Капитан де Тревиль

Самое главное на войне — это война!

Тот, кто засыпает на мине с зажженным фитилем, может считать себя в полной безопасности по сравнению с вами.

Без славы мне в Париже не житье. Вся жизнь прошла — пора судьбой заняться. Так сколько же вам лет, дитя мое? Ах, много сударь, много — восемнадцать.

Поверьте мне, в такие предприятия нужно пускаться четверым, чтобы до цели добрался один.

В Гаскони не известно слова трус! Не знать мне шпаги, если вы не правы! У нас, гасконцев, лучший в мире вкус, Ни что нам не по вкусу, кроме славы. Скуластое лицо, особенная стать, Вот вам гасконский облик без изъяна. Поверьте, сударь вам не долго ждать. Париж ещё узнает, Париж ещё узнает, Париж ещё узнает Д'Артаньяна!

— Знаете, Тревиль учил меня драться, когда я был юношей. Кажется, я его превзошел. — ... Он забыл все, чему я его учил. Но вот смелости ему всегда было не занимать.

— Королевы и за меньшее теряли головы. — А что до королей, то ни один из них не терял головы за такое преступление.

Шесть королевских мушкетеров позволяют себя арестовать шести гвардейцам кардинала! Нет, господа, я меняю решение, я обращаюсь к королю с просьбой назначить меня лейтенантом гвардейцев кардинала. Гвардейцы, это же прекрасные ребята, прекрасные, смелые, отважные, настоящие мужчины!

— Мушкетёр может бежать, но за кем-нибудь, а наоборот — не верю! — Но их побили вчера вечером. Видели бы вы усмешку его преосвященства, когда он сообщал мне об этом. Я готов был задушить его! — Сир, не следует сдерживать порывы, которые идут от души!

— Я тоже явился в Париж с тремя экю в кармане, и вызвал бы на дуэль всякого, кто осмелился бы мне сказать, что я не могу купить Лувр! — У меня есть пять экю!

Печально все же, — вновь заговорил де Тревиль, — что в такое злосчастное время, как наше, самая чистая жизнь, самая неоспоримая добродетель не может оградить человека от позора и преследований.

О, женщины, женщины! Узнаю их по романтическому воображению. Все, что окрашено тайной, чарует их...

— ... Опасайтесь всех: друга, брата, любовницы... Особенно любовницы. Д'Артаньян покраснел. — Любовницы?... — машинально повторил он. — А почему, собственно, я должен опасаться любовницы больше, чем кого-либо другого? — Потому что любовница — одно из любимейших средств кардинала, наиболее быстро действующее из всех: женщина продаст вас за десять пистолей.

Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс. И в ваших жилах тоже есть огонь. Но умнице фортуне ей богу не до вас, Пока на белом свете, Пока на белом свете, Пока на белом свете Есть Гасконь.

— Вы вышли замуж за герцога лишь затем, чтобы убить его? — Старик умер от естественных причин. — А его сын? — От несколько менее естественных.

Люди должны увидеть, что в мире еще осталась справедливость.