39 цитат Александра Анатольевича Ширвиндта, проверенных временем

Ниже 39 цитат Александра Анатольевича Ширвиндта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Артисты драмы, лишь бы засветиться, ломают ноги на фигурном катании, дискредитируя этот великий вид спорта. Те, кто физически не может встать на коньки, надевают боксерские перчатки и бьют друг другу морды, забывая, что морды их кормят. А те, кто вообще ничего не умеет и всего боится, шинкуют вялый салат по всем телеканалам под пристальным вниманием дилетантов от кулинарии. Дилетантизм шагает по планете.

   Артисты драмы, лишь бы засветиться, ломают ноги на фигурном катании, дискредитируя этот великий вид спорта. Те, кто физически не может встать на коньки, надевают боксерские перчатки и бьют друг другу морды, забывая, что морды их кормят. А те, кто вообще ничего не умеет и всего боится, шинкуют вялый салат по всем телеканалам под пристальным вниманием дилетантов от кулинарии. Дилетантизм шагает по планете.

   — Склероз, рассеянный по жизни · книга
2. «

   Если не можешь жить в стране, которую любишь, люби страну, в которой живешь.

   Если не можешь жить в стране, которую любишь, люби страну, в которой живешь.

   — В промежутках между · книга
3. «

   Очень страшно, когда твою жизнь будут переписывать. Умрешь, и перетряхнут все твои койки, письма. Так потихонечку индивидуальность превращается в версии исследователей.

   Очень страшно, когда твою жизнь будут переписывать. Умрешь, и перетряхнут все твои койки, письма. Так потихонечку индивидуальность превращается в версии исследователей.

   — Проходные дворы биографии · книга
4. «

   ...в жизни я однолюб. То есть мужчина, испортивший жизнь только одной женщине.

   ...в жизни я однолюб. То есть мужчина, испортивший жизнь только одной женщине.

   — Проходные дворы биографии · книга
5. «

   Как говорил кто-то у Чехова и моя покойная нянька, все болезни от нервов. А нервы — это что? Нервы — это стрессы. А стрессы — это что? А стрессы — это жизнь. Поэтому я всю жизнь стараюсь себя обезопасить иронией. Но всё-таки с годами накапливается огромный запасник негатива. Поневоле что-то остаётся в осадке и уже не вымывается ни иронией, ни юмором, ни скепсисом, ни цинизмом.

   Как говорил кто-то у Чехова и моя покойная нянька, все болезни от нервов. А нервы — это что? Нервы — это стрессы. А стрессы — это что? А стрессы — это жизнь. Поэтому я всю жизнь стараюсь себя обезопасить иронией. Но всё-таки с годами накапливается огромный запасник негатива. Поневоле что-то остаётся в осадке и уже не вымывается ни иронией, ни юмором, ни скепсисом, ни цинизмом.
6. «

   Относитесь к себе с любовью, а ко всему остальному — с юмором.

   Относитесь к себе с любовью, а ко всему остальному — с юмором.
7. «

   — Самые ваши опоздания большие на собственные спектакли? Пожалуйста, кайтесь. — Я вообще однажды не пришёл на спектакль. — Александр Анатольевич, а это ход конём. Нужно что-то отвечать. — А я чтобы не опаздывать, из театра и не выходил.

   — Самые ваши опоздания большие на собственные спектакли? Пожалуйста, кайтесь. — Я вообще однажды не пришёл на спектакль. — Александр Анатольевич, а это ход конём. Нужно что-то отвечать. — А я чтобы не опаздывать, из театра и не выходил.

   — Сергей Газаров
8. «

   Милейший человек круглосуточного патриотизма и наивной, но всепоглощающей тщеславности.

   Милейший человек круглосуточного патриотизма и наивной, но всепоглощающей тщеславности.

   — Борис Поюровский · книга
9. «

   Брать за ручку надо не всякого. И в руки давать ручку тоже не каждому.

   Брать за ручку надо не всякого. И в руки давать ручку тоже не каждому.

   — Проходные дворы биографии · книга
10. «

    У них на даче (уже в нынешнее послевоенное время) была даже корова, но к периоду моего сватовства корову продали, очевидно решив, что держать одновременно меня и корову это накладно.

    У них на даче (уже в нынешнее послевоенное время) была даже корова, но к периоду моего сватовства корову продали, очевидно решив, что держать одновременно меня и корову это накладно.

    — Борис Поюровский · книга
11. «

    Зарифмовать Буратино и «бурой тиной» – это поэтическое прозрение!

    Зарифмовать Буратино и «бурой тиной» – это поэтическое прозрение!

    — Опережая некролог · книга
12. «

    Если жизнь после пятидесяти вас не устраивает, примите ещё пятьдесят. И не берите от жизни всё — вдруг не донесёте. А идя исповедоваться, берите валидол, вдруг батюшку прихватит от вашего рассказа. Относитесь к себе с любовью, а ко всему — с юмором.

    Если жизнь после пятидесяти вас не устраивает, примите ещё пятьдесят. И не берите от жизни всё — вдруг не донесёте. А идя исповедоваться, берите валидол, вдруг батюшку прихватит от вашего рассказа. Относитесь к себе с любовью, а ко всему — с юмором.
13. «

    Оказывать помощь и не помнить об этом – и есть истинная доброта.

    Оказывать помощь и не помнить об этом – и есть истинная доброта.

    — В промежутках между · книга
14. «

    Странная актерская болезнь – привыкаемость к узнаваемости. Ужас этого недуга в том, что узнаваемость подчас исчезает, а привыкаемость к ней – никогда.

    Странная актерская болезнь – привыкаемость к узнаваемости. Ужас этого недуга в том, что узнаваемость подчас исчезает, а привыкаемость к ней – никогда.

    — Schirwindt, стертый с лица земли · книга
15. «

    — Как вы можете охарактеризовать тот день, в котором сегодня живёте? Одним словом. — Весело, страшно, любопытно. Три слова можно? — Страшно весело... — Страшно весело и очень любопытно!

    — Как вы можете охарактеризовать тот день, в котором сегодня живёте? Одним словом. — Весело, страшно, любопытно. Три слова можно? — Страшно весело... — Страшно весело и очень любопытно!

    — Владислав Николаевич Листьев
16. «

    Имидж! Что это такое никто не знает, но каждый хочет его заиметь. Для одних это благосостояние, для других — внешность, для кого-то — половая мощь. А мы такие «людные» люди. Всё время на виду. Вечно кто-то пристаёт со всякими глупостями, на улице и то подходят. С годами это становится просто невыносимо. Раздражаться, кричать, высокомерно отплёвываться — глупо. Раскрыть душу ещё глупее. И появляется на все случаи жизни эдакое «усредненное панибратство».

    Имидж! Что это такое никто не знает, но каждый хочет его заиметь. Для одних это благосостояние, для других — внешность, для кого-то — половая мощь. А мы такие «людные» люди. Всё время на виду. Вечно кто-то пристаёт со всякими глупостями, на улице и то подходят. С годами это становится просто невыносимо. Раздражаться, кричать, высокомерно отплёвываться — глупо. Раскрыть душу ещё глупее. И появляется на все случаи жизни эдакое «усредненное панибратство».
17. «

    Когда ты искренне любишь то, что у тебя есть, не возникает желания что-то менять. Нет никаких мук выбора, потому что выбор уже сделан. Раз и навсегда.

    Когда ты искренне любишь то, что у тебя есть, не возникает желания что-то менять. Нет никаких мук выбора, потому что выбор уже сделан. Раз и навсегда.
18. «

    Сегодня я понимаю, как расточительно-безвольно тратил отпущенное мне судьбой время. Как-то Даниил Гранин без всякого пафоса сказал: «Жизнь слишком коротка, чтобы позволить себе быть несчастным». Я тоже по старости думаю, что надо успевать быть счастливым, добрым и любимым, а не полемизировать по любому поводу, потому что, как яростно ни борись, все равно окажешься на каком-нибудь тихом сельском кладбище.

    Сегодня я понимаю, как расточительно-безвольно тратил отпущенное мне судьбой время. Как-то Даниил Гранин без всякого пафоса сказал: «Жизнь слишком коротка, чтобы позволить себе быть несчастным». Я тоже по старости думаю, что надо успевать быть счастливым, добрым и любимым, а не полемизировать по любому поводу, потому что, как яростно ни борись, все равно окажешься на каком-нибудь тихом сельском кладбище.

    — Опережая некролог · книга
19. «

    Книги обязательно надо читать. Главное — не выписывать понравившиеся цитаты. Потом такие цитаты создают ощущение, что это твои мысли.

    Книги обязательно надо читать. Главное — не выписывать понравившиеся цитаты. Потом такие цитаты создают ощущение, что это твои мысли.

    — Проходные дворы биографии · книга
20. «

    Там, на даче, при лучине, Марк Анатольевич стал меня уговаривать возглавить театр. Мои близкие были против, говорили, что я больной, сумасшедший, маразматик и параноик. Жена даже не выдержала: «А если я поставлю условие: я или театр?» Я ответил: «Вообще-то вы мне обе надоели».

    Там, на даче, при лучине, Марк Анатольевич стал меня уговаривать возглавить театр. Мои близкие были против, говорили, что я больной, сумасшедший, маразматик и параноик. Жена даже не выдержала: «А если я поставлю условие: я или театр?» Я ответил: «Вообще-то вы мне обе надоели».

    — Склероз, рассеянный по жизни · книга