68 лучших цитат — Александра Макарова

Подборка из 68 цитат Александры Макаровы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Пустота. Как она, оказывается, многогранна. И ощутима. Ее можно потрогать руками, в нее можно окунуться, в ней можно спрятаться и потеряться. Но в пустоте очень сложно дышать. Она хватает тебя за горло ледяной рукой, проводит когтями по ребрам, пока не вонзится в еле бьющееся сердце.

   Пустота. Как она, оказывается, многогранна. И ощутима. Ее можно потрогать руками, в нее можно окунуться, в ней можно спрятаться и потеряться. Но в пустоте очень сложно дышать. Она хватает тебя за горло ледяной рукой, проводит когтями по ребрам, пока не вонзится в еле бьющееся сердце.

   — Мой личный драмтеатр · книга
2. «

   Мокрые скамейки в каждом городе сияют одиночеством. В наше время даже наушники к телефону проводами не привязаны, с людьми так же. Каждый сам по себе.

   Мокрые скамейки в каждом городе сияют одиночеством. В наше время даже наушники к телефону проводами не привязаны, с людьми так же. Каждый сам по себе.

   — Нас рано хоронить · книга
3. «

   Я стала похожа на старую советскую куклу с огромными голубыми глазами и пластиковыми ресницами, которая постоянно твердит «мама», если ее наклонять из стороны в сторону. Я лежала на кровати, глядя в пустоту, я перестала ЖИТЬ, превратившись в анатомическое пособие. Вновь включился защитный механизм, заблокировав все эмоции.

   Я стала похожа на старую советскую куклу с огромными голубыми глазами и пластиковыми ресницами, которая постоянно твердит «мама», если ее наклонять из стороны в сторону. Я лежала на кровати, глядя в пустоту, я перестала ЖИТЬ, превратившись в анатомическое пособие. Вновь включился защитный механизм, заблокировав все эмоции.

   — Мой личный драмтеатр · книга
4. «

   Не писать для того, кто этим живет, губительно. Слова, спрятанные от мира, начинают драться с твоими клетками, разъедая организм изнутри. Они бьются о стенки кровеносных сосудов, пытаясь выбраться, не понимая и не принимая заточения. То в сердце, то в печени раздаются протестные возгласы с требование свободы. Самые главные из них объединяются в предложения, они становятся сильнее, группируются, вооружаются метафорами и эпитетами и выходят из-под контроля. Если продолжать делать вид, что их не существует, продолжать играть в прятки или предлагать сделки, рано или поздно не узнаешь своего отражения в зеркале. Протяни им руку и вытащи с баррикад на бумагу. Они нужны людям, они нужны тебе…

   Не писать для того, кто этим живет, губительно. Слова, спрятанные от мира, начинают драться с твоими клетками, разъедая организм изнутри. Они бьются о стенки кровеносных сосудов, пытаясь выбраться, не понимая и не принимая заточения. То в сердце, то в печени раздаются протестные возгласы с требование свободы. Самые главные из них объединяются в предложения, они становятся сильнее, группируются, вооружаются метафорами и эпитетами и выходят из-под контроля. Если продолжать делать вид, что их не существует, продолжать играть в прятки или предлагать сделки, рано или поздно не узнаешь своего отражения в зеркале. Протяни им руку и вытащи с баррикад на бумагу. Они нужны людям, они нужны тебе…

   — Нас рано хоронить · книга
5. «

   Когда уходит злость на человека, с которым тебя когда-то связывали отношения, остается только умиротворение. Появляется забытая нежность, но с привкусом грусти, ведь подсознательно ты понимаешь, что ничего не вернуть назад, однако пытаешься верить, что не все потеряно, что всегда есть шанс возродить былые чувства, вспоминая легенду о птице фениксе.

   Когда уходит злость на человека, с которым тебя когда-то связывали отношения, остается только умиротворение. Появляется забытая нежность, но с привкусом грусти, ведь подсознательно ты понимаешь, что ничего не вернуть назад, однако пытаешься верить, что не все потеряно, что всегда есть шанс возродить былые чувства, вспоминая легенду о птице фениксе.

   — Мой личный драмтеатр · книга
6. «

   Мы бежим по жизни, теряя и приобретая, мы считаем деньги, губим здоровье, тратим время на пустых людей, проводя его не там, где хочется, и не с теми, кто нужен. А что внутри? Что от вас останется, если снять все маски? Как выглядит ваш внутренний ребенок и чего он на самом деле хочет? Явно не Мартини и трешку в центре.

   Мы бежим по жизни, теряя и приобретая, мы считаем деньги, губим здоровье, тратим время на пустых людей, проводя его не там, где хочется, и не с теми, кто нужен. А что внутри? Что от вас останется, если снять все маски? Как выглядит ваш внутренний ребенок и чего он на самом деле хочет? Явно не Мартини и трешку в центре.

   — Мой личный драмтеатр · книга
7. «

   Когда железный занавес, который ты тщательно возводил долгие годы, крошится как мел, обнажается истина, и можно легко стать тем, кем хотел быть всегда, но боялся. Величайшая ценность — перестать играть в прятки с самим собой. Если не стыдно смотреть в глаза собственному отражению — ты победил.

   Когда железный занавес, который ты тщательно возводил долгие годы, крошится как мел, обнажается истина, и можно легко стать тем, кем хотел быть всегда, но боялся. Величайшая ценность — перестать играть в прятки с самим собой. Если не стыдно смотреть в глаза собственному отражению — ты победил.

   — Нас рано хоронить · книга
8. «

   Поймала себя на мысли, что я уже не помню, когда последний раз улыбалась. Искренне. Не помню, когда с удовольствием ела, не помню последнюю прочитанную книгу или хороший вечер с друзьями. Уже давно я живу в импровизированном театре драмы. Я и главный актер, и режиссер-постановщик, и продюсер. Все разговоры с подругами сводятся только к одной теме – теме моих страданий.

   Поймала себя на мысли, что я уже не помню, когда последний раз улыбалась. Искренне. Не помню, когда с удовольствием ела, не помню последнюю прочитанную книгу или хороший вечер с друзьями. Уже давно я живу в импровизированном театре драмы. Я и главный актер, и режиссер-постановщик, и продюсер. Все разговоры с подругами сводятся только к одной теме – теме моих страданий.

   — Мой личный драмтеатр · книга
9. «

   Много десятилетий женщины боролись за право выбора, за свободу быть собой, за независимость и самостоятельность, но, как показывает практика, так и не получили этого всего в полной степени. Большинство из нас намертво связаны цепями стереотипного сценария – сад/школа/институт/замужество/дети, разорвать которые мешают многочисленные страхи. Никто не хочет быть прикованной к столбу позора, пусть даже не реального, а воображаемого. Если вдруг пожелаешь вырваться с ленты конвейера – на тебя будут показывать пальцем, смеяться за спиной, обсуждать и осуждать.

   Много десятилетий женщины боролись за право выбора, за свободу быть собой, за независимость и самостоятельность, но, как показывает практика, так и не получили этого всего в полной степени. Большинство из нас намертво связаны цепями стереотипного сценария – сад/школа/институт/замужество/дети, разорвать которые мешают многочисленные страхи. Никто не хочет быть прикованной к столбу позора, пусть даже не реального, а воображаемого. Если вдруг пожелаешь вырваться с ленты конвейера – на тебя будут показывать пальцем, смеяться за спиной, обсуждать и осуждать.

   — Мой личный драмтеатр · книга
10. «

    Может быть, я умру в одиночестве, может быть, никто никогда так и не разгадает, что же таится в глубине этих глаз, но я буду верна себе и от этого счастлива. Ведь уважать себя, принимать, ценить, любить и никогда не продавать душу – не это ли самое важное?

    Может быть, я умру в одиночестве, может быть, никто никогда так и не разгадает, что же таится в глубине этих глаз, но я буду верна себе и от этого счастлива. Ведь уважать себя, принимать, ценить, любить и никогда не продавать душу – не это ли самое важное?

    — Мой личный драмтеатр · книга
11. «

    Самые сладкие плоды достаются через яростное внутреннее сопротивление. Можно всю жизнь подбирать то, что само падает под ноги, не найдя в себе сил дотянуться к вершине, но тогда придется давиться гнилью. Только по-настоящему отчаянные способны достигнуть пика, ободрав по пути кожу, будучи готовыми рискнуть всем. И лишь наступив на горло своим страхам, получишь шанс найти личный райский сад, став победителем по жизни.

    Самые сладкие плоды достаются через яростное внутреннее сопротивление. Можно всю жизнь подбирать то, что само падает под ноги, не найдя в себе сил дотянуться к вершине, но тогда придется давиться гнилью. Только по-настоящему отчаянные способны достигнуть пика, ободрав по пути кожу, будучи готовыми рискнуть всем. И лишь наступив на горло своим страхам, получишь шанс найти личный райский сад, став победителем по жизни.

    — Нас рано хоронить · книга
12. «

    Я надеюсь, что каждый рано или поздно осознает, как важно беречь внутренний мир других, не топтаться в нем в грязных ботинках, не бросать окурки, не плевать в самое дорогое. В человеке должен быть своеобразный фильтр, через который нужно пропускать все мысли, прежде чем их озвучивать. Негатив – в сторону, как кофейную гущу, а вот чистый, крепкий, бодрящий напиток положительной энергии уже можно аккуратно разливать по хрупким фарфоровым чашечкам людских душ.

    Я надеюсь, что каждый рано или поздно осознает, как важно беречь внутренний мир других, не топтаться в нем в грязных ботинках, не бросать окурки, не плевать в самое дорогое. В человеке должен быть своеобразный фильтр, через который нужно пропускать все мысли, прежде чем их озвучивать. Негатив – в сторону, как кофейную гущу, а вот чистый, крепкий, бодрящий напиток положительной энергии уже можно аккуратно разливать по хрупким фарфоровым чашечкам людских душ.

    — Мой личный драмтеатр · книга
13. «

    Она как будто пересаживалась с одного поезда на другой, не в силах добраться до точки назначения. Более того, в билете на месте конечного пункта была пустота.

    Она как будто пересаживалась с одного поезда на другой, не в силах добраться до точки назначения. Более того, в билете на месте конечного пункта была пустота.

    — Нас рано хоронить · книга
14. «

    Мир не меняется по взмаху волшебной палочки. Никогда все войны и болезни не исчезнут фантастическим образом. Это понимать больно, но необходимо. Реальность не делится на черное и белое, она красочна и многогранна, с тысячами оттенков. Каждый твой шаг навстречу другому человеку, каждый маленький хороший поступок, который иногда кажется пустяком, на самом деле является важной частичкой большой мозаики под названием «жизнь».

    Мир не меняется по взмаху волшебной палочки. Никогда все войны и болезни не исчезнут фантастическим образом. Это понимать больно, но необходимо. Реальность не делится на черное и белое, она красочна и многогранна, с тысячами оттенков. Каждый твой шаг навстречу другому человеку, каждый маленький хороший поступок, который иногда кажется пустяком, на самом деле является важной частичкой большой мозаики под названием «жизнь».

    — Мой личный драмтеатр · книга
15. «

    Глядя на эти казавшиеся ненастоящими разноцветные здания, пыталась понять, почему они мне не нравятся? Вокруг все чисто и аккуратно, территория еще не загажена отходами человеческой жизнедеятельности, мамы с колясками неторопливо прогуливаются по ровным асфальтированным тротуарам, и даже голуби, по моим подозрениям, стесняются гадить на лобовые стекла машин. Утопия, да и только. Обычно любое пространство, где я нахожусь, вызывает во мне гамму эмоций, но не в этот раз. Тут только пустота. Дунешь – и домики рухнут, как в сказке про трех поросят. Нет здесь истории, которая крепко привязывает к месту каждое дерево, каждый фонарный столб, льется из окон, проникает сквозь дорожные трещины и наделяет предметы душой.

    Глядя на эти казавшиеся ненастоящими разноцветные здания, пыталась понять, почему они мне не нравятся? Вокруг все чисто и аккуратно, территория еще не загажена отходами человеческой жизнедеятельности, мамы с колясками неторопливо прогуливаются по ровным асфальтированным тротуарам, и даже голуби, по моим подозрениям, стесняются гадить на лобовые стекла машин. Утопия, да и только. Обычно любое пространство, где я нахожусь, вызывает во мне гамму эмоций, но не в этот раз. Тут только пустота. Дунешь – и домики рухнут, как в сказке про трех поросят. Нет здесь истории, которая крепко привязывает к месту каждое дерево, каждый фонарный столб, льется из окон, проникает сквозь дорожные трещины и наделяет предметы душой.

    — Мой личный драмтеатр · книга
16. «

    Со всех ближайших улиц люди стекались группами, образуя единый поток. Кто-то нес плакаты с портретами Островского, кто-то размахивал флагами радикальных организаций, иные стояли по углам, переминаясь с ноги на ногу, держа в руках ватманы с нарисованными от руки ярко-красными слоганами. Девушку не покидало ощущение искусственности происходящего. Все выглядело как тщательно спланированная постановка. Видели. Знаем. В Киеве, в Минске, в Москве. Одни и те же кадры. Постепенно толпа становилась все гуще, насыщеннее, закипала, как кастрюля традиционного славянского борща, в котором по классическому рецепту идеально сочетались и свежее мясо, и темно-алая свекла, и озорная морковка, и, конечно же, хрустящая капуста.

    Со всех ближайших улиц люди стекались группами, образуя единый поток. Кто-то нес плакаты с портретами Островского, кто-то размахивал флагами радикальных организаций, иные стояли по углам, переминаясь с ноги на ногу, держа в руках ватманы с нарисованными от руки ярко-красными слоганами. Девушку не покидало ощущение искусственности происходящего. Все выглядело как тщательно спланированная постановка. Видели. Знаем. В Киеве, в Минске, в Москве. Одни и те же кадры. Постепенно толпа становилась все гуще, насыщеннее, закипала, как кастрюля традиционного славянского борща, в котором по классическому рецепту идеально сочетались и свежее мясо, и темно-алая свекла, и озорная морковка, и, конечно же, хрустящая капуста.

    — Нас рано хоронить · книга
17. «

    Живите честно, любите открыто, «питайтесь» правильно. Не позволяйте пичкать вас искусственными заменителями. Никто не знает когда будет поставлена точка. Тире между четырехзначными цифрами. Когда ресницы перестанут вздрагивать. Когда глаза будет уже не открыть.

    Живите честно, любите открыто, «питайтесь» правильно. Не позволяйте пичкать вас искусственными заменителями. Никто не знает когда будет поставлена точка. Тире между четырехзначными цифрами. Когда ресницы перестанут вздрагивать. Когда глаза будет уже не открыть.

    — Нас рано хоронить · книга
18. «

    Если сложно дышать — закройте глаза. Вспомните запах теплого хлеба. Почувствуйте на губах вкус сливочного сыра. Он как поцелуй с любимым человеком. Особенный. Чужие губы пахнут неловкостью и ошибками. Родные — осмысленным наслаждением, тихой радостью, что есть кому вдохнуть в тебя кислород, наполнить тебя жизнью.

    Если сложно дышать — закройте глаза. Вспомните запах теплого хлеба. Почувствуйте на губах вкус сливочного сыра. Он как поцелуй с любимым человеком. Особенный. Чужие губы пахнут неловкостью и ошибками. Родные — осмысленным наслаждением, тихой радостью, что есть кому вдохнуть в тебя кислород, наполнить тебя жизнью.

    — Нас рано хоронить · книга
19. «

    Алкоголь не выбирает кого губить — богатого или бедного, глупого или умного, красивого или уродливого — перед ним все равны, как и перед любой болезнью. Только вот болезнь эта не благородная, она не вызывает жалости, поэтому тщательно скрывается, покуда хватает ресурсов.

    Алкоголь не выбирает кого губить — богатого или бедного, глупого или умного, красивого или уродливого — перед ним все равны, как и перед любой болезнью. Только вот болезнь эта не благородная, она не вызывает жалости, поэтому тщательно скрывается, покуда хватает ресурсов.

    — Нас рано хоронить · книга
20. «

    У Жени была четкая гражданская позиция, простая и легко объяснимая. Она всем сердцем любила свою страну, в общем и целом поддерживала действующую власть, уважала, даже восхищалась нынешним лидером, но считала неприемлемыми любые попытки местечковых политиков манипулирования населением. Не умели они играть по-честному, не доросли, заботились не о людях, а о прибыли. Бюджеты оперативно «пилились», мэров, региональных министров и глав департаментов одного за другим сажали, а жители многострадального города N все больше погружались в отчаяние.

    У Жени была четкая гражданская позиция, простая и легко объяснимая. Она всем сердцем любила свою страну, в общем и целом поддерживала действующую власть, уважала, даже восхищалась нынешним лидером, но считала неприемлемыми любые попытки местечковых политиков манипулирования населением. Не умели они играть по-честному, не доросли, заботились не о людях, а о прибыли. Бюджеты оперативно «пилились», мэров, региональных министров и глав департаментов одного за другим сажали, а жители многострадального города N все больше погружались в отчаяние.

    — Нас рано хоронить · книга