67 цитат Александры Макаровы — читать онлайн

Подборка из 67 цитат Александры Макаровы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Вы одержимы, утратили здравый смысл во имя реализации безумных идей, которые приносят безумные деньги. Так еще и пропагандируете эти идеи, это маниакальное стремление к успеху любой ценой! Призываете жить одним днем, покупать и потреблять, игнорируя реальность. В погоне за навязанными рекламой идеалами люди гибнут, а на их месте остаются лишь манекены, мертвые внутри, но тщательно вылизанные снаружи.

   Вы одержимы, утратили здравый смысл во имя реализации безумных идей, которые приносят безумные деньги. Так еще и пропагандируете эти идеи, это маниакальное стремление к успеху любой ценой! Призываете жить одним днем, покупать и потреблять, игнорируя реальность. В погоне за навязанными рекламой идеалами люди гибнут, а на их месте остаются лишь манекены, мертвые внутри, но тщательно вылизанные снаружи.

   — Нас рано хоронить · книга
2. «

   Жить. Как много в этом слове, и лишь немногие живут по-настоящему. Иногда мне кажется, что вокруг одни манекены. Они спят, ходят на работу, закидывают в себя еду и алкоголь, ездят на машинах и в переполненных автобусах, глядя на меня сквозь грязные стекла пустыми глазницами. Тысячи людей проносятся мимо, а я стою посреди улицы и вижу перед собой лишь тени, сотканные из безразличия.

   Жить. Как много в этом слове, и лишь немногие живут по-настоящему. Иногда мне кажется, что вокруг одни манекены. Они спят, ходят на работу, закидывают в себя еду и алкоголь, ездят на машинах и в переполненных автобусах, глядя на меня сквозь грязные стекла пустыми глазницами. Тысячи людей проносятся мимо, а я стою посреди улицы и вижу перед собой лишь тени, сотканные из безразличия.

   — Мой личный драмтеатр · книга
3. «

   Может быть, я умру в одиночестве, может быть, никто никогда так и не разгадает, что же таится в глубине этих глаз, но я буду верна себе и от этого счастлива. Ведь уважать себя, принимать, ценить, любить и никогда не продавать душу – не это ли самое важное?

   Может быть, я умру в одиночестве, может быть, никто никогда так и не разгадает, что же таится в глубине этих глаз, но я буду верна себе и от этого счастлива. Ведь уважать себя, принимать, ценить, любить и никогда не продавать душу – не это ли самое важное?

   — Мой личный драмтеатр · книга
4. «

   В определенный период жизни наступает момент, когда тебе уже все равно, есть друзья или нет, любит тебя кто-то или нет, нравишься ты соседям или не очень. Главное — быть в ладу с самим собой, но и это не всегда выходит. Постепенно появляется что-то такое во взгляде, чего люди начинают бояться, и держатся от тебя подальше, а ты уже входишь во вкус и специально проверяешь их на прочность. Пока ни один не выстоял.

   В определенный период жизни наступает момент, когда тебе уже все равно, есть друзья или нет, любит тебя кто-то или нет, нравишься ты соседям или не очень. Главное — быть в ладу с самим собой, но и это не всегда выходит. Постепенно появляется что-то такое во взгляде, чего люди начинают бояться, и держатся от тебя подальше, а ты уже входишь во вкус и специально проверяешь их на прочность. Пока ни один не выстоял.

   — Нас рано хоронить · книга
5. «

   Обычно взрослые невероятно скучны. Ипотеки, вирусы, кризисы, простатит и морщины. Мне бы о высоком, прекрасном, прозрачном, а ни все про быт, деньги и мировое господство. Слишком близко к земле, слишком холодно. Когда тебе тридцать, никто не будет целовать тихонько в шею летним вечером и дрожать от прикосновения рук.

   Обычно взрослые невероятно скучны. Ипотеки, вирусы, кризисы, простатит и морщины. Мне бы о высоком, прекрасном, прозрачном, а ни все про быт, деньги и мировое господство. Слишком близко к земле, слишком холодно. Когда тебе тридцать, никто не будет целовать тихонько в шею летним вечером и дрожать от прикосновения рук.

   — Нас рано хоронить · книга
6. «

   Какой бы ни был сильный человек, или зверь, забота нужна всем, особенно, когда этот сильный человек «ломается». Нужны теплые руки, их ласковое прикосновение, добрый взгляд, молчаливое единение и надежная защита. Склонить голову пред тем, кому ты доверяешь, не стыдно, только найти «своего человека» дано, наверное, не каждому. Мы ошибаемся, испытываем боль, а потом, застегиваясь на все пуговки внутри себя, из-за страха испытать это снова, часто упускаем что-то действительно важное. Играя роли, забываем о простых эмоциональных потребностях и пытаемся доказать самим себе, что это лишнее бремя.

   Какой бы ни был сильный человек, или зверь, забота нужна всем, особенно, когда этот сильный человек «ломается». Нужны теплые руки, их ласковое прикосновение, добрый взгляд, молчаливое единение и надежная защита. Склонить голову пред тем, кому ты доверяешь, не стыдно, только найти «своего человека» дано, наверное, не каждому. Мы ошибаемся, испытываем боль, а потом, застегиваясь на все пуговки внутри себя, из-за страха испытать это снова, часто упускаем что-то действительно важное. Играя роли, забываем о простых эмоциональных потребностях и пытаемся доказать самим себе, что это лишнее бремя.

   — Мой личный драмтеатр · книга
7. «

   Капельки на стекле после дождя — это различные жизненные ситуации, через которые мы прошли. Они вместе создают загадочную картинку, однако на самом деле мешают отчетливо видеть. Искажают. Вводят в заблуждение. Все смотрят на мир сквозь призму собственного опыта, потирая шишки на голове от многочисленных ударов, поэтому никогда нельзя точно сказать, что есть истина. Проще оставить так и многозначительно молчать, а можно открыть окно и протереть его как следует, но тут нужен грамотный психолог или верный друг.

   Капельки на стекле после дождя — это различные жизненные ситуации, через которые мы прошли. Они вместе создают загадочную картинку, однако на самом деле мешают отчетливо видеть. Искажают. Вводят в заблуждение. Все смотрят на мир сквозь призму собственного опыта, потирая шишки на голове от многочисленных ударов, поэтому никогда нельзя точно сказать, что есть истина. Проще оставить так и многозначительно молчать, а можно открыть окно и протереть его как следует, но тут нужен грамотный психолог или верный друг.

   — Нас рано хоронить · книга
8. «

   Сломанные дети. Слишком рано. Слишком страшно. Они погрузились во тьму еще до того, как познали все радости света.

   Сломанные дети. Слишком рано. Слишком страшно. Они погрузились во тьму еще до того, как познали все радости света.

   — Нас рано хоронить · книга
9. «

   Ей порой казалось, на свете не осталось здравомыслящих особей женского пола. Они все были одержимы молодостью и внешним лоском, пытаясь идти против законов природы, уродовали лица и тела, моделируя себя как машину. Машину, которую можно трахать. Все ее знакомые усердно тюнинговались, чтобы продаться подороже, повысить свою рыночную стоимость. Ради чего? Чтобы по пятницам давиться устрицами, которые они ненавидят, в угоду модным тенденциям, жариться не на российских курортах, а на европейском побережье и прикрывать свои телеса не подделками дорогих брендов, а оригиналами. Только вот они не осознавали, что сами давно превратились в дешевые копии друг друга.

   Ей порой казалось, на свете не осталось здравомыслящих особей женского пола. Они все были одержимы молодостью и внешним лоском, пытаясь идти против законов природы, уродовали лица и тела, моделируя себя как машину. Машину, которую можно трахать. Все ее знакомые усердно тюнинговались, чтобы продаться подороже, повысить свою рыночную стоимость. Ради чего? Чтобы по пятницам давиться устрицами, которые они ненавидят, в угоду модным тенденциям, жариться не на российских курортах, а на европейском побережье и прикрывать свои телеса не подделками дорогих брендов, а оригиналами. Только вот они не осознавали, что сами давно превратились в дешевые копии друг друга.

   — Нас рано хоронить · книга
10. «

    Наблюдая за прохожими, счастливо бредущими, держась за руки, она пообещала себе больше не сворачивать с чистой дороги в чужие подворотни, не запрыгивать в попутки, несущиеся в противоположном направлении, не подстраиваться под чьи-то представления о жизни. У нее будет свой хэппи-энд, собственный, но для начала нужно завершить начатую трансформацию и окончательно избавить от рюкзака с камнями, практически приросшего к спине, который она терпеливо отдирала, невзирая на боль.

    Наблюдая за прохожими, счастливо бредущими, держась за руки, она пообещала себе больше не сворачивать с чистой дороги в чужие подворотни, не запрыгивать в попутки, несущиеся в противоположном направлении, не подстраиваться под чьи-то представления о жизни. У нее будет свой хэппи-энд, собственный, но для начала нужно завершить начатую трансформацию и окончательно избавить от рюкзака с камнями, практически приросшего к спине, который она терпеливо отдирала, невзирая на боль.

    — Нас рано хоронить · книга
11. «

    Не существует хороших и плохих жен/мужей/друзей/любовников. Есть подходящие лично вам люди и неподходящие. Если пазл не складывается — не мучайте друг друга, найдите в себе смелость это признать. Уметь отпускать, так же, как и уметь уходить — это про достоинство.

    Не существует хороших и плохих жен/мужей/друзей/любовников. Есть подходящие лично вам люди и неподходящие. Если пазл не складывается — не мучайте друг друга, найдите в себе смелость это признать. Уметь отпускать, так же, как и уметь уходить — это про достоинство.

    — Нас рано хоронить · книга
12. «

    У моей бабушки на даче были ровные ряды грядок с клубникой. Аккуратные, ухоженные, без единого сорняка. В самом конце участка стоял компост, вокруг – буйство осоки. Однажды я заметила, что в ее зарослях спрятаны несколько кустиков ягод. Я не поверила своим глазам, когда обнаружила, что на них росла самая крупная, самая сочная, кроваво-алая виктория. Каждая размером с мой детский кулак. Так и в жизни. Мы цепляемся за очевидные преимущества, но не всегда видим то лучшее, что скрыто от невнимательного взгляда.

    У моей бабушки на даче были ровные ряды грядок с клубникой. Аккуратные, ухоженные, без единого сорняка. В самом конце участка стоял компост, вокруг – буйство осоки. Однажды я заметила, что в ее зарослях спрятаны несколько кустиков ягод. Я не поверила своим глазам, когда обнаружила, что на них росла самая крупная, самая сочная, кроваво-алая виктория. Каждая размером с мой детский кулак. Так и в жизни. Мы цепляемся за очевидные преимущества, но не всегда видим то лучшее, что скрыто от невнимательного взгляда.

    — Мой личный драмтеатр · книга
13. «

    Когда у человека тонкая душевная организация, то не избежать разрывов. Их приходится периодически штопать, так что с годами он становится похож на лоскутное одеяло. Снаружи — оригинально, но если вывернуть наизнанку — так себе зрелище. Толстокожим быть полезнее, поэтому периодически перед людьми встает вопрос — наращивать броню или остаться настоящим? Женя наконец-то четко осознала, что для нее главное жить, а не существовать, и ей очень хотелось научиться «не рваться», быть цельным полотном, чтобы накрывать других своим теплом и заботой, тех, кто в этом больше всего нуждается.

    Когда у человека тонкая душевная организация, то не избежать разрывов. Их приходится периодически штопать, так что с годами он становится похож на лоскутное одеяло. Снаружи — оригинально, но если вывернуть наизнанку — так себе зрелище. Толстокожим быть полезнее, поэтому периодически перед людьми встает вопрос — наращивать броню или остаться настоящим? Женя наконец-то четко осознала, что для нее главное жить, а не существовать, и ей очень хотелось научиться «не рваться», быть цельным полотном, чтобы накрывать других своим теплом и заботой, тех, кто в этом больше всего нуждается.

    — Нас рано хоронить · книга
14. «

    Безопасность – вот, что я ищу. Я очень долго не могла сформулировать, что же для меня главное в отношениях с людьми. Теперь поняла. БЕЗОПАСНОСТЬ. Не только физическая, но и эмоциональная. Я хочу не бояться быть собой, не играть роли, не скрывать шрамы, и при этом быть уверенной в том, что меня принимают. Не жалеют, а принимают, настоящей, со всем моим багажом. Я устала всю жизнь прятаться в панцирь, как черепаха, устала наращивать броню и утаивать свою историю, опасаясь очередных издевок.

    Безопасность – вот, что я ищу. Я очень долго не могла сформулировать, что же для меня главное в отношениях с людьми. Теперь поняла. БЕЗОПАСНОСТЬ. Не только физическая, но и эмоциональная. Я хочу не бояться быть собой, не играть роли, не скрывать шрамы, и при этом быть уверенной в том, что меня принимают. Не жалеют, а принимают, настоящей, со всем моим багажом. Я устала всю жизнь прятаться в панцирь, как черепаха, устала наращивать броню и утаивать свою историю, опасаясь очередных издевок.

    — Мой личный драмтеатр · книга
15. «

    Пустота. Как она, оказывается, многогранна. И ощутима. Ее можно потрогать руками, в нее можно окунуться, в ней можно спрятаться и потеряться. Но в пустоте очень сложно дышать. Она хватает тебя за горло ледяной рукой, проводит когтями по ребрам, пока не вонзится в еле бьющееся сердце.

    Пустота. Как она, оказывается, многогранна. И ощутима. Ее можно потрогать руками, в нее можно окунуться, в ней можно спрятаться и потеряться. Но в пустоте очень сложно дышать. Она хватает тебя за горло ледяной рукой, проводит когтями по ребрам, пока не вонзится в еле бьющееся сердце.

    — Мой личный драмтеатр · книга
16. «

    Люди, которые не умеют мечтать, всегда будут пытаться уничтожить тех, кто на это способен.

    Люди, которые не умеют мечтать, всегда будут пытаться уничтожить тех, кто на это способен.

    — Мой личный драмтеатр · книга
17. «

    В ее жизни всегда была только работа, но не намеренно, просто так вышло, одиночество не планируют, оно, не спеша, на цыпочках, заходит в твою жизнь, и постепенно перевозит вещи, набивая, незаметно, собою все пространство.

    В ее жизни всегда была только работа, но не намеренно, просто так вышло, одиночество не планируют, оно, не спеша, на цыпочках, заходит в твою жизнь, и постепенно перевозит вещи, набивая, незаметно, собою все пространство.

    — Нас рано хоронить · книга
18. «

    Мне всегда казалось, что родители должны любить детей безусловно, вне зависимости от обстоятельств и жизненного сценария. Любить не только, когда он поступает так, как нам кажется правильным, но и если выбирает свой путь, отличный от родительских убеждений. Мы, люди, все очень разные, и ждать, что твой ребенок будет похож на тебя и проживет твою жизнь, реальную или воображаемую – это преступление. Преступление против личности.

    Мне всегда казалось, что родители должны любить детей безусловно, вне зависимости от обстоятельств и жизненного сценария. Любить не только, когда он поступает так, как нам кажется правильным, но и если выбирает свой путь, отличный от родительских убеждений. Мы, люди, все очень разные, и ждать, что твой ребенок будет похож на тебя и проживет твою жизнь, реальную или воображаемую – это преступление. Преступление против личности.

    — Мой личный драмтеатр · книга
19. «

    Когда ты выбиваешься из стандартной схемы, то на лбу постепенно появляется мишень, в которую каждая сволочь так и норовит запустить отравленную ядом стрелу.

    Когда ты выбиваешься из стандартной схемы, то на лбу постепенно появляется мишень, в которую каждая сволочь так и норовит запустить отравленную ядом стрелу.

    — Мой личный драмтеатр · книга
20. «

    Однажды ты просто принимаешь правила игры, которые тебе навязывают, и на все серьезные «почему» придумываешь язвительные шутки, забывая собственную правду. Высыпаешь блестки в мусорное ведро. Переодеваешься в черное и лично запускаешь катапульту в свои воздушные замки, смотря равнодушно, как они рушатся. Навсегда. Со временем человек ко всему привыкает, даже к заштопанной грудной клетке. Главное — не показывать шрамы. Не давать прикасаться. И не забывать улыбаться, чтобы никому вдруг не пришло в голову, что в тебе есть что-то большее, чем ты демонстрируешь.

    Однажды ты просто принимаешь правила игры, которые тебе навязывают, и на все серьезные «почему» придумываешь язвительные шутки, забывая собственную правду. Высыпаешь блестки в мусорное ведро. Переодеваешься в черное и лично запускаешь катапульту в свои воздушные замки, смотря равнодушно, как они рушатся. Навсегда. Со временем человек ко всему привыкает, даже к заштопанной грудной клетке. Главное — не показывать шрамы. Не давать прикасаться. И не забывать улыбаться, чтобы никому вдруг не пришло в голову, что в тебе есть что-то большее, чем ты демонстрируешь.

    — Нас рано хоронить · книга