71 фраза Александры Маринины, которые запоминаются

Александра Маринина — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 71 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   ... Чем у человека меньше имущества, тем меньше денег ему нужно, чтобы прожить. Странный закон, да? ... Имущество — оно прожорливое, ненасытное, оно на себя затрат требует...

   ... Чем у человека меньше имущества, тем меньше денег ему нужно, чтобы прожить. Странный закон, да? ... Имущество — оно прожорливое, ненасытное, оно на себя затрат требует...

   — Каждый за себя · книга
2. «

   Самая лучшая ложь — это недосказанная правда.

   Самая лучшая ложь — это недосказанная правда.

   — Анастасия Каменская · книга
3. «

   Как не бывает женщин, которые не хотят быть красивыми, так и не бывает женщин нелюбопытных.

   Как не бывает женщин, которые не хотят быть красивыми, так и не бывает женщин нелюбопытных.

   — Всё не так · книга
4. «

   Норма — это наиболее распространённая характеристика, то, что распространено меньше, считается «не нормой», но кто сказал, что «не норма» — это плохо?

   Норма — это наиболее распространённая характеристика, то, что распространено меньше, считается «не нормой», но кто сказал, что «не норма» — это плохо?

   — Реквием · книга
5. «

   Человек должен радоваться не тогда, когда есть повод для радости, а тогда, когда нет повода для печали.

   Человек должен радоваться не тогда, когда есть повод для радости, а тогда, когда нет повода для печали.

   — Фантом памяти · книга
6. «

   Основа доброжелательной беседы — взаимная помощь собеседников.

   Основа доброжелательной беседы — взаимная помощь собеседников.

   — Игра на чужом поле · книга
7. «

   Короче говоря, всё, что происходит, для чего-то нужно.

   Короче говоря, всё, что происходит, для чего-то нужно.

   — Закон трёх отрицаний · книга
8. «

   Но ведь раны так болят... Раны, оставленные унижением, обманом, несправедливостью. Как быть с ними? Наплевать и забыть? Пусть себе болят? А кто сказал, что они перестанут болеть, если сделать то, что ты считаешь восстановлением справедливости? Раны останутся, и память об обмане и унижении тоже останется, только ко всему этому прибавится ещё понимание того, что в ответ на причинённую тебе боль ты тоже причинил кому-то боль. Вот и всё. И никакого облегчения.

   Но ведь раны так болят... Раны, оставленные унижением, обманом, несправедливостью. Как быть с ними? Наплевать и забыть? Пусть себе болят? А кто сказал, что они перестанут болеть, если сделать то, что ты считаешь восстановлением справедливости? Раны останутся, и память об обмане и унижении тоже останется, только ко всему этому прибавится ещё понимание того, что в ответ на причинённую тебе боль ты тоже причинил кому-то боль. Вот и всё. И никакого облегчения.

   — Соавторы · книга
9. «

   …Только в противостоянии невзгодам в человеке прорастает, формируется и крепнет тот самый стержень, который не даёт ему сломаться и позволяет принимать трудные, но верные решения. Когда противостоять нечему, когда не с чем бороться, то и стержень не появляется.

   …Только в противостоянии невзгодам в человеке прорастает, формируется и крепнет тот самый стержень, который не даёт ему сломаться и позволяет принимать трудные, но верные решения. Когда противостоять нечему, когда не с чем бороться, то и стержень не появляется.

   — Бой тигров в долине · книга
10. «

    В тревоге всегда есть частичка надежды, что всё обойдётся. В безысходности же нет ничего, кроме самой безысходности.

    В тревоге всегда есть частичка надежды, что всё обойдётся. В безысходности же нет ничего, кроме самой безысходности.

    — Городской тариф · книга
11. «

    Милицию у нас в стране не любят, так что милиционерам тоже трудно любить людей.

    Милицию у нас в стране не любят, так что милиционерам тоже трудно любить людей.

    — Юля Пинчук · книга
12. «

    Если ты хочешь, чтобы человек для тебя что-то сделал, заставь его любить тебя, и он в лепешку расшибется.

    Если ты хочешь, чтобы человек для тебя что-то сделал, заставь его любить тебя, и он в лепешку расшибется.

    — Реквием · книга
13. «

    Если человек что-то не понимает и ему что-то неинтересно, это не означает, что он тупой и ограниченный. Просто он другой. Он не такой, как ты. А кто сказал, что все обязаны быть такими, как ты сам? Кто сказал, что всем должно быть интересно то, что интересно тебе? Кто сказал, что твои интересы — самые интересные, и твои вкусы — самые правильные, и твое мнение — самое безошибочное? Кто, в конце концов, сказал, что ты — эталон, а все, кто этому эталону не соответствует, — глупцы с неразвитым вкусом? Никто этого не говорил, это ты сам придумал, потому что слишком любишь себя и считаешь себя самым лучшим, самым умным и самым правильным, а это, между прочим, есть не что иное, как гордыня — один из смертных грехов, причем самый тяжкий.

    Если человек что-то не понимает и ему что-то неинтересно, это не означает, что он тупой и ограниченный. Просто он другой. Он не такой, как ты. А кто сказал, что все обязаны быть такими, как ты сам? Кто сказал, что всем должно быть интересно то, что интересно тебе? Кто сказал, что твои интересы — самые интересные, и твои вкусы — самые правильные, и твое мнение — самое безошибочное? Кто, в конце концов, сказал, что ты — эталон, а все, кто этому эталону не соответствует, — глупцы с неразвитым вкусом? Никто этого не говорил, это ты сам придумал, потому что слишком любишь себя и считаешь себя самым лучшим, самым умным и самым правильным, а это, между прочим, есть не что иное, как гордыня — один из смертных грехов, причем самый тяжкий.

    — Андрей Филановский · книга
14. «

    ... Люди – они интересно устроены, в спокойном благополучии они одни, а в беде – совсем другие.

    ... Люди – они интересно устроены, в спокойном благополучии они одни, а в беде – совсем другие.

    — Ворон · книга
15. «

    Мне исполнился сорок один год. Ты понимаешь, Юрик? Сорок один! Я же пятый десяток разменяла. И что же я, как девчонка-малолетка, всех боюсь? Начальников боюсь, родителей боюсь, даже просто людей на улице боюсь, а вдруг меня кто-нибудь обидит, оскорбит, нахамит мне? Ну сколько же можно всех и всего бояться, а? Что я, рассыплюсь оттого, что на меня кто-то наорет? Да пусть орут, пусть ругаются, с меня даже волосок не упадет.

    Мне исполнился сорок один год. Ты понимаешь, Юрик? Сорок один! Я же пятый десяток разменяла. И что же я, как девчонка-малолетка, всех боюсь? Начальников боюсь, родителей боюсь, даже просто людей на улице боюсь, а вдруг меня кто-нибудь обидит, оскорбит, нахамит мне? Ну сколько же можно всех и всего бояться, а? Что я, рассыплюсь оттого, что на меня кто-то наорет? Да пусть орут, пусть ругаются, с меня даже волосок не упадет.

    — Анастасия Каменская · книга
16. «

    Не старайся понять, правду ли тебе сказали, попытайся понять, почему этот человек в этой ситуации счёл необходимым и правильным сказать тебе именно эти слова, и тогда ты узнаешь правду.

    Не старайся понять, правду ли тебе сказали, попытайся понять, почему этот человек в этой ситуации счёл необходимым и правильным сказать тебе именно эти слова, и тогда ты узнаешь правду.

    — Не мешайте палачу · книга
17. «

    Никогда не задавай вопрос, если не уверена, что готова услышать ответ.

    Никогда не задавай вопрос, если не уверена, что готова услышать ответ.

    — Тот, кто знает. Перекрёсток · книга
18. «

    Там, где любовь, там включается сердце, а там, где сердце, нет места истине.

    Там, где любовь, там включается сердце, а там, где сердце, нет места истине.

    — Ворон · книга
19. «

    — Если не будешь кормить, я с тобой разведусь, — пообещала Настя, рисуя на экране таблицу. — Да куда тебе! Разведется она, — проворчал Чистяков, собирая со стола свои записи. — Тебе даже бутерброд сделать лень, не то что разводиться.

    — Если не будешь кормить, я с тобой разведусь, — пообещала Настя, рисуя на экране таблицу. — Да куда тебе! Разведется она, — проворчал Чистяков, собирая со стола свои записи. — Тебе даже бутерброд сделать лень, не то что разводиться.

    — Анастасия Каменская · книга
20. «

    Вселенная любит тех, кто её благодарит, и старается дать им ещё больше. Ведь она, в сущности, ничем не отличается от людей. Собственно говоря, мы все — это и есть Вселенная.

    Вселенная любит тех, кто её благодарит, и старается дать им ещё больше. Ведь она, в сущности, ничем не отличается от людей. Собственно говоря, мы все — это и есть Вселенная.

    — Фантом памяти · книга