405 цитат Александра Дюмы, ставших крылатыми

Подборка из 405 цитат Александра Дюмы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Бог властен преобразить будущее; в прошлом он ничего не может изменить.

   Бог властен преобразить будущее; в прошлом он ничего не может изменить.

   — Вильфор · книга
2. «

   Я умею быть храбрым, когда постараюсь, поверьте мне. Вся штука в том, чтобы постараться.

   Я умею быть храбрым, когда постараюсь, поверьте мне. Вся штука в том, чтобы постараться.

   — Планше · книга
3. «

   Когда я это скажу, когда увидят, что я говорю это с отчаянием и слезами в сердце, кто мне ответит: «вы не правы»! Кто мне помешает перестать быть несчастнейшим из несчастных?

   Когда я это скажу, когда увидят, что я говорю это с отчаянием и слезами в сердце, кто мне ответит: «вы не правы»! Кто мне помешает перестать быть несчастнейшим из несчастных?

   — Граф Монте-Кристо · книга
4. «

   Наконец, честность его была безукоризненна, и это в тот век, когда военные так легко входили в сделку с верой и совестью, любовники — с суровой щепетильностью, свойственной нашему времени, а бедняки — с седьмой заповедью господней. Словом, Атос был человек весьма необыкновенный.

   Наконец, честность его была безукоризненна, и это в тот век, когда военные так легко входили в сделку с верой и совестью, любовники — с суровой щепетильностью, свойственной нашему времени, а бедняки — с седьмой заповедью господней. Словом, Атос был человек весьма необыкновенный.

   — Три мушкетёра · книга
5. «

   Существуют три вида аппетита. Первый, когда испытываешь голод, непреодолимое чувство, при котором не до капризов в еде, когда даже глоток воды во рту кажется изысканной закуской. Второй вид аппетита — когда садишься за стол, не испытывая при этом чувства голода, но, отведав какое-либо отменное блюдо, понимаешь, сколь верна поговорка «Аппетит приходит во время еды». Третий же вид аппетита пробуждается при виде какого-либо изысканного кушанья, появившегося к концу трапезы, когда желудок уже полон и ваши сотрапезники без угрызения совести покинули стол.

   Существуют три вида аппетита. Первый, когда испытываешь голод, непреодолимое чувство, при котором не до капризов в еде, когда даже глоток воды во рту кажется изысканной закуской. Второй вид аппетита — когда садишься за стол, не испытывая при этом чувства голода, но, отведав какое-либо отменное блюдо, понимаешь, сколь верна поговорка «Аппетит приходит во время еды». Третий же вид аппетита пробуждается при виде какого-либо изысканного кушанья, появившегося к концу трапезы, когда желудок уже полон и ваши сотрапезники без угрызения совести покинули стол.

   — Большой кулинарный словарь · книга
6. «

   Если бы мы оставались друзьями, я бы сказал вам: терпение, друг; вы стали моим врагом, и я говорю вам: а мне что за дело, милостивый государь?

   Если бы мы оставались друзьями, я бы сказал вам: терпение, друг; вы стали моим врагом, и я говорю вам: а мне что за дело, милостивый государь?

   — Бошан · книга
7. «

   ...герцог время от времени поглядывал на молодого человека, словно не веря, что такая предусмотрительность, такое мужество и преданность могут сочетаться с обликом юноши, которому едва ли исполнилось двадцать лет.

   ...герцог время от времени поглядывал на молодого человека, словно не веря, что такая предусмотрительность, такое мужество и преданность могут сочетаться с обликом юноши, которому едва ли исполнилось двадцать лет.

   — Три мушкетёра · книга
8. «

   – Смотрите, – сказал граф, схватив молодых людей за руки, – смотрите, ибо клянусь вам, на это стоит посмотреть: вот человек, который покорился судьбе, который шёл на плаху, который готов был умереть, как трус, правда, но без сопротивления и жалоб. Знаете, что придавало ему силы? Что утешало его? Знаете, почему он покорно ждал казни? Потому, что другой также терзался; потому, что другой также должен был умереть; потому, что другой должен был умереть раньше него! Поведите закалывать двух баранов, поведите двух быков на убой и дайте понять одному из них, что его товарищ не умрёт; баран заблеет от радости, бык замычит от счастья, а человек, созданный по образу и подобию божию, человек, которому бог заповедовал, как первейший, единственный, высший закон – любовь к ближнему, человек, которому бог дал язык, чтобы выражать свои мысли, – каков будет его первый крик, когда он узнает, что его товарищ спасён? Проклятие. Хвала человеку, венцу природы, царю творения!

   – Смотрите, – сказал граф, схватив молодых людей за руки, – смотрите, ибо клянусь вам, на это стоит посмотреть: вот человек, который покорился судьбе, который шёл на плаху, который готов был умереть, как трус, правда, но без сопротивления и жалоб. Знаете, что придавало ему силы? Что утешало его? Знаете, почему он покорно ждал казни? Потому, что другой также терзался; потому, что другой также должен был умереть; потому, что другой должен был умереть раньше него! Поведите закалывать двух баранов, поведите двух быков на убой и дайте понять одному из них, что его товарищ не умрёт; баран заблеет от радости, бык замычит от счастья, а человек, созданный по образу и подобию божию, человек, которому бог заповедовал, как первейший, единственный, высший закон – любовь к ближнему, человек, которому бог дал язык, чтобы выражать свои мысли, – каков будет его первый крик, когда он узнает, что его товарищ спасён? Проклятие. Хвала человеку, венцу природы, царю творения!

   — Граф Монте-Кристо · книга
9. «

   Право, газеты становятся день ото дня скучнее.

   Право, газеты становятся день ото дня скучнее.

   — Альбер Морсер · книга
10. «

    Да разве в мире что-нибудь теряется? Искусства кочуют и обходят вокруг света; вещи получают другие наименования и только, а чернь не разбирается в этом, но результат всегда один и тот.

    Да разве в мире что-нибудь теряется? Искусства кочуют и обходят вокруг света; вещи получают другие наименования и только, а чернь не разбирается в этом, но результат всегда один и тот.

    — Граф Монте-Кристо · книга
11. «

    Четыре товарища пустились в путь: Атос на лошади, которой он был обязан своей жене, Арамис — любовнице, Портос — прокурорше, а д'Артаньян — своей удаче, лучшей из всех любовниц.

    Четыре товарища пустились в путь: Атос на лошади, которой он был обязан своей жене, Арамис — любовнице, Портос — прокурорше, а д'Артаньян — своей удаче, лучшей из всех любовниц.

    — Три мушкетёра · книга
12. «

    Смерть вовсе не злобна, она просто-напросто слепа и глуха.

    Смерть вовсе не злобна, она просто-напросто слепа и глуха.

    — История знаменитых преступлений · книга
13. «

    Ах, вот что значит правда! Она жестокая подруга — вся в железных остриях, ранит того, кого коснется, а иногда и того, кто говорит ее.

    Ах, вот что значит правда! Она жестокая подруга — вся в железных остриях, ранит того, кого коснется, а иногда и того, кто говорит ее.

    — Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя · книга
14. «

    Вид округлого кошелька всегда приятен ; да; он радует даже великодушного друга, который предложил вам денег; но, взглянув на ваш кошелек ; убедился, что вы в них не нуждаетесь и что; таким образом выказав свои благородные чувства, он избавлен от необходимости подкрепить слова делом

    Вид округлого кошелька всегда приятен ; да; он радует даже великодушного друга, который предложил вам денег; но, взглянув на ваш кошелек ; убедился, что вы в них не нуждаетесь и что; таким образом выказав свои благородные чувства, он избавлен от необходимости подкрепить слова делом

    — Графиня де Монсоро · книга
15. «

    Такова уж живительная сила любви. Она оживляет сердца, даже казавшиеся мертвыми, для любых проявлений жизни, она заполняет пустоты души, пробуждает в ней ликующую жизнь, полную надежды и счастья. Чувство это захватывает любящего до конца, ослепляет его. Ничего и никого он уже не видит, кроме любимой.

    Такова уж живительная сила любви. Она оживляет сердца, даже казавшиеся мертвыми, для любых проявлений жизни, она заполняет пустоты души, пробуждает в ней ликующую жизнь, полную надежды и счастья. Чувство это захватывает любящего до конца, ослепляет его. Ничего и никого он уже не видит, кроме любимой.

    — Шевалье де Мезон-Руж · книга
16. «

    Любовник, увлеченный настоящим чувством, бывает счастлив лишь в то время, когда любуется или обладает предметом своей любви, но страдает, когда с ним разлучен.

    Любовник, увлеченный настоящим чувством, бывает счастлив лишь в то время, когда любуется или обладает предметом своей любви, но страдает, когда с ним разлучен.

    — Королева Марго · книга
17. «

    Полёт воображения – полёт ангелов и молний. Оно переносит нас через моря, где мы чуть было не погибли, через мрак, в котором исчезли наши иллюзии, через бездну, поглотившую наше счастье.

    Полёт воображения – полёт ангелов и молний. Оно переносит нас через моря, где мы чуть было не погибли, через мрак, в котором исчезли наши иллюзии, через бездну, поглотившую наше счастье.

    — Двадцать лет спустя · книга
18. «

    — Она здесь, — сказал Бюсси.-Берегитесь! — Рассержена? — Вне себя. — Выражает недовольство? — О нет! Гораздо хуже: улыбается. — А народ? — Народ хранит молчание. Он смотрит на эту женщину с немым ужасом: он ее не знает, но угадывает, какая она. — А она? — Она посылает воздушные поцелуи и кусает себе кончики пальцев при этом. — Дьявол! — Да, монсеньор, как раз то же самое и мне пришло в голову. Это дьявол. Будьте осмотрительны!

    — Она здесь, — сказал Бюсси.-Берегитесь! — Рассержена? — Вне себя. — Выражает недовольство? — О нет! Гораздо хуже: улыбается. — А народ? — Народ хранит молчание. Он смотрит на эту женщину с немым ужасом: он ее не знает, но угадывает, какая она. — А она? — Она посылает воздушные поцелуи и кусает себе кончики пальцев при этом. — Дьявол! — Да, монсеньор, как раз то же самое и мне пришло в голову. Это дьявол. Будьте осмотрительны!

    — граф де Бюсси · книга
19. «

    — Ваш страх не даёт мне работать. — А ваше спокойствие мешает мне спать.

    — Ваш страх не даёт мне работать. — А ваше спокойствие мешает мне спать.

    — Граф Монте-Кристо · книга
20. «

    Душевные раны незримы, но они никогда не закрываются; всегда мучительные, всегда кровоточащие, они вечно остаются разверстыми в глубинах человеческой души.

    Душевные раны незримы, но они никогда не закрываются; всегда мучительные, всегда кровоточащие, они вечно остаются разверстыми в глубинах человеческой души.

    — Граф Монте-Кристо · книга