Топ-151 цитата Александра Прозорова

Александр Прозоров — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 151 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Вежливость — это когда ты разговариваешь с людьми так, чтобы никому из них не захотелось тебя убить.

   Вежливость — это когда ты разговариваешь с людьми так, чтобы никому из них не захотелось тебя убить.

   — Ахтой Бао · книга
2. «

   Отпихнуть протянутую руку легко — вернуть трудно.

   Отпихнуть протянутую руку легко — вернуть трудно.

   — Надодух · книга
3. «

   Поставить телевизор, пустить по нему трансляцию матча и разрешить мужикам смотреть, оставив их одних, — поделилась рецептом Юлиана. — Через два часа там будет такой срач, что даже у тараканов уши в трубочку свернутся. Когда мужики одни, пиво и чипсы у них возникают из ниоткуда. Наверное, концентрируются из воздуха.

   Поставить телевизор, пустить по нему трансляцию матча и разрешить мужикам смотреть, оставив их одних, — поделилась рецептом Юлиана. — Через два часа там будет такой срач, что даже у тараканов уши в трубочку свернутся. Когда мужики одни, пиво и чипсы у них возникают из ниоткуда. Наверное, концентрируются из воздуха.

   — Юлиана · книга
4. «

   — Где ты ночевал, чатия Сенусерт? — поинтересовался Битали. — Не задавай глупых вопросов, дружище, — ответил недоморф. — И тогда ты не получишь веслом по голове.

   — Где ты ночевал, чатия Сенусерт? — поинтересовался Битали. — Не задавай глупых вопросов, дружище, — ответил недоморф. — И тогда ты не получишь веслом по голове.

   — Битали Кро · книга
5. «

   Глупая жадность всегда будет главной бедой человечества. Никакие стены, запоры и уговоры от неё не спасут.

   Глупая жадность всегда будет главной бедой человечества. Никакие стены, запоры и уговоры от неё не спасут.

   — Андрей Зверев (Лисьин) · книга
6. «

   Хаос — это не погибель. Хаос — это путь возрождения. Весь этот мир вышел из первозданного хаоса. И он совсем не плох. <...> У хаоса есть только один ма-аленький недостаток. После него мало кто выживает!

   Хаос — это не погибель. Хаос — это путь возрождения. Весь этот мир вышел из первозданного хаоса. И он совсем не плох. <...> У хаоса есть только один ма-аленький недостаток. После него мало кто выживает!

   — сэр Ричард Уоллес · книга
7. «

   Ты знаешь, Дубовей, если я когда-нибудь стану князем, то первым же указом прикажу рубить на месте голову каждому, кто посмеет учить людей счастью. И разрывать лошадьми того, кто призовет за счастье бороться. — Почему? — Потому, что счастье, это не… — Олег потер пальцами. — Это не что-то ощутимое. Это не то, что можно пощупать или измерить. Счастье — это состояние души. Разве можно бороться за чужое состояние души? Души можно или беречь — любые, или уничтожать — вместе с их носителями.

   Ты знаешь, Дубовей, если я когда-нибудь стану князем, то первым же указом прикажу рубить на месте голову каждому, кто посмеет учить людей счастью. И разрывать лошадьми того, кто призовет за счастье бороться. — Почему? — Потому, что счастье, это не… — Олег потер пальцами. — Это не что-то ощутимое. Это не то, что можно пощупать или измерить. Счастье — это состояние души. Разве можно бороться за чужое состояние души? Души можно или беречь — любые, или уничтожать — вместе с их носителями.

   — Олег Середин · книга
8. «

   В этом мире нет ничего неизменного, — не выдержал Зверев, чувствуя, как речи игумена вызывают в окружающих нечто, похожее на наваждение. — День приходит на смену ночи, лето на смену зиме. Травы растут и умирают, давая место новым росткам. Неизменной бывает лишь смерть. Камень мёртв и неизменен, живая кошка на нём меняется каждую минуту. Сухое дерево застывает на годы, живое меняется день за днём. Русь, слава Всевышнему, ещё жива. А значит, должна расти и изменяться.

   В этом мире нет ничего неизменного, — не выдержал Зверев, чувствуя, как речи игумена вызывают в окружающих нечто, похожее на наваждение. — День приходит на смену ночи, лето на смену зиме. Травы растут и умирают, давая место новым росткам. Неизменной бывает лишь смерть. Камень мёртв и неизменен, живая кошка на нём меняется каждую минуту. Сухое дерево застывает на годы, живое меняется день за днём. Русь, слава Всевышнему, ещё жива. А значит, должна расти и изменяться.

   — Андрей Зверев (Лисьин) · книга
9. «

   ...мужик любое дело, коли доведётся, исполнять должен. А лежат руки, не лежат...

   ...мужик любое дело, коли доведётся, исполнять должен. А лежат руки, не лежат...

   — Олег Середин · книга
10. «

    Ошибки случаются у каждого. Нужно просто перешагнуть через это, сделать зарубку на память и жить дальше, стараясь не наступать снова на те же грабли!

    Ошибки случаются у каждого. Нужно просто перешагнуть через это, сделать зарубку на память и жить дальше, стараясь не наступать снова на те же грабли!

    — Олег Середин · книга
11. «

    — Ты мой суженый, но я ведь не простая невеста. Я хочу тебя испытать, посмотреть, каков ты. — Ну и каков? — без интереса, просто чтобы поддержать разговор, спросил Олег. — Хорош, — улыбнулась Асфирь. — Злой, никому не веришь, между дракой и разговором всегда выбираешь драку — настоящий слуга добра! И ещё умный, только медленно соображаешь. — И зачем тебе такой жених? Я бы его и в тюрьму не принял.

    — Ты мой суженый, но я ведь не простая невеста. Я хочу тебя испытать, посмотреть, каков ты. — Ну и каков? — без интереса, просто чтобы поддержать разговор, спросил Олег. — Хорош, — улыбнулась Асфирь. — Злой, никому не веришь, между дракой и разговором всегда выбираешь драку — настоящий слуга добра! И ещё умный, только медленно соображаешь. — И зачем тебе такой жених? Я бы его и в тюрьму не принял.

    — Алексей Степанов (Игорь Пронин) · книга
12. «

    Свободному человеку ничего не страшно. Коли и от добра, и от родичей он свободен, то ни бед, ни хлопот у него нет. Пришли вороги злые – чего бояться? Плюнул, да на другое место перебежал. Пожар прошел – так ему все едино терять нечего. Неурожай случился – так ему поле жать ни к чему. Вот и бродит свободный человек из края в край, ничего не опасаясь. Сегодня под одним кустом переночевал, завтра под другим. Украсть у него нечего, грабить его последний тать побрезгует, пожрать по лесам и помойкам как-нибудь наберет. Чего бояться? А вот стоит тебе хоть кошкой обзавестись, ты уже опасаться начинаешь. А ну, потеряется, отравится, собаке на зуб попадет. Дом и дети появятся – страхов втройне. Семью и добро надобно ведь от поганых оградить, коих немало вокруг крысятничает. Страшно, что хлеба не соберешь, дабы малых от голода уберечь, страшно, что беда нежданная припасы твои уничтожит. И чем больше на тебе душ, тем больше и страхов. Любая скотина последняя – и та заботы просит. А если тебе еще и люди служат? А если ты понять способен, что такое Родина, и готов живот свой за нее положить? Нет, Лютобор, не бывает страха в свободном человеке. Страх в том живет, кто тысячами нитей к миру привязан. Там могила отцовская, здесь телок, коего сам выкормил, в стороне дом, в котором любимая твоя обитает, за ним поле колосится, что сам сажал. Тут ниточка, там веревочка, здесь лесочка – и вот сидишь ты уже, словно цепью прикован. И цепь свою мечом и кровью до капли последней защищать готов. Свободному человеку этого не понять, ему все переломать – раз плюнуть. Свободный человек – тварь подлая и поганая, место ему в хлеву, с хомутом на шее и намордником покрепче, чтобы не кусался. Не дай Бог, беда у тебя случится – все эти твари первыми крысятничать лезут, куски рвать да кровь пускать. А как у них беда, так к совести твоей взывают, покормить да обогреть требуют.

    Свободному человеку ничего не страшно. Коли и от добра, и от родичей он свободен, то ни бед, ни хлопот у него нет. Пришли вороги злые – чего бояться? Плюнул, да на другое место перебежал. Пожар прошел – так ему все едино терять нечего. Неурожай случился – так ему поле жать ни к чему. Вот и бродит свободный человек из края в край, ничего не опасаясь. Сегодня под одним кустом переночевал, завтра под другим. Украсть у него нечего, грабить его последний тать побрезгует, пожрать по лесам и помойкам как-нибудь наберет. Чего бояться? А вот стоит тебе хоть кошкой обзавестись, ты уже опасаться начинаешь. А ну, потеряется, отравится, собаке на зуб попадет. Дом и дети появятся – страхов втройне. Семью и добро надобно ведь от поганых оградить, коих немало вокруг крысятничает. Страшно, что хлеба не соберешь, дабы малых от голода уберечь, страшно, что беда нежданная припасы твои уничтожит. И чем больше на тебе душ, тем больше и страхов. Любая скотина последняя – и та заботы просит. А если тебе еще и люди служат? А если ты понять способен, что такое Родина, и готов живот свой за нее положить? Нет, Лютобор, не бывает страха в свободном человеке. Страх в том живет, кто тысячами нитей к миру привязан. Там могила отцовская, здесь телок, коего сам выкормил, в стороне дом, в котором любимая твоя обитает, за ним поле колосится, что сам сажал. Тут ниточка, там веревочка, здесь лесочка – и вот сидишь ты уже, словно цепью прикован. И цепь свою мечом и кровью до капли последней защищать готов. Свободному человеку этого не понять, ему все переломать – раз плюнуть. Свободный человек – тварь подлая и поганая, место ему в хлеву, с хомутом на шее и намордником покрепче, чтобы не кусался. Не дай Бог, беда у тебя случится – все эти твари первыми крысятничать лезут, куски рвать да кровь пускать. А как у них беда, так к совести твоей взывают, покормить да обогреть требуют.

    — Князь. Золото мертвых · книга
13. «

    Война, — снова шевельнулось в голове князя нехорошее предчувствие. — Гражданская война, свой против своих, русские против русских. Правда на правду, честь против справедливости. Русская кровь зальет земли, насыщая жадных и злобных чужаков.

    Война, — снова шевельнулось в голове князя нехорошее предчувствие. — Гражданская война, свой против своих, русские против русских. Правда на правду, честь против справедливости. Русская кровь зальет земли, насыщая жадных и злобных чужаков.

    — Андрей Зверев (Лисьин) · книга
14. «

    Мужчины делятся на две категории, — задумчиво проговорила Снежана. — Половина из них упрямые ослы, которые всегда и всё делают по-своему, не признавая ошибок. Рвутся к цели напролом, пока не встретят стену, слишком прочную для их лба. Иногда им везёт, и такая стена встречается не сразу. Тогда этим ослам удается добиться немалых свершений и изрядной славы. Другие мужчины заботятся о доверившихся им людях больше, нежели о своем самолюбии, и даже будучи абсолютно уверенными в своей правоте и силе, в своём успехе, они всё равно оставляют друзьям ещё один, не самый лучший и не самый славный, но надежный запасной вариант. Увы, когда люди ходят через двери, славы на их долю достается намного меньше. Но зато им не страшна никакая, даже самая несокрушимая стена.

    Мужчины делятся на две категории, — задумчиво проговорила Снежана. — Половина из них упрямые ослы, которые всегда и всё делают по-своему, не признавая ошибок. Рвутся к цели напролом, пока не встретят стену, слишком прочную для их лба. Иногда им везёт, и такая стена встречается не сразу. Тогда этим ослам удается добиться немалых свершений и изрядной славы. Другие мужчины заботятся о доверившихся им людях больше, нежели о своем самолюбии, и даже будучи абсолютно уверенными в своей правоте и силе, в своём успехе, они всё равно оставляют друзьям ещё один, не самый лучший и не самый славный, но надежный запасной вариант. Увы, когда люди ходят через двери, славы на их долю достается намного меньше. Но зато им не страшна никакая, даже самая несокрушимая стена.

    — Снежана. · книга
15. «

    Вроде как и друг — а пользы никакой. И пакостит — а наказать неудобно. Уж лучше враг явный, с ним хоть знаешь, как поступать.

    Вроде как и друг — а пользы никакой. И пакостит — а наказать неудобно. Уж лучше враг явный, с ним хоть знаешь, как поступать.

    — Андрей Зверев (Лисьин) · книга
16. «

    Это была не ревность, — покачал головой Битали. — Просто жадность. Обида на то, что игрушка ушла к другому. Жадность — плохое чувство, оно всегда всё портит.

    Это была не ревность, — покачал головой Битали. — Просто жадность. Обида на то, что игрушка ушла к другому. Жадность — плохое чувство, оно всегда всё портит.

    — Битали Кро · книга
17. «

    Ты меня жалеть начнёшь. А жалость, она иногда только вред приносит.

    Ты меня жалеть начнёшь. А жалость, она иногда только вред приносит.

    — Андрей Зверев (Лисьин) · книга
18. «

    Справедливость — не зло, хотя выглядит часто так же. Для справедливости нет ни добра, ни зла, ни правды, ни кривды. Убил — умри, украл — отдай, заставил — отработай.

    Справедливость — не зло, хотя выглядит часто так же. Для справедливости нет ни добра, ни зла, ни правды, ни кривды. Убил — умри, украл — отдай, заставил — отработай.

    — Алексей Степанов (Игорь Пронин) · книга
19. «

    Она опять взяла юношу под локоть двумя руками, крепко прижалась к плечу: — Смешной ты… Никогда не поймешь, всерьез говоришь или прикалываешься. Ты хоть предупреждай. — Ты самое прекрасное существо, каких я только видел в этом мире, Франсуаза. Прекраснее цветов и рассветов, прекраснее стремительных горностаев и радужных фей-зелигенок, покровительниц садов, прекраснее весенних лугов и хрустальных горных пиков сказочного Сумера; ты желаннее ключевой воды в жаркий полдень, желаннее костра в промозглый вечер, желаннее солнца после полярной ночи... — Если ты сейчас опять шутишь, я тебя убью... — сглотнув, пообещала девушка.

    Она опять взяла юношу под локоть двумя руками, крепко прижалась к плечу: — Смешной ты… Никогда не поймешь, всерьез говоришь или прикалываешься. Ты хоть предупреждай. — Ты самое прекрасное существо, каких я только видел в этом мире, Франсуаза. Прекраснее цветов и рассветов, прекраснее стремительных горностаев и радужных фей-зелигенок, покровительниц садов, прекраснее весенних лугов и хрустальных горных пиков сказочного Сумера; ты желаннее ключевой воды в жаркий полдень, желаннее костра в промозглый вечер, желаннее солнца после полярной ночи... — Если ты сейчас опять шутишь, я тебя убью... — сглотнув, пообещала девушка.

    — Битали Кро · книга
20. «

    Нельзя, нет, нельзя баб до власти допускать. Всё до исподнего отдадут, лишь бы кровопролития не случилось. А без крови часто нельзя, ну, никак нельзя обойтись. Пока ворогам не докажешь, что кровь станешь лить не колеблясь — от рубежей не отстанут, так и будут щипать потихонечку, покуда голым не оставят.

    Нельзя, нет, нельзя баб до власти допускать. Всё до исподнего отдадут, лишь бы кровопролития не случилось. А без крови часто нельзя, ну, никак нельзя обойтись. Пока ворогам не докажешь, что кровь станешь лить не колеблясь — от рубежей не отстанут, так и будут щипать потихонечку, покуда голым не оставят.

    — Олег Середин · книга