19 цитат Александра Мелентьевича Волкова про любовь, время и выбор

Ниже 19 цитат Александра Мелентьевича Волкова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — А почему из твоих мозгов торчат иголки? — спросил Железный Дровосек. — Это доказательство остроты его ума, — догадался трусливый Лев.

   — А почему из твоих мозгов торчат иголки? — спросил Железный Дровосек. — Это доказательство остроты его ума, — догадался трусливый Лев.

   — Лев · книга
2. «

   С моими мудрыми мозгами что-то неладно.

   С моими мудрыми мозгами что-то неладно.

   — Страшила · книга
3. «

   Что делать? У них было только два выхода. Вернуться назад, к завалу, и ждать, когда их откопают, или плыть дальше по подземной реке. Вернуться – это признать свое поражение, уже не считая того, что сидеть сложа руки ужасно. Идти вперед – это борьба. Лучше бороться!

   Что делать? У них было только два выхода. Вернуться назад, к завалу, и ждать, когда их откопают, или плыть дальше по подземной реке. Вернуться – это признать свое поражение, уже не считая того, что сидеть сложа руки ужасно. Идти вперед – это борьба. Лучше бороться!

   — Семь подземных королей · книга
4. «

   У дурака не может быть доброго лица, у него на это не хватит ума.

   У дурака не может быть доброго лица, у него на это не хватит ума.

   — Дин Гиор · книга
5. «

   Дети любили Тилли-Вилли и поэтому не видели огромных белых клыков, как не видят какие-то недостатки у родных, у друзей – у тех, кто дорог.

   Дети любили Тилли-Вилли и поэтому не видели огромных белых клыков, как не видят какие-то недостатки у родных, у друзей – у тех, кто дорог.

   — Дин Гиор · книга
6. «

   Вы смелый зверь! — ответил Гудвин. — Вам недостаёт только веры в себя. И потом, всякое живое существо боится опасности, и смелость в том, чтобы победить боязнь. Вы свою боязнь побеждать умеете.

   Вы смелый зверь! — ответил Гудвин. — Вам недостаёт только веры в себя. И потом, всякое живое существо боится опасности, и смелость в том, чтобы победить боязнь. Вы свою боязнь побеждать умеете.

   — Гудвин · книга
7. «

   А вы знаете, это нелегкое занятие — морочить людям головы.

   А вы знаете, это нелегкое занятие — морочить людям головы.

   — Волшебник Изумрудного города · книга
8. «

   Все волшебство начинается с огня.

   Все волшебство начинается с огня.

   — Дин Гиор · книга
9. «

   Говорите кратко. Помните, где много слов, там очень мало мудрости.

   Говорите кратко. Помните, где много слов, там очень мало мудрости.

   — Дин Гиор · книга
10. «

    – А я, – упрямо сказал Страшила, – всё-таки предпочитаю мозги: когда нет мозгов, сердце ни к чему. – Ну, а мне нужно сердце! – возразил Железный Дровосек. – Мозги не делают человека счастливым, а счастье – лучшее, что есть на земле. Элли молчала, так как не знала, кто из её новых друзей прав.

    – А я, – упрямо сказал Страшила, – всё-таки предпочитаю мозги: когда нет мозгов, сердце ни к чему. – Ну, а мне нужно сердце! – возразил Железный Дровосек. – Мозги не делают человека счастливым, а счастье – лучшее, что есть на земле. Элли молчала, так как не знала, кто из её новых друзей прав.

    — Страшила · книга
11. «

    — И все равно за Карфаксом отправлюсь я, — продолжала Энни, — он меня скорее послушает. — Это еще почему? — удивился Тим. — Потому, что я женщина! — важно заявила Энни.

    — И все равно за Карфаксом отправлюсь я, — продолжала Энни, — он меня скорее послушает. — Это еще почему? — удивился Тим. — Потому, что я женщина! — важно заявила Энни.

    — Энни · книга
12. «

    Но, по словам Балуоля, Урфин и сам немного получил радости, став повелителем Изумрудного города. Подавая блюда, повар наблюдал, как диктатор сидел во главе стола, угрюмо слушал льстивые речи придворных и чувствовалось, что он не менее одинок, чем тогда, когда был простым столяром в стране жевунов. Наверно, тогда он мог легче привлечь к себе сердца людей, чем теперь, когда все они ненавидели его или угождали ему только из выгоды.

    Но, по словам Балуоля, Урфин и сам немного получил радости, став повелителем Изумрудного города. Подавая блюда, повар наблюдал, как диктатор сидел во главе стола, угрюмо слушал льстивые речи придворных и чувствовалось, что он не менее одинок, чем тогда, когда был простым столяром в стране жевунов. Наверно, тогда он мог легче привлечь к себе сердца людей, чем теперь, когда все они ненавидели его или угождали ему только из выгоды.

    — Урфин Джюс и его деревянные солдаты · книга
13. «

    Фу, как неудобно быть сделанным из мяса и костей! — задумчиво сказал Страшила. — Вы должны спать, и есть, и пить. Впрочем, у вас есть мозги, а за них можно терпеть всю эту кучу неудобств.

    Фу, как неудобно быть сделанным из мяса и костей! — задумчиво сказал Страшила. — Вы должны спать, и есть, и пить. Впрочем, у вас есть мозги, а за них можно терпеть всю эту кучу неудобств.

    — Страшила · книга
14. «

    Яма — плохая вещь, а ровное место — очень хорошо. Если мы будем все время ехать по ровному месту, мы никогда не провалимся в яму.

    Яма — плохая вещь, а ровное место — очень хорошо. Если мы будем все время ехать по ровному месту, мы никогда не провалимся в яму.

    — Страшила · книга
15. «

    Прорываться, обязательно прорываться! — решил он. — Препятствие не может тянуться долго!..

    Прорываться, обязательно прорываться! — решил он. — Препятствие не может тянуться долго!..

    — Фред Каннинг · книга
16. «

    — Человеческая память милосердна, — сказала Рамина. — Сначала вам будет грустно и горько, а потом на помощь придет забвение. Прошлое покроется туманной дымкой, и вы будете вспоминать его, как смутный сон, как милую старую сказку.

    — Человеческая память милосердна, — сказала Рамина. — Сначала вам будет грустно и горько, а потом на помощь придет забвение. Прошлое покроется туманной дымкой, и вы будете вспоминать его, как смутный сон, как милую старую сказку.

    — Рамина · книга
17. «

    Овладев Изумрудным городом, Урфин Джюс долго думал, над тем, как ему именоваться, и в конце концов остановился на титуле, который выглядел так: Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и сопредельных стран, владыка, сапоги которого попирают Вселенную... Он позвал в тронный зал Руфа Билана и еще нескольких придворных высших чинов и, трепеща от гордости, дважды произнёс титул. Затем он приказал Билану: — Повторите, господин главный государственный распорядитель! Коротенький и толстенький Руф Билан побагровел от страха перед суровым взглядом повелителя и забормотал: — Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и самодельных стран, Владетель, сапоги которого упираются во Вселенную... — Плохо, очень плохо! — сурово сказал Урфин Джюс и обратился к следующему, — Теперь вы, смотритель лавок городских купцов и лотков рыночных торговок! Тот, заикаясь, проговорил: — Вас следует называть Урфин Первый, преимущественный Король Изумрудного города и бездельных стран, которого сапогами попирают из Вселенной...

    Овладев Изумрудным городом, Урфин Джюс долго думал, над тем, как ему именоваться, и в конце концов остановился на титуле, который выглядел так: Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и сопредельных стран, владыка, сапоги которого попирают Вселенную... Он позвал в тронный зал Руфа Билана и еще нескольких придворных высших чинов и, трепеща от гордости, дважды произнёс титул. Затем он приказал Билану: — Повторите, господин главный государственный распорядитель! Коротенький и толстенький Руф Билан побагровел от страха перед суровым взглядом повелителя и забормотал: — Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и самодельных стран, Владетель, сапоги которого упираются во Вселенную... — Плохо, очень плохо! — сурово сказал Урфин Джюс и обратился к следующему, — Теперь вы, смотритель лавок городских купцов и лотков рыночных торговок! Тот, заикаясь, проговорил: — Вас следует называть Урфин Первый, преимущественный Король Изумрудного города и бездельных стран, которого сапогами попирают из Вселенной...

    — Урфин Джюс и его деревянные солдаты · книга
18. «

    Моменты перевоспитания принесли много веселья присутствующим, но, по строгому приказанию Ружеро, это веселье приходилось скрывать. Ментахо, первый из проснувшихся королей, был самым из них чванным. Он страшно гордился своим происхождением от легендарного Бофаро, и простые люди были для него ничтожеством. И вот этому-то тщеславному человеку Ружеро внушил, что он – ткач, мастер обучал его основам ремесла. Бывший король сел за ткацкий станок и бойко принялся орудовать челноком, приговаривая: – Соскучился я по своей работе! Элли и Фред чуть не лопнули от смеха и под сердитым взглядом Ружеро поспешили выбежать из комнаты. И дело пошло. Короли, министры, советники превращались в рудокопов, литейщиков, металлистов, портных, поваров… Лакеи, солдаты, шпионы становились пахарями, огородниками, звероловами, рыбаками… Призрак голода отступил от Подземной страны навсегда.

    Моменты перевоспитания принесли много веселья присутствующим, но, по строгому приказанию Ружеро, это веселье приходилось скрывать. Ментахо, первый из проснувшихся королей, был самым из них чванным. Он страшно гордился своим происхождением от легендарного Бофаро, и простые люди были для него ничтожеством. И вот этому-то тщеславному человеку Ружеро внушил, что он – ткач, мастер обучал его основам ремесла. Бывший король сел за ткацкий станок и бойко принялся орудовать челноком, приговаривая: – Соскучился я по своей работе! Элли и Фред чуть не лопнули от смеха и под сердитым взглядом Ружеро поспешили выбежать из комнаты. И дело пошло. Короли, министры, советники превращались в рудокопов, литейщиков, металлистов, портных, поваров… Лакеи, солдаты, шпионы становились пахарями, огородниками, звероловами, рыбаками… Призрак голода отступил от Подземной страны навсегда.

    — Семь подземных королей · книга
19. «

    Оставьте им надежду. Надежда — великая утешительница в печали…

    Оставьте им надежду. Надежда — великая утешительница в печали…

    — Рамина · книга