10 фраз Александра Рафаиловича Кугеля, которые запоминаются

Ниже 10 цитат Александра Рафаиловича Кугеля — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Основная черта человеческой натуры, думается мне, есть легкомыслие. А в особенности натуры активной и действенной. Легкомыслие помогает жить. Без легкомыслия не было бы оптимизма, а не будь оптимизма, нечем было бы поддержать бодрость духа и волю к жизни. Легкомыслие дает уверенность, развертывает крылья, порождает надежду.

   Основная черта человеческой натуры, думается мне, есть легкомыслие. А в особенности натуры активной и действенной. Легкомыслие помогает жить. Без легкомыслия не было бы оптимизма, а не будь оптимизма, нечем было бы поддержать бодрость духа и волю к жизни. Легкомыслие дает уверенность, развертывает крылья, порождает надежду.

   — Листья с Дерева · книга
2. «

   Слышишь часто фразу: «Хотелось бы вычеркнуть прошлое!» Как высокомерно! Ну, вот, оно вычеркнуто — все сплошь, без начала, без конца. Продолжения не следует. Над вечной пропастью повисла глава, к которой не подберешь нумерации.

   Слышишь часто фразу: «Хотелось бы вычеркнуть прошлое!» Как высокомерно! Ну, вот, оно вычеркнуто — все сплошь, без начала, без конца. Продолжения не следует. Над вечной пропастью повисла глава, к которой не подберешь нумерации.

   — Листья с Дерева · книга
3. «

   Если то, что должно случиться, непременно случится, если бесполезна борьба, если жизнь безудержно идет к окончательному аукциону, – большая часть речей становится действительно бесцельным словоизлиянием. От слова отнимается самое драгоценное его свойство – способность сделаться действенным орудием, способность влиять, заражать, целесообразно направить жизнь. И тогда, точно, самое лучшее – молчание.

   Если то, что должно случиться, непременно случится, если бесполезна борьба, если жизнь безудержно идет к окончательному аукциону, – большая часть речей становится действительно бесцельным словоизлиянием. От слова отнимается самое драгоценное его свойство – способность сделаться действенным орудием, способность влиять, заражать, целесообразно направить жизнь. И тогда, точно, самое лучшее – молчание.
4. «

   Когда сердцу и уму ясна обреченность жизни и бесполезность борьбы, когда внутренний мир такой холодный и усталый, что не знает, какое собственно выбрать «направление» – жить или застрелиться» – люди вырабатывают свой особенный диалог, очень мало похожий на разговор действенной жизни.... Стоя в стороне от жизни, подчиняясь ее течению, эти пассивные натуры больше разговаривают про себя и для себя, чем для дела.

   Когда сердцу и уму ясна обреченность жизни и бесполезность борьбы, когда внутренний мир такой холодный и усталый, что не знает, какое собственно выбрать «направление» – жить или застрелиться» – люди вырабатывают свой особенный диалог, очень мало похожий на разговор действенной жизни.... Стоя в стороне от жизни, подчиняясь ее течению, эти пассивные натуры больше разговаривают про себя и для себя, чем для дела.
5. «

   — В женщинах, — сказал он мне однажды, — самое важное, это — драматическое движение. — Это что такое? — А это когда у нее внуки, например, а я верю, что она девушка.

   — В женщинах, — сказал он мне однажды, — самое важное, это — драматическое движение. — Это что такое? — А это когда у нее внуки, например, а я верю, что она девушка.

   — Листья с Дерева · книга
6. «

   Он был так наивен, так грациозно циничен в своем неведении добра и зла.

   Он был так наивен, так грациозно циничен в своем неведении добра и зла.

   — Листья с Дерева · книга
7. «

   Ненужность разговоров вытекает из общего настроения обреченных судьбе людей.

   Ненужность разговоров вытекает из общего настроения обреченных судьбе людей.
8. «

   Всем своим видом она говорила: «Я стала тише и сосредоточеннее, ибо прошла через большое страдание и, хотя, не показываю этого, однако, не могу настолько не показать, чтобы уже совсем не было заметно.»

   Всем своим видом она говорила: «Я стала тише и сосредоточеннее, ибо прошла через большое страдание и, хотя, не показываю этого, однако, не могу настолько не показать, чтобы уже совсем не было заметно.»

   — Листья с Дерева · книга
9. «

   Всякий человек есть жертва своего темперамента, если только темперамент не принесен в жертву человеком, что наблюдается не менее часто.

   Всякий человек есть жертва своего темперамента, если только темперамент не принесен в жертву человеком, что наблюдается не менее часто.

   — Листья с Дерева · книга
10. «

    И сама возможность глядеть и озирать нашу жизнь есть уже источник огромной радости, независимо от того, понимаешь ли то, что видишь, и вникаешь ли в смысл видимого.

    И сама возможность глядеть и озирать нашу жизнь есть уже источник огромной радости, независимо от того, понимаешь ли то, что видишь, и вникаешь ли в смысл видимого.

    — Листья с Дерева · книга