникам миров.
14. «

    Последние лучи заката Лежат на поле сжатой ржи. Дремотой розовой объята Трава некошенной межи.

    Последние лучи заката Лежат на поле сжатой ржи. Дремотой розовой объята Трава некошенной межи.
15. «

    И пробуждение мое безжеланно, Как девушка, которой я служу.

    И пробуждение мое безжеланно, Как девушка, которой я служу.
16. «

    О, как я был богат когда-то, Да всё — не стоит пятака: Вражда, любовь, молва и злато. А пуще — смертная тоска.

    О, как я был богат когда-то, Да всё — не стоит пятака: Вражда, любовь, молва и злато. А пуще — смертная тоска.
17. «

    Был на свете самый чистый и светлый праздник. Он был воспоминанием о золотом веке, высшей точкой того чувства, которое теперь уже на исходе, – чувства домашнего очага. Праздник Рождества был светел в русских семьях, как ёлочные свечки, и чист, как смола. На первом плане было большое зелёное дерево и весёлые дети; даже взрослые, не умудрённые весельем, меньше скучали, ютясь около стен. И всё плясало – и дети, и догорающие огоньки свечек.

    Был на свете самый чистый и светлый праздник. Он был воспоминанием о золотом веке, высшей точкой того чувства, которое теперь уже на исходе, – чувства домашнего очага. Праздник Рождества был светел в русских семьях, как ёлочные свечки, и чист, как смола. На первом плане было большое зелёное дерево и весёлые дети; даже взрослые, не умудрённые весельем, меньше скучали, ютясь около стен. И всё плясало – и дети, и догорающие огоньки свечек.

    — Безвременье · книга
18. «

    Вчера, ночью и утром — стыд за себя, за лень, за мое невежество в том числе.

    Вчера, ночью и утром — стыд за себя, за лень, за мое невежество в том числе.
19. «

    Всё бытие и сущее согласно В великой, непрестанной тишине. Смотри туда участно, безучастно, - Мне всё равно — вселенная во мне.

    Всё бытие и сущее согласно В великой, непрестанной тишине. Смотри туда участно, безучастно, - Мне всё равно — вселенная во мне.
20. «

    Нет, никогда моей, и ты ничьей не будешь. Так вот что так влекло сквозь бездну грустных лет, Сквозь бездну дней пустых, чье бремя не избудешь. Вот почему я — твой поклонник и поэт!

    Нет, никогда моей, и ты ничьей не будешь. Так вот что так влекло сквозь бездну грустных лет, Сквозь бездну дней пустых, чье бремя не избудешь. Вот почему я — твой поклонник и поэт!