639 цитат Александра Дюмы для поста и дневника

Подборка из 639 цитат Александра Дюмы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ненависть его, подобно волне, бешеной, но бессильной, разбилась о неодолимую власть, которую эта девушка имела над ним.

   Ненависть его, подобно волне, бешеной, но бессильной, разбилась о неодолимую власть, которую эта девушка имела над ним.

   — Граф Монте-Кристо · книга
2. «

   ... несостоявшийся брак всегда бросает бо́льшую тень на невесту, чем на жениха.

   ... несостоявшийся брак всегда бросает бо́льшую тень на невесту, чем на жениха.

   — Данглар · книга
3. «

   – И господь в бесконечном своем милосердии не покарал тебя смертью, которой ты по справедливости заслуживал, но позволил, чтобы твои слова тронули судей, и они оставили тебе жизнь. – Как же! И отправили меня на вечную каторгу! Хороша милость! – Эту милость, несчастный, ты, однако, считал милостью, когда она была тебе оказана. Твое подлое сердце, трепещущее в ожидании смерти, забилось от радости, услышав о твоем вечном позоре, потому что ты, как и все каторжники, сказал себе: с каторги можно уйти, а из могилы нельзя.

   – И господь в бесконечном своем милосердии не покарал тебя смертью, которой ты по справедливости заслуживал, но позволил, чтобы твои слова тронули судей, и они оставили тебе жизнь. – Как же! И отправили меня на вечную каторгу! Хороша милость! – Эту милость, несчастный, ты, однако, считал милостью, когда она была тебе оказана. Твое подлое сердце, трепещущее в ожидании смерти, забилось от радости, услышав о твоем вечном позоре, потому что ты, как и все каторжники, сказал себе: с каторги можно уйти, а из могилы нельзя.

   — Граф Монте-Кристо · книга
4. «

   Я теперь называю несчастьем только то, что непоправимо.

   Я теперь называю несчастьем только то, что непоправимо.

   — Граф Монте-Кристо · книга
5. «

   Печально все же, — вновь заговорил де Тревиль, — что в такое злосчастное время, как наше, самая чистая жизнь, самая неоспоримая добродетель не может оградить человека от позора и преследований.

   Печально все же, — вновь заговорил де Тревиль, — что в такое злосчастное время, как наше, самая чистая жизнь, самая неоспоримая добродетель не может оградить человека от позора и преследований.

   — Капитан де Тревиль · книга
6. «

   Люди всегда так — по самолюбию ближнего готовы бить топором, а когда их собственное самолюбие уколют иголкой, они вопят.

   Люди всегда так — по самолюбию ближнего готовы бить топором, а когда их собственное самолюбие уколют иголкой, они вопят.

   — Граф Монте-Кристо · книга
7. «

   Душевные раны незримы, но они никогда не закрываются; всегда мучительные, всегда кровоточащие, они вечно остаются разверстыми в глубинах человеческой души.

   Душевные раны незримы, но они никогда не закрываются; всегда мучительные, всегда кровоточащие, они вечно остаются разверстыми в глубинах человеческой души.

   — Граф Монте-Кристо · книга
8. «

   Я знаю, что был глупцом, безумцем, поверив, что мрамор может ожить, снег — излучить тепло. Но что же делать: когда любишь, так легко поверить в ответную любовь!

   Я знаю, что был глупцом, безумцем, поверив, что мрамор может ожить, снег — излучить тепло. Но что же делать: когда любишь, так легко поверить в ответную любовь!

   — Герцог Бэкингем · книга
9. «

   Если бы мы оставались друзьями, я бы сказал вам: терпение, друг; вы стали моим врагом, и я говорю вам: а мне что за дело, милостивый государь?

   Если бы мы оставались друзьями, я бы сказал вам: терпение, друг; вы стали моим врагом, и я говорю вам: а мне что за дело, милостивый государь?

   — Бошан · книга
10. «

    Иногда маленькие шлюпки спасают корабли.

    Иногда маленькие шлюпки спасают корабли.

    — Две Дианы · книга
11. «

    Труп врага всегда пахнет хорошо.

    Труп врага всегда пахнет хорошо.

    — название главы · книга
12. «

    Слуг, как и женщин, надо уметь сразу поставить на то место, на котором желаешь их видеть.

    Слуг, как и женщин, надо уметь сразу поставить на то место, на котором желаешь их видеть.

    — Три мушкетёра · книга
13. «

    – Смотрите, – сказал граф, схватив молодых людей за руки, – смотрите, ибо клянусь вам, на это стоит посмотреть: вот человек, который покорился судьбе, который шёл на плаху, который готов был умереть, как трус, правда, но без сопротивления и жалоб. Знаете, что придавало ему силы? Что утешало его? Знаете, почему он покорно ждал казни? Потому, что другой также терзался; потому, что другой также должен был умереть; потому, что другой должен был умереть раньше него! Поведите закалывать двух баранов, поведите двух быков на убой и дайте понять одному из них, что его товарищ не умрёт; баран заблеет от радости, бык замычит от счастья, а человек, созданный по образу и подобию божию, человек, которому бог заповедовал, как первейший, единственный, высший закон – любовь к ближнему, человек, которому бог дал язык, чтобы выражать свои мысли, – каков будет его первый крик, когда он узнает, что его товарищ спасён? Проклятие. Хвала человеку, венцу природы, царю творения!

    – Смотрите, – сказал граф, схватив молодых людей за руки, – смотрите, ибо клянусь вам, на это стоит посмотреть: вот человек, который покорился судьбе, который шёл на плаху, который готов был умереть, как трус, правда, но без сопротивления и жалоб. Знаете, что придавало ему силы? Что утешало его? Знаете, почему он покорно ждал казни? Потому, что другой также терзался; потому, что другой также должен был умереть; потому, что другой должен был умереть раньше него! Поведите закалывать двух баранов, поведите двух быков на убой и дайте понять одному из них, что его товарищ не умрёт; баран заблеет от радости, бык замычит от счастья, а человек, созданный по образу и подобию божию, человек, которому бог заповедовал, как первейший, единственный, высший закон – любовь к ближнему, человек, которому бог дал язык, чтобы выражать свои мысли, – каков будет его первый крик, когда он узнает, что его товарищ спасён? Проклятие. Хвала человеку, венцу природы, царю творения!

    — Граф Монте-Кристо · книга
14. «

    Правда, что все наши поступки оставляют на нашем прошлом след, то мрачный, то светлый. Правда, что наши шаги на жизненном пути похожи на продвижение пресмыкающегося по песку и проводят борозду. Увы, многие поливают эту борозду слезами.

    Правда, что все наши поступки оставляют на нашем прошлом след, то мрачный, то светлый. Правда, что наши шаги на жизненном пути похожи на продвижение пресмыкающегося по песку и проводят борозду. Увы, многие поливают эту борозду слезами.

    — Граф Монте-Кристо · книга
15. «

    У тех, кто боится вина, вероятно, дурные мысли, и они боятся, как бы вино не вывело их наружу.

    У тех, кто боится вина, вероятно, дурные мысли, и они боятся, как бы вино не вывело их наружу.

    — Гаспар Кадрусс · книга
16. «

    На известной степени благосостояния только излишество является необходимостью.

    На известной степени благосостояния только излишество является необходимостью.

    — Граф Монте-Кристо · книга
17. «

    Да и что требуется в Париже от молодого человека? Уметь кое-как говорить, прилично одеваться, смело играть и расплачиваться золотом.

    Да и что требуется в Париже от молодого человека? Уметь кое-как говорить, прилично одеваться, смело играть и расплачиваться золотом.

    — Граф Монте-Кристо · книга
18. «

    Сегодня я живу надеждой и презираю их богатство, которое кажется мне глубочайшей нищетой; завтра, быть может, меня постигнет разочарование, и я буду считать эту нищету величайшим счастьем.

    Сегодня я живу надеждой и презираю их богатство, которое кажется мне глубочайшей нищетой; завтра, быть может, меня постигнет разочарование, и я буду считать эту нищету величайшим счастьем.

    — Эдмон Дантес (Граф Монте-Кристо) · книга
19. «

    Быть великодушным с бессердечными людьми значит дурачить самого себя.

    Быть великодушным с бессердечными людьми значит дурачить самого себя.

    — Жуаэз · книга
20. «

    Господи Иисусе! А что бы было, кабы клинья были не кожаные, а деревянные?

    Господи Иисусе! А что бы было, кабы клинья были не кожаные, а деревянные?

    — мэтр Кабош · книга