22 сильных цитаты Александры Черченя

Александра Черчень — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 22 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Как там Ла-Шавоир сказал? По всем вопросам — к Ришаль. Значит, идем искать горгону, ведь медлить нельзя. Как и бесконечно бояться. Аристова я или не Аристова?! Мы — белая кость Российской империи! Мы выжили при Советском Союзе и не потеряли знаний и гордости рода. И пусть я последняя его представительница и на мне, как на женщине, он прервется, но это же не причина не соответствовать? Отец бы оценил такой порыв… если бы был жив. К сожалению, тут уж точно без вариантов. Война есть война.

   Как там Ла-Шавоир сказал? По всем вопросам — к Ришаль. Значит, идем искать горгону, ведь медлить нельзя. Как и бесконечно бояться. Аристова я или не Аристова?! Мы — белая кость Российской империи! Мы выжили при Советском Союзе и не потеряли знаний и гордости рода. И пусть я последняя его представительница и на мне, как на женщине, он прервется, но это же не причина не соответствовать? Отец бы оценил такой порыв… если бы был жив. К сожалению, тут уж точно без вариантов. Война есть война.

   — Юлия Аристова · книга
2. «

   Она зашла в мою комнату, хлопком включила свет, удовлетворенно осмотрела посвежевшее за время нашего отсутствия помещение, пожелала спокойной ночи и вышла. Дверь со стуком закрылась — свет погас. Я хлопнула в ладоши. Ничего. Нет, ну это точно издевательство какое-то!

   Она зашла в мою комнату, хлопком включила свет, удовлетворенно осмотрела посвежевшее за время нашего отсутствия помещение, пожелала спокойной ночи и вышла. Дверь со стуком закрылась — свет погас. Я хлопнула в ладоши. Ничего. Нет, ну это точно издевательство какое-то!

   — Юлия Аристова · книга
3. «

   Боль, тоска, депрессия… Значит, скоро сессия?

   Боль, тоска, депрессия… Значит, скоро сессия?

   — Факультет интриг и пакостей. Книга первая. Три флакона авантюры · книга
4. «

   – Прелесть моя, иди сюда, – ласково проворковала я, впрочем, не торопясь тянуть к попугаю руки. – Я так похож на дурака? – поразился пернатый. – Ну знаешь… – Я села на пол и подмигнула фениксу. – Судя по твоим же заверениям, попка – дурак. – Попка – дурак с хорошо развитым чувством самосохранения, что делает его в разы умнее.

   – Прелесть моя, иди сюда, – ласково проворковала я, впрочем, не торопясь тянуть к попугаю руки. – Я так похож на дурака? – поразился пернатый. – Ну знаешь… – Я села на пол и подмигнула фениксу. – Судя по твоим же заверениям, попка – дурак. – Попка – дурак с хорошо развитым чувством самосохранения, что делает его в разы умнее.

   — Кеша · книга
5. «

   В чувство привёл рывок за шиворот и зло-о-ой баритон над ухом: — Маэжи, что ЭТО такое? — Заказ прибыл! — весело ответил девичий голос. — Я заказывал солидного, опытного как там... психейлога. А это кто?! Ты кого мне притащила?! — Но, Кикки, дорогой, неужели ты думаешь, сбить настройки миров и вытащить тебе кого-то, хоть отдалённо подходящего под заданные параметры, так просто? — оскорблённо поинтересовалась Маэжи.

   В чувство привёл рывок за шиворот и зло-о-ой баритон над ухом: — Маэжи, что ЭТО такое? — Заказ прибыл! — весело ответил девичий голос. — Я заказывал солидного, опытного как там... психейлога. А это кто?! Ты кого мне притащила?! — Но, Кикки, дорогой, неужели ты думаешь, сбить настройки миров и вытащить тебе кого-то, хоть отдалённо подходящего под заданные параметры, так просто? — оскорблённо поинтересовалась Маэжи.

   — Юлия Аристова · книга
6. «

   Как только мы вырулили на полупустынную дорогу, я постепенно начала набирать скорость, чувствуя, как ветер, врывающийся в окно, треплет волосы, расплетает косу и… раздувает костер моей ярости все ярче. И еще мне почему-то захотелось полноценного скандала. Взаимного, ***! Поэтому я стащила экранирующий перстень и, так же не глядя, швырнула в сидящего рядом болотника, с удовольствием ощущая его резкий выдох. А что такое, драгоценный?! Ты хотел моих эмоций?! Вчера был в таком восторге! Ты желал второго. Так вот она я! И будем мы с тобой делить все… пока я этого хочу, сволочь зеленая с исключительными правами использования объекта!

   Как только мы вырулили на полупустынную дорогу, я постепенно начала набирать скорость, чувствуя, как ветер, врывающийся в окно, треплет волосы, расплетает косу и… раздувает костер моей ярости все ярче. И еще мне почему-то захотелось полноценного скандала. Взаимного, ***! Поэтому я стащила экранирующий перстень и, так же не глядя, швырнула в сидящего рядом болотника, с удовольствием ощущая его резкий выдох. А что такое, драгоценный?! Ты хотел моих эмоций?! Вчера был в таком восторге! Ты желал второго. Так вот она я! И будем мы с тобой делить все… пока я этого хочу, сволочь зеленая с исключительными правами использования объекта!

   — Юлия Аристова · книга
7. «

   — Стало быть, родственница Гудвина встретила остроухого, тот ее увидел во втором облике, так сказать, и бац — любовь и феромоны? — Это я попыталась донести до зеленого, что не чужда дедукции. — Почти, — снисходительно посмотрел на меня Ла-Шавоир. — На деле знакомы они были давно, и даже вполне неплохо и с удовольствием общались. А потом… тут вы правы. Он ее увидел — и все. Через месяц — ни посла, ни девушки… А когда послали протест в Аквамарин, то нам сообщили — дева уже на втором месяце беременности и готовится к свадьбе. Что тут можно сделать? — Только пожелать счастья, благополучия, а самим материться сквозь зубы, — опять высказалась я.

   — Стало быть, родственница Гудвина встретила остроухого, тот ее увидел во втором облике, так сказать, и бац — любовь и феромоны? — Это я попыталась донести до зеленого, что не чужда дедукции. — Почти, — снисходительно посмотрел на меня Ла-Шавоир. — На деле знакомы они были давно, и даже вполне неплохо и с удовольствием общались. А потом… тут вы правы. Он ее увидел — и все. Через месяц — ни посла, ни девушки… А когда послали протест в Аквамарин, то нам сообщили — дева уже на втором месяце беременности и готовится к свадьбе. Что тут можно сделать? — Только пожелать счастья, благополучия, а самим материться сквозь зубы, — опять высказалась я.

   — Юлия Аристова · книга
8. «

   — Мери, так лето же! — пожал плечами парень с таким видом, как будто это все объясняло. Потом он заметил меня, посмотрел заинтересованным взглядом и, картинно откидывая со лба смоляную прядь, вкрадчиво поинтересовался: — А кто эта прекрасная барышня? Меня одарили улыбкой записного сердцееда и прогулялись по фигуре еще раз более откровенным взглядом. Ой, мама… Он же призрак! Что это за мир такой?! — Это Юлия, — представила меня хранительница дома. — Риале господина Феликса. Минута молчания. Притом отнюдь не скорбная. Я бы сказала, радостная неимоверно, так как на лицах прислуги расцветало такое счастливое выражение, что мне стало жутко.

   — Мери, так лето же! — пожал плечами парень с таким видом, как будто это все объясняло. Потом он заметил меня, посмотрел заинтересованным взглядом и, картинно откидывая со лба смоляную прядь, вкрадчиво поинтересовался: — А кто эта прекрасная барышня? Меня одарили улыбкой записного сердцееда и прогулялись по фигуре еще раз более откровенным взглядом. Ой, мама… Он же призрак! Что это за мир такой?! — Это Юлия, — представила меня хранительница дома. — Риале господина Феликса. Минута молчания. Притом отнюдь не скорбная. Я бы сказала, радостная неимоверно, так как на лицах прислуги расцветало такое счастливое выражение, что мне стало жутко.

   — Юлия Аристова · книга
9. «

   — И что дальше? — Мне стало реально интересно! — А дальше они смутили умы наших женщин, — тоскливо протянул Ла-Шавоир. — Почти весь женский персонал дворца проникся к ним нежными чувствами. Но эти черствые эгоисты отвергли наших прекрасных дев и даже высказались на тему их несоответствия вкусам эльфийского народа! Я немного подумала и решила, что понимаю «черствых эгоистов». Вот только вопрос: почему местные дамы прониклись прелестью эльфов? Они ведь не извращенки… Ну, теоретически.

   — И что дальше? — Мне стало реально интересно! — А дальше они смутили умы наших женщин, — тоскливо протянул Ла-Шавоир. — Почти весь женский персонал дворца проникся к ним нежными чувствами. Но эти черствые эгоисты отвергли наших прекрасных дев и даже высказались на тему их несоответствия вкусам эльфийского народа! Я немного подумала и решила, что понимаю «черствых эгоистов». Вот только вопрос: почему местные дамы прониклись прелестью эльфов? Они ведь не извращенки… Ну, теоретически.

   — Юлия Аристова · книга
10. «

    Все просто… Друг — простит промах. Укажет на брешь, а не ударит в нее. Друг — поддержит, а не толкнет обратно в яму. Но тащить на себе не станет!

    Все просто… Друг — простит промах. Укажет на брешь, а не ударит в нее. Друг — поддержит, а не толкнет обратно в яму. Но тащить на себе не станет!

    — Факультет интриг и пакостей. Книга первая. Три флакона авантюры · книга
11. «

    – Мы мирно идем навестить свою почившую родню. Кстати, тоже очень мирную! В умертвия не превращались, призраками не становились. Идеальные покойники! Никакого беспокойства смотрителям кладбища! – Ага, а стало быть, то, что мы, вполне живые, ночью топаем на кладбище навестить почившую родню, – это в порядке вещей. Притом топаем с рюкзаками и попугаем. Видать, первое – для застолья, а второе… для развлечения.

    – Мы мирно идем навестить свою почившую родню. Кстати, тоже очень мирную! В умертвия не превращались, призраками не становились. Идеальные покойники! Никакого беспокойства смотрителям кладбища! – Ага, а стало быть, то, что мы, вполне живые, ночью топаем на кладбище навестить почившую родню, – это в порядке вещей. Притом топаем с рюкзаками и попугаем. Видать, первое – для застолья, а второе… для развлечения.

    — Лали · книга
12. «

    Марионетки, которые умеют дергаться сами, и надо лишь корректировать их движения, гораздо более ценны, чем тупые исполнители.

    Марионетки, которые умеют дергаться сами, и надо лишь корректировать их движения, гораздо более ценны, чем тупые исполнители.

    — Факультет интриг и пакостей. Книга первая. Три флакона авантюры · книга
13. «

    — Ты рушишь мои радужные замки, — уныло поведал синеглазый. — Разбиваешь на осколки зеркало мечты! Выдираешь мне сердце! Я ухожу! Ухожу в печали, с рваной раной в груди, и если я умру тут же за углом, это будет исключительно на твой совести, безжалостное членистоногое! — Лель, за углом — дом мадам Жоржетт, — улыбнулся эльф, с иронией наблюдая за разворачивающейся комедией. — Если тебе там от чего и светит умереть, то явно не от озвученного.

    — Ты рушишь мои радужные замки, — уныло поведал синеглазый. — Разбиваешь на осколки зеркало мечты! Выдираешь мне сердце! Я ухожу! Ухожу в печали, с рваной раной в груди, и если я умру тут же за углом, это будет исключительно на твой совести, безжалостное членистоногое! — Лель, за углом — дом мадам Жоржетт, — улыбнулся эльф, с иронией наблюдая за разворачивающейся комедией. — Если тебе там от чего и светит умереть, то явно не от озвученного.

    — Элливир · книга
14. «

    Быть «прелесть, какой дурочкой» гораздо проще, чем просто «умной девушкой»! Хотя бы потому, что, в отличие от ума, глупость в подтверждениях не нуждается… Проще, легче, удобнее. Глупышкам многое сходит с рук. Глупышек просто не принимают в расчет.

    Быть «прелесть, какой дурочкой» гораздо проще, чем просто «умной девушкой»! Хотя бы потому, что, в отличие от ума, глупость в подтверждениях не нуждается… Проще, легче, удобнее. Глупышкам многое сходит с рук. Глупышек просто не принимают в расчет.

    — Факультет интриг и пакостей. Книга первая. Три флакона авантюры · книга
15. «

    — Ты такая маленькая, — неожиданно сказал кикимор. — Именно морально. И очень-очень доверчивая. Тянешься к любому теплу хорошего отношения и без малейшей опаски идешь «в руки». — Кошка, — развела руками, непонятно почему светло улыбаясь. — А если маленькая, то котенок. А они именно такие. Настороженность приходит с возрастом и опытом. Но знаешь… жить так, как я живу сейчас, — чудесно, ведь это позволяет погружаться в хорошие эмоции без остатка, растворяться в них и не думать о плохом, которое неизбежно держит якорем. — Без якоря можно потеряться, — задумчиво проговорил Феликс. — И разбиться.

    — Ты такая маленькая, — неожиданно сказал кикимор. — Именно морально. И очень-очень доверчивая. Тянешься к любому теплу хорошего отношения и без малейшей опаски идешь «в руки». — Кошка, — развела руками, непонятно почему светло улыбаясь. — А если маленькая, то котенок. А они именно такие. Настороженность приходит с возрастом и опытом. Но знаешь… жить так, как я живу сейчас, — чудесно, ведь это позволяет погружаться в хорошие эмоции без остатка, растворяться в них и не думать о плохом, которое неизбежно держит якорем. — Без якоря можно потеряться, — задумчиво проговорил Феликс. — И разбиться.

    — Феликс Ла-Шавоир · книга
16. «

    – Забавная штука жизнь, – шелестом прозвучал под сводами баритон. – Очень, – тихо согласилась Мышка. Я лишь улыбнулась, медленно уплывая в сон. И правда, забавная. Все так обернулось… Но нас трое, и это хорошо. Трое – это лучше, чем одна. И мы связаны. А значит, мы друг за друга. Значит, мы – сила!

    – Забавная штука жизнь, – шелестом прозвучал под сводами баритон. – Очень, – тихо согласилась Мышка. Я лишь улыбнулась, медленно уплывая в сон. И правда, забавная. Все так обернулось… Но нас трое, и это хорошо. Трое – это лучше, чем одна. И мы связаны. А значит, мы друг за друга. Значит, мы – сила!

    — Кеша · книга
17. «

    Любовь так вообще – самая дорогая вещь из возможных. Она многокомпонентна, и, соответственно, рисков с ней сопряжено в десятки раз больше, чем с какой-то одной из ее граней. Немногие решаются. Не все ее в силах предложить, и еще меньше людей решаются приобрести.

    Любовь так вообще – самая дорогая вещь из возможных. Она многокомпонентна, и, соответственно, рисков с ней сопряжено в десятки раз больше, чем с какой-то одной из ее граней. Немногие решаются. Не все ее в силах предложить, и еще меньше людей решаются приобрести.

    — Алинро Нар-Харз · книга
18. «

    Оставь свои комментарии при себе! Если что-то не устраивает, мои двери всегда открыты. Для выхода…

    Оставь свои комментарии при себе! Если что-то не устраивает, мои двери всегда открыты. Для выхода…

    — Факультет интриг и пакостей. Книга первая. Три флакона авантюры · книга
19. «

    Ночь снисходительна, она не выдаст… Она — всеобщая мать, которая даст покой в своих объятиях, скроет в тенях и никому не расскажет о выплаканных у нее на руках слезах.

    Ночь снисходительна, она не выдаст… Она — всеобщая мать, которая даст покой в своих объятиях, скроет в тенях и никому не расскажет о выплаканных у нее на руках слезах.

    — Факультет интриг и пакостей. Книга первая. Три флакона авантюры · книга
20. «

    – Если с девочкой что-то случится… Кеша невинно хлопнул глазами и сказал: – Нет, я, конечно, в меру сил и возможностей… Но я же такой маленький и слабенький! – Если не убережешь, то будешь еще и дохленький.

    – Если с девочкой что-то случится… Кеша невинно хлопнул глазами и сказал: – Нет, я, конечно, в меру сил и возможностей… Но я же такой маленький и слабенький! – Если не убережешь, то будешь еще и дохленький.

    — Кеша · книга