Топ-79 цитат Александра Прозорова

Александр Прозоров — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 79 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Мужчины, они разные, мадам Вантенуа. Иные любят так страстно, что готовы истязать себя, лишь бы их возлюбленная была счастлива. Другие любят так страстно, что скорее уничтожат любимых, нежели допустят, чтобы те оказались в чужих руках. Разные мужчины просят разные амулеты.

   Мужчины, они разные, мадам Вантенуа. Иные любят так страстно, что готовы истязать себя, лишь бы их возлюбленная была счастлива. Другие любят так страстно, что скорее уничтожат любимых, нежели допустят, чтобы те оказались в чужих руках. Разные мужчины просят разные амулеты.

   — Гроссер · книга
2. «

   Ведь вслед за пустым упрямством всегда спешит поражение.

   Ведь вслед за пустым упрямством всегда спешит поражение.

   — Аркаим · книга
3. «

   Оно ведь скатиться ко злу легко и приятно. Не отказывай себе ни в чём, пей, гуляй, веселись. Это к добру подниматься с трудом приходится, душой и разумом расти, через желания похотливые и гнусные переступать.

   Оно ведь скатиться ко злу легко и приятно. Не отказывай себе ни в чём, пей, гуляй, веселись. Это к добру подниматься с трудом приходится, душой и разумом расти, через желания похотливые и гнусные переступать.

   — Андрей Зверев (Лисьин) · книга
4. «

   Не так часто можно встретить женщину, перед которой открываешься не только телом и душой. Не так легко решиться и раскрыться перед кем-то до конца. Когда у тебя нет единственной, нет разницы между тем, кого уговорил на близость там или кого принудил силой здесь. Когда у тебя нет единственной, то кажется, что, чем больше похватаешь, тем счастливее становишься. Именно поэтому про одних слагают легенды, а другие просто имеют друг друга.

   Не так часто можно встретить женщину, перед которой открываешься не только телом и душой. Не так легко решиться и раскрыться перед кем-то до конца. Когда у тебя нет единственной, нет разницы между тем, кого уговорил на близость там или кого принудил силой здесь. Когда у тебя нет единственной, то кажется, что, чем больше похватаешь, тем счастливее становишься. Именно поэтому про одних слагают легенды, а другие просто имеют друг друга.

   — Олег Середин · книга
5. «

   Так уж заведено в этом мире, что самые страшные убийцы — это совсем не те, кто грязными и ободранными шалит по глухим дорогам в поисках добычи или стреляет в чужака на поле брани. Самые злобные из душегубов сидят в красивых комнатах, пахнут розами, носят чистые одежды и за бокалом дорогого вина обсуждают великие планы. Ибо первые проливают кровь единиц. Решения вторых лишают жизни тысячи тысяч.

   Так уж заведено в этом мире, что самые страшные убийцы — это совсем не те, кто грязными и ободранными шалит по глухим дорогам в поисках добычи или стреляет в чужака на поле брани. Самые злобные из душегубов сидят в красивых комнатах, пахнут розами, носят чистые одежды и за бокалом дорогого вина обсуждают великие планы. Ибо первые проливают кровь единиц. Решения вторых лишают жизни тысячи тысяч.

   — Князь. Удар змеи · книга
6. «

   Милость богов редко обращается к тем, в ком нет доблести и силы богатырской.

   Милость богов редко обращается к тем, в ком нет доблести и силы богатырской.

   — князь Гавриил · книга
7. «

   Но ведь так можно договориться до того, что вообще никто ни в чём не повинен! Судьбы часто складываются несправедливо. Вырос человек среди воров — и сам стал вором, а потом и разбойником. Что же, позволять ему и дальше лихо творить? Нет, зло надо пресекать, каковы бы ни были его причины. А причины всякого зла — в другом зле, вдруг понял Олег. Старшее зло плодит меньшее, которое тоже норовит вырасти и в свою очередь производить себе подобное. И чем сильнее зло, тем оно опаснее. Воевать с мелкой нежитью — всё равно что рубить головы сказочному дракону, у которого вместо одной срубленной тут же вырастают три новые. Дракона следует поражать в сердце...

   Но ведь так можно договориться до того, что вообще никто ни в чём не повинен! Судьбы часто складываются несправедливо. Вырос человек среди воров — и сам стал вором, а потом и разбойником. Что же, позволять ему и дальше лихо творить? Нет, зло надо пресекать, каковы бы ни были его причины. А причины всякого зла — в другом зле, вдруг понял Олег. Старшее зло плодит меньшее, которое тоже норовит вырасти и в свою очередь производить себе подобное. И чем сильнее зло, тем оно опаснее. Воевать с мелкой нежитью — всё равно что рубить головы сказочному дракону, у которого вместо одной срубленной тут же вырастают три новые. Дракона следует поражать в сердце...

   — Алексей Степанов (Игорь Пронин) · книга
8. «

   Что до внешности — для мужчины это не главное из достоинств. Главное, чтобы любил искренне и защитить умел. Остальное — мелочи.

   Что до внешности — для мужчины это не главное из достоинств. Главное, чтобы любил искренне и защитить умел. Остальное — мелочи.

   — Меч Эдриджуна · книга
9. «

   Чужое счастье рядом со своим несчастьем тяжело стерпеть.

   Чужое счастье рядом со своим несчастьем тяжело стерпеть.

   — Алексей Степанов (Игорь Пронин) · книга
10. «

    ...в этом мире всегда нужно готовиться к самому худшему и радоваться, коли всё обходится мелкими неприятностями.

    ...в этом мире всегда нужно готовиться к самому худшему и радоваться, коли всё обходится мелкими неприятностями.

    — Олег Середин · книга
11. «

    В этом мире нет ничего неизменного, — не выдержал Зверев, чувствуя, как речи игумена вызывают в окружающих нечто, похожее на наваждение. — День приходит на смену ночи, лето на смену зиме. Травы растут и умирают, давая место новым росткам. Неизменной бывает лишь смерть. Камень мёртв и неизменен, живая кошка на нём меняется каждую минуту. Сухое дерево застывает на годы, живое меняется день за днём. Русь, слава Всевышнему, ещё жива. А значит, должна расти и изменяться.

    В этом мире нет ничего неизменного, — не выдержал Зверев, чувствуя, как речи игумена вызывают в окружающих нечто, похожее на наваждение. — День приходит на смену ночи, лето на смену зиме. Травы растут и умирают, давая место новым росткам. Неизменной бывает лишь смерть. Камень мёртв и неизменен, живая кошка на нём меняется каждую минуту. Сухое дерево застывает на годы, живое меняется день за днём. Русь, слава Всевышнему, ещё жива. А значит, должна расти и изменяться.

    — Андрей Зверев (Лисьин) · книга
12. «

    — Этак всю жизнь искать можно, — сонно возразил купец. — Живи, как живётся, не проси лишнего, не гневи богов. Да и где его искать, счастье-то? Олег усмехнулся. Откуда же это известно, где счастье искать? В своем мире он его не нашел, хотя, может быть, просто плохо искал. «Счастье есть сиюминутное состояние довольства, наслаждения и умиротворения», — слышал он когда-то такое определение. А постоянно счастливы только сумасшедшие.

    — Этак всю жизнь искать можно, — сонно возразил купец. — Живи, как живётся, не проси лишнего, не гневи богов. Да и где его искать, счастье-то? Олег усмехнулся. Откуда же это известно, где счастье искать? В своем мире он его не нашел, хотя, может быть, просто плохо искал. «Счастье есть сиюминутное состояние довольства, наслаждения и умиротворения», — слышал он когда-то такое определение. А постоянно счастливы только сумасшедшие.

    — Андрей Николаев · книга
13. «

    Выходит, в самомнении дурь, а не в силе или слабости...

    Выходит, в самомнении дурь, а не в силе или слабости...

    — Дедята Горамник · книга
14. «

    Ведь женщина — это всего лишь врата. Врата жизни, врата мира, врата души. Когда мать открывает младенцу врата мира — это не значит, что она в ответе за появившийся мир. Когда женщина открывает юноше врата любви — это ещё не значит, что она станет заботиться о его счастье. Когда хранительница открывает неофиту врата души — это не значит, что она служит его богам. Женщина просто открывает врата — дальше ты должен идти сам.

    Ведь женщина — это всего лишь врата. Врата жизни, врата мира, врата души. Когда мать открывает младенцу врата мира — это не значит, что она в ответе за появившийся мир. Когда женщина открывает юноше врата любви — это ещё не значит, что она станет заботиться о его счастье. Когда хранительница открывает неофиту врата души — это не значит, что она служит его богам. Женщина просто открывает врата — дальше ты должен идти сам.

    — Олег Середин · книга
15. «

    Что поделать, коли все наши достоинства обязательно оказываются нашими же недостатками?

    Что поделать, коли все наши достоинства обязательно оказываются нашими же недостатками?

    — Ливон Ратмирович (Ворон) · книга
16. «

    Справедливость, свобода, всеобщее счастье — это, конечно, здорово. Но так получается, что эти священные слова обычно провозглашают своей целью самые гнусные, самые отъявленные подонки.

    Справедливость, свобода, всеобщее счастье — это, конечно, здорово. Но так получается, что эти священные слова обычно провозглашают своей целью самые гнусные, самые отъявленные подонки.

    — Олег Середин · книга
17. «

    Всадник повернул, пригибая голову под низкими ветвями, проехал чуть более полукилометра и неожиданно оказался на берегу небольшого лесного озерца. — Вот он, настоящий храм, — прошептал ведун, сходя с коня. — Храм земли русской, храм, созданный природой. Берёзы белые ему стеной, небо высокое ему крышей, земляника сладкая ему полом.

    Всадник повернул, пригибая голову под низкими ветвями, проехал чуть более полукилометра и неожиданно оказался на берегу небольшого лесного озерца. — Вот он, настоящий храм, — прошептал ведун, сходя с коня. — Храм земли русской, храм, созданный природой. Берёзы белые ему стеной, небо высокое ему крышей, земляника сладкая ему полом.

    — Олег Середин · книга
18. «

    — С простыми людьми и говорить проще, и ласки больше, и радость у них чище. А серебро... Ты знаешь, волхв. После того как переступаешь порог бедности, серебро перестает казаться столь уж важным в этом мире. — Бедности души, — тихо поправил хозяин пещеры. — Чего? — не понял Олег. — Бедность не в кошельке таится, ведун, — пригладил свою окладистую бороду волхв. — Бедность душевной токмо бывает. Коли у человека душа чистая да настоящая, он хоть и с голоду подыхать станет, а души своей за любые самоцветы не сменяет. А коли беден смертный душой, то будь у него хоть все подвалы златом забиты, а он всё едино ради лишней гривны на любую подлость пойдет, нутром наружу вывернется, змеёй подколодной ползать станет. — Это точно, — признал Середин. — Есть в мире люди, что всё только на деньги переводят, а есть те, что успехи свои измеряют совестью. И стена меж ними столь крепкая, что одним других вовеки не понять.

    — С простыми людьми и говорить проще, и ласки больше, и радость у них чище. А серебро... Ты знаешь, волхв. После того как переступаешь порог бедности, серебро перестает казаться столь уж важным в этом мире. — Бедности души, — тихо поправил хозяин пещеры. — Чего? — не понял Олег. — Бедность не в кошельке таится, ведун, — пригладил свою окладистую бороду волхв. — Бедность душевной токмо бывает. Коли у человека душа чистая да настоящая, он хоть и с голоду подыхать станет, а души своей за любые самоцветы не сменяет. А коли беден смертный душой, то будь у него хоть все подвалы златом забиты, а он всё едино ради лишней гривны на любую подлость пойдет, нутром наружу вывернется, змеёй подколодной ползать станет. — Это точно, — признал Середин. — Есть в мире люди, что всё только на деньги переводят, а есть те, что успехи свои измеряют совестью. И стена меж ними столь крепкая, что одним других вовеки не понять.

    — Олег Яновский · книга
19. «

    Государство — оно ведь бездушно, как механический автомат.

    Государство — оно ведь бездушно, как механический автомат.

    — Князь. Заклинатель · книга
20. «

    Но энергия сама по себе не принадлежит ни злу, ни добру. Весь вопрос в том, как её использовать. Можно сбросить атомную бомбу на Хиросиму, а можно спрятать её в реактор ледокола. Можно пробивать динамитом тоннели, а можно взрывать мосты.

    Но энергия сама по себе не принадлежит ни злу, ни добру. Весь вопрос в том, как её использовать. Можно сбросить атомную бомбу на Хиросиму, а можно спрятать её в реактор ледокола. Можно пробивать динамитом тоннели, а можно взрывать мосты.

    — Олег Середин · книга