211 лучших цитат — Александра Маринина

Александра Маринина — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 211 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   ... Горе — это неизлечимая болезнь или смерть близких. Только это, потому что это невозможно исправить. Всё остальное — просто неприятности большей или меньшей степени тяжести и сложности. Из них можно выйти. Выхода нет только из небытия.

   ... Горе — это неизлечимая болезнь или смерть близких. Только это, потому что это невозможно исправить. Всё остальное — просто неприятности большей или меньшей степени тяжести и сложности. Из них можно выйти. Выхода нет только из небытия.

   — Я умер вчера · книга
2. «

   Мозг, утонувший в горе, захлебывающийся желанием найти и наказать виноватого, мало на что годится.

   Мозг, утонувший в горе, захлебывающийся желанием найти и наказать виноватого, мало на что годится.

   — Отдалённые последствия. Том 2 · книга
3. «

   Мы могли месяцами не видеться и даже не перезваниваться, но, когда встречались, у меня появлялось удивительное ощущение, что рядом со мной находится человек, который никогда меня не предаст. Никогда. Что бы ни случилось. Обычно так воспринимаешь очень близкого и давнего друга, а он не был моим другом. Просто он был… Нет, я не умею это сказать.

   Мы могли месяцами не видеться и даже не перезваниваться, но, когда встречались, у меня появлялось удивительное ощущение, что рядом со мной находится человек, который никогда меня не предаст. Никогда. Что бы ни случилось. Обычно так воспринимаешь очень близкого и давнего друга, а он не был моим другом. Просто он был… Нет, я не умею это сказать.

   — Платонов · книга
4. «

   Я не верю, что человек, которому наплевать на правосудие, на чужие жизни и на собственного ребенка, мог прожить жизнь честно.

   Я не верю, что человек, которому наплевать на правосудие, на чужие жизни и на собственного ребенка, мог прожить жизнь честно.

   — Виктор Алексеевич Гордеев / «Колобок» · книга
5. «

   Нужно разговаривать с людьми. Нужно внимательно слушать все, что они говорят, не дежурно, а вникая в каждое слово, потому что невозможно угадать, в какой момент прозвучит то, что толкнет твою собственную мысль в нужном направлении.

   Нужно разговаривать с людьми. Нужно внимательно слушать все, что они говорят, не дежурно, а вникая в каждое слово, потому что невозможно угадать, в какой момент прозвучит то, что толкнет твою собственную мысль в нужном направлении.

   — Тьма после рассвета · книга
6. «

   Норма — это наиболее распространённая характеристика, то, что распространено меньше, считается «не нормой», но кто сказал, что «не норма» — это плохо?

   Норма — это наиболее распространённая характеристика, то, что распространено меньше, считается «не нормой», но кто сказал, что «не норма» — это плохо?

   — Реквием · книга
7. «

   Спрашиваю: как Маринина раскупается? Отвечают: раскупается-то хорошо, но разве баба может что-нибудь путное написать?

   Спрашиваю: как Маринина раскупается? Отвечают: раскупается-то хорошо, но разве баба может что-нибудь путное написать?
8. «

   Вечерняя Москва – это не ночная Москва, это совсем-совсем другой город, и его Элеонора Николаевна Лозинцева тоже любила, уже за одно то любила, что он совсем не был похож ни на город утренний, сонный и свежий, ни на дневной, суетливый и бестолковый. В вечерней Москве не было бестолковости, в ней все было расписано и четко, все слои двигались в понятном порядке и в прогнозируемом направлении. Из театров. Из ресторанов. В ночные клубы и казино. Со свиданий. В бордели. Из гостей. На тусовки, как богемные, так и полукриминальные. <...> Вечером здесь образуется особый мир, свой, непонятный и загадочный, мир наркоманов и тех, кто хочет быть на них похожими, мир молодых людей, которые сидят исключительно на спинках скамеек, поставив ноги на сиденья, мир девушек с выбеленными лицами и вычерненными волосами и молодых людей, с делано деловитым видом переходящих от одной компании к другой и создающих самим себе иллюзию занятости, нужности и вообще активности. Мир этот источал опасность, и если в семь-восемь вечера эта опасность еле-еле витала в воздухе, то к десяти-одиннадцати часам она сгущалась в атмосфере и становилась похожа на кисель, сквозь который порой было трудно пройти.

   Вечерняя Москва – это не ночная Москва, это совсем-совсем другой город, и его Элеонора Николаевна Лозинцева тоже любила, уже за одно то любила, что он совсем не был похож ни на город утренний, сонный и свежий, ни на дневной, суетливый и бестолковый. В вечерней Москве не было бестолковости, в ней все было расписано и четко, все слои двигались в понятном порядке и в прогнозируемом направлении. Из театров. Из ресторанов. В ночные клубы и казино. Со свиданий. В бордели. Из гостей. На тусовки, как богемные, так и полукриминальные. <...> Вечером здесь образуется особый мир, свой, непонятный и загадочный, мир наркоманов и тех, кто хочет быть на них похожими, мир молодых людей, которые сидят исключительно на спинках скамеек, поставив ноги на сиденья, мир девушек с выбеленными лицами и вычерненными волосами и молодых людей, с делано деловитым видом переходящих от одной компании к другой и создающих самим себе иллюзию занятости, нужности и вообще активности. Мир этот источал опасность, и если в семь-восемь вечера эта опасность еле-еле витала в воздухе, то к десяти-одиннадцати часам она сгущалась в атмосфере и становилась похожа на кисель, сквозь который порой было трудно пройти.

   — Воющие псы одиночества · книга
9. «

   Господи, как хорошо, что ещё есть на свете и даже в нашей полиции мальчики, которым что-то интересно и что-то нужно. Не деньги. Не карьера. Что-то другое.

   Господи, как хорошо, что ещё есть на свете и даже в нашей полиции мальчики, которым что-то интересно и что-то нужно. Не деньги. Не карьера. Что-то другое.

   — Отдалённые последствия. Том 2 · книга
10. «

    Из идентичности опыта не извлечешь, опыт извлекается только из различий.

    Из идентичности опыта не извлечешь, опыт извлекается только из различий.

    — Горький квест. Том 1 · книга
11. «

    Носить бриллианты в санатории — признак небольшого ума. Предметы роскоши могут говорить о высоком материальном положении хозяйки, а вот об её развитом интеллекте — не всегда.

    Носить бриллианты в санатории — признак небольшого ума. Предметы роскоши могут говорить о высоком материальном положении хозяйки, а вот об её развитом интеллекте — не всегда.
12. «

    Надо уметь принимать себя таким, каков ты есть, но при этом неплохо бы понимать, почему ты стал таким, каким стал.

    Надо уметь принимать себя таким, каков ты есть, но при этом неплохо бы понимать, почему ты стал таким, каким стал.

    — Другая правда. Том 2 · книга
13. «

    — ... В служебной жизни мы либо собаки, либо кошки. Собака преданно любит своего хозяина, хочет заслужить его одобрение и радуется, когда ей это удается. Она выполняет команды даже тогда, когда ей этого совсем не хочется, потому что ее так выучили, выдрессировали, и она понимает, что, если не выполнит команду, хозяин будет недоволен. Собака — стайное животное, для нее жизненно необходимо одобрение вожака стаи, она так устроена. А кошки — животные не стайные, они делают только то, что считают нужным, и только тогда, когда хотят, и ни в каком одобрении со стороны хозяина не нуждаются, потому что не признают его первенства, его главенства. Именно поэтому кошки практически не поддаются дрессировке. — А Куклачев как же? У него ведь целый театр кошек. — Куклачев — мудрый человек, он не заставляет кошек делать то, чего они делать не хотят, он за ними длительное время наблюдает, высматривает, что им нравится делать, и использует и закрепляет только это. Каждый человек волен выбирать, кем ему быть в жизни, собакой или кошкой. Если он выбирает быть собакой, то ему, конечно, важно, чтобы о нем хорошо думали окружающие, чтобы начальство его любило, он стремится угодить главе стаи и получить от него поощрение. Я выбрал быть кошкой. То есть котом. И мне совершенно все равно, что обо мне думают окружающие, если сам я уверен, что делаю правильно и поступаю так, как велит моя душа.

    — ... В служебной жизни мы либо собаки, либо кошки. Собака преданно любит своего хозяина, хочет заслужить его одобрение и радуется, когда ей это удается. Она выполняет команды даже тогда, когда ей этого совсем не хочется, потому что ее так выучили, выдрессировали, и она понимает, что, если не выполнит команду, хозяин будет недоволен. Собака — стайное животное, для нее жизненно необходимо одобрение вожака стаи, она так устроена. А кошки — животные не стайные, они делают только то, что считают нужным, и только тогда, когда хотят, и ни в каком одобрении со стороны хозяина не нуждаются, потому что не признают его первенства, его главенства. Именно поэтому кошки практически не поддаются дрессировке. — А Куклачев как же? У него ведь целый театр кошек. — Куклачев — мудрый человек, он не заставляет кошек делать то, чего они делать не хотят, он за ними длительное время наблюдает, высматривает, что им нравится делать, и использует и закрепляет только это. Каждый человек волен выбирать, кем ему быть в жизни, собакой или кошкой. Если он выбирает быть собакой, то ему, конечно, важно, чтобы о нем хорошо думали окружающие, чтобы начальство его любило, он стремится угодить главе стаи и получить от него поощрение. Я выбрал быть кошкой. То есть котом. И мне совершенно все равно, что обо мне думают окружающие, если сам я уверен, что делаю правильно и поступаю так, как велит моя душа.

    — Анастасия Каменская · книга
14. «

    Откуда в голове появляется убеждение, что взяться за что-то и не справиться — стыдно?

    Откуда в голове появляется убеждение, что взяться за что-то и не справиться — стыдно?

    — Другая правда. Том 1 · книга
15. «

    Неважно, правду говорит человек или нет, важно, какие именно слова он считает нужным сказать в каждый данный момент.

    Неважно, правду говорит человек или нет, важно, какие именно слова он считает нужным сказать в каждый данный момент.

    — Призрак музыки · книга
16. «

    И ничего удивительного, что умирают старые дружбы, распадаются браки, проходит любовь. Напротив, совершенно непонятно, как люди могут десятилетиями поддерживать отношения, не насилуя себя, не кривя душой, не теряя искренность. Ведь они так сильно изменились, и то, что было важно и интересно пять лет, да что там пять — всего год-полтора назад, сегодня уже не имеет никакого значения, раздражает, тяготит, а то и отвращение вызывает.

    И ничего удивительного, что умирают старые дружбы, распадаются браки, проходит любовь. Напротив, совершенно непонятно, как люди могут десятилетиями поддерживать отношения, не насилуя себя, не кривя душой, не теряя искренность. Ведь они так сильно изменились, и то, что было важно и интересно пять лет, да что там пять — всего год-полтора назад, сегодня уже не имеет никакого значения, раздражает, тяготит, а то и отвращение вызывает.

    — Фантом памяти · книга
17. «

    Посещения кладбищ оставляли в ее душе тяжелый осадок, но помогали принимать решения. Если ей приходилось долго и мучительно взвешивать и просчитывать разные варианты, то, выходя с кладбища, она знала твердо: все, что угодно, только сохранить ту жизнь, которую еще можно сохранить. Даже если это самое трудное, самое невыполнимое решение, все равно нужно пытаться осуществить именно его. Потому что дороже человеческой жизни нет ничего. Нет и быть не может.

    Посещения кладбищ оставляли в ее душе тяжелый осадок, но помогали принимать решения. Если ей приходилось долго и мучительно взвешивать и просчитывать разные варианты, то, выходя с кладбища, она знала твердо: все, что угодно, только сохранить ту жизнь, которую еще можно сохранить. Даже если это самое трудное, самое невыполнимое решение, все равно нужно пытаться осуществить именно его. Потому что дороже человеческой жизни нет ничего. Нет и быть не может.

    — Стилист · книга
18. «

    Одинаковых много, а выдающихся – единицы, они потому и становятся выдающимися, что отличаются от других.

    Одинаковых много, а выдающихся – единицы, они потому и становятся выдающимися, что отличаются от других.

    — Тамара Головина · книга
19. «

    Я уже давным-давно понял, что в этом мире мне действительно принадлежит очень немногое: мои мысли, мои чувства, мои поступки, моя жизнь. Всё остальное в любой момент может от меня уйти, и это совершенно нормально. Костюм может прийти в негодность, и я больше не смогу его носить, машина может развалиться, и на ней нельзя будет ездить, квартира может сгореть... Только мои мысли и чувства никуда не денутся, они со мной, пока я жив, и уйдут одновременно со мной.

    Я уже давным-давно понял, что в этом мире мне действительно принадлежит очень немногое: мои мысли, мои чувства, мои поступки, моя жизнь. Всё остальное в любой момент может от меня уйти, и это совершенно нормально. Костюм может прийти в негодность, и я больше не смогу его носить, машина может развалиться, и на ней нельзя будет ездить, квартира может сгореть... Только мои мысли и чувства никуда не денутся, они со мной, пока я жив, и уйдут одновременно со мной.

    — Андрей Филановский · книга
20. «

    ... Люди слышат и видят вовсе не то, что им говорят и показывают, а то, что они хотят слышать и видеть.

    ... Люди слышат и видят вовсе не то, что им говорят и показывают, а то, что они хотят слышать и видеть.

    — Тот, кто знает. Перекрёсток · книга