352 цитаты Алексея Пехова, ставших крылатыми

Ниже 352 цитаты Алексея Пехова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Когда протрезвеют. И насытятся минутной властью, кровью и добром соседей. Только будет немного поздно. Потому что герцог Удальна не позволит, чтобы голытьба решала в его стране, кому жить, а кому умереть. Большинство из тех, кто сейчас мечтает о райской жизни и новом мире, — уже покойники. Об этом знаю я, знает Пугало и даже Проповедник. Не подозревают лишь устроившие анархию.

   Когда протрезвеют. И насытятся минутной властью, кровью и добром соседей. Только будет немного поздно. Потому что герцог Удальна не позволит, чтобы голытьба решала в его стране, кому жить, а кому умереть. Большинство из тех, кто сейчас мечтает о райской жизни и новом мире, — уже покойники. Об этом знаю я, знает Пугало и даже Проповедник. Не подозревают лишь устроившие анархию.

   — Людвиг ван Нормайенн · книга
2. «

   Миру нужен огонь и стальная пята, иначе он быстро придет в негодность.

   Миру нужен огонь и стальная пята, иначе он быстро придет в негодность.

   — Стэфан · книга
3. «

   — Знаешь… Говорят, что птицы всегда поют после зимы, радуясь весне. А я так и не научилась радоваться… тому, что все кончилось гораздо лучше, чем могло бы. Почему мы всегда хотим чего-то большего и недостижимого? — Это загадка мироздания. Когда достигаешь какой-то цели, всегда следует найти новую, иначе отсутствие стремления вперед приведет нас назад. В изначальную точку.

   — Знаешь… Говорят, что птицы всегда поют после зимы, радуясь весне. А я так и не научилась радоваться… тому, что все кончилось гораздо лучше, чем могло бы. Почему мы всегда хотим чего-то большего и недостижимого? — Это загадка мироздания. Когда достигаешь какой-то цели, всегда следует найти новую, иначе отсутствие стремления вперед приведет нас назад. В изначальную точку.

   — Алисия эр'Рашэ · книга
4. «

   Пустота никогда не может заменить цели...

   Пустота никогда не может заменить цели...

   — Стэфан · книга
5. «

   Огром рожденный на снежных равнинах, Веками проживший у эльфов в Листве, Он Гроку был отдан как память о мире, Возникшем меж расами в Долгой Зиме. Предан покою он Ордена силой В час, когда выжил Авендум в боях. Славный средь мертвых с ним делит могилу В мрачных пещерах на древних костях. Годы проходят, лежит он в Храд Спайне Ветер гробниц в свое ложе зовет. Час подойдет, обнажит свои тайны, Магию проклятых правдой сожжет. Коль смел ты и быстр, коль храбр ты и ловок, Коль легок твой шаг и остра твоя мысль, Избегнешь расставленных нами уловок, Земли, воды, пламени ты берегись. А дальше — иди же! Распахнуты створки В Уснувшего Шепота залов покой. Здесь мозг человека, и эльфа, и орка В безумии гаснет… Погаснет и твой. Сквозь залы Уснувшего Эха и Мрака, Минуя слепых сторожей Кайю, Под взгляд Великанов, сжигающих в пепел, К гробницам Великих, погибших в бою, Зазубренным строем, обнявшись с тенями, Усопшие рыцари молча стоят, И только один не умрет под мечами, Один, что сам тени стал ближе, чем брат. Бледной Селены замерзшее тело К ложу святому тебя вознесет. Здесь тысячи лет солнце камни не грело, Веками здесь ветер холодный поет. И помни, пришелец, душа живет в Роге. Во имя людей силу даст он тебе. Но корысть воров покарает он строго. Навек ты останешься гнить в страшной Тьме.

   Огром рожденный на снежных равнинах, Веками проживший у эльфов в Листве, Он Гроку был отдан как память о мире, Возникшем меж расами в Долгой Зиме. Предан покою он Ордена силой В час, когда выжил Авендум в боях. Славный средь мертвых с ним делит могилу В мрачных пещерах на древних костях. Годы проходят, лежит он в Храд Спайне Ветер гробниц в свое ложе зовет. Час подойдет, обнажит свои тайны, Магию проклятых правдой сожжет. Коль смел ты и быстр, коль храбр ты и ловок, Коль легок твой шаг и остра твоя мысль, Избегнешь расставленных нами уловок, Земли, воды, пламени ты берегись. А дальше — иди же! Распахнуты створки В Уснувшего Шепота залов покой. Здесь мозг человека, и эльфа, и орка В безумии гаснет… Погаснет и твой. Сквозь залы Уснувшего Эха и Мрака, Минуя слепых сторожей Кайю, Под взгляд Великанов, сжигающих в пепел, К гробницам Великих, погибших в бою, Зазубренным строем, обнявшись с тенями, Усопшие рыцари молча стоят, И только один не умрет под мечами, Один, что сам тени стал ближе, чем брат. Бледной Селены замерзшее тело К ложу святому тебя вознесет. Здесь тысячи лет солнце камни не грело, Веками здесь ветер холодный поет. И помни, пришелец, душа живет в Роге. Во имя людей силу даст он тебе. Но корысть воров покарает он строго. Навек ты останешься гнить в страшной Тьме.

   — Крадущийся в тени · книга
6. «

   Ада сама понимала, что лишена некротического обаяния Кристофа, снежной красоты Доны, опасной привлекательности Кэтрин и даже магнетизма её собственного учителя. Но это не огорчало девушку. Зато с ней всем было легко, уютно, комфортно. Её общество расслабляло и успокаивало. Как говорил когда-то Вольфгер — у Смерти много обличий. Одно из них — милая женщина, приносящая утешение и покой...

   Ада сама понимала, что лишена некротического обаяния Кристофа, снежной красоты Доны, опасной привлекательности Кэтрин и даже магнетизма её собственного учителя. Но это не огорчало девушку. Зато с ней всем было легко, уютно, комфортно. Её общество расслабляло и успокаивало. Как говорил когда-то Вольфгер — у Смерти много обличий. Одно из них — милая женщина, приносящая утешение и покой...

   — Елена Бычкова · книга
7. «

   Фор всегда учил меня опасаться тех, кто внаглую бродит по местам, в которых передвигаться следует исключительно на цыпочках и не привлекать к себе ненужного внимания. Раз шумит, значит, ничего не боится. Раз ничего не боится, значит, может быть опасным. Раз может быть опасным, то следует всеми силами избежать встречи с таким человеком.

   Фор всегда учил меня опасаться тех, кто внаглую бродит по местам, в которых передвигаться следует исключительно на цыпочках и не привлекать к себе ненужного внимания. Раз шумит, значит, ничего не боится. Раз ничего не боится, значит, может быть опасным. Раз может быть опасным, то следует всеми силами избежать встречи с таким человеком.

   — Джанга с тенями · книга
8. «

   — Ты мне неделю назад твердил о христианских добродетелях и всепрощении. — Я говорил о людях, а не о мерзких тварях. — Порой границы между людьми и мерзкими тварями сильно стираются.

   — Ты мне неделю назад твердил о христианских добродетелях и всепрощении. — Я говорил о людях, а не о мерзких тварях. — Порой границы между людьми и мерзкими тварями сильно стираются.

   — Людвиг ван Нормайенн · книга
9. «

   Шаутт тебя забери! Рыба ты полосатая!

   Шаутт тебя забери! Рыба ты полосатая!

   — Лувиани · книга
10. «

    Я вор, но не самоубийца!

    Я вор, но не самоубийца!

    — Джанга с тенями · книга
11. «

    Мы ведь уже все мертвы, — с какой-то необъяснимой тоской подумал старый воин. — Мы ходячие мертвецы. И я, и Лис, и Шлюха, и волшебница, которой взбрело в голову стать героиней, и еще триста мужчин и женщин, решивших добровольно расстаться с жизнью только для того, чтобы другие хоть ненамного прожили дольше, чем они.

    Мы ведь уже все мертвы, — с какой-то необъяснимой тоской подумал старый воин. — Мы ходячие мертвецы. И я, и Лис, и Шлюха, и волшебница, которой взбрело в голову стать героиней, и еще триста мужчин и женщин, решивших добровольно расстаться с жизнью только для того, чтобы другие хоть ненамного прожили дольше, чем они.

    — Крадущийся в тени · книга
12. «

    Есть два варианта: умный и очень умный. Первый — свалить из города. Второй — свалить из города быстро.

    Есть два варианта: умный и очень умный. Первый — свалить из города. Второй — свалить из города быстро.

    — Проповедник · книга
13. «

    Девушка рассмеялась, протянула руку и коснулась груди Вивиана. А он сжал её прохладную ладонь, потянул Нолу к себе и обнял, с удовольствием ощущая под скользким шёлком платья гладкое тело. — Вижу, ты больше не сердишься на меня, — прошептала она ему на ухо. — Надоело переживать обиды прошлого. И я действительно рад тебя видеть, — ответил кадаверциан, вдыхая запах её волос.

    Девушка рассмеялась, протянула руку и коснулась груди Вивиана. А он сжал её прохладную ладонь, потянул Нолу к себе и обнял, с удовольствием ощущая под скользким шёлком платья гладкое тело. — Вижу, ты больше не сердишься на меня, — прошептала она ему на ухо. — Надоело переживать обиды прошлого. И я действительно рад тебя видеть, — ответил кадаверциан, вдыхая запах её волос.

    — Елена Бычкова · книга
14. «

    Избавь нас Господь от тех, кто думает, что исполняет Его волю!

    Избавь нас Господь от тех, кто думает, что исполняет Его волю!

    — капеллан Папы · книга
15. «

    Улыбка одновременно умудренного опытом старика и озорного мальчишки. Улыбка, излучающая доброту лани и хитрость лисицы.

    Улыбка одновременно умудренного опытом старика и озорного мальчишки. Улыбка, излучающая доброту лани и хитрость лисицы.

    — Крадущийся в тени · книга
16. «

    В профессии вора одна из неоспоримых добродетелей — умение ждать. На крыше здания, в темном пыльном закутке, по горло в дерьме — не важно где ты находишься и кого поджидаешь, но если ты терпелив, то тебе всегда будет сопутствовать удача.

    В профессии вора одна из неоспоримых добродетелей — умение ждать. На крыше здания, в темном пыльном закутке, по горло в дерьме — не важно где ты находишься и кого поджидаешь, но если ты терпелив, то тебе всегда будет сопутствовать удача.

    — Вьюга теней · книга
17. «

    Вот только не была эта сила ни темной, ни светлой. Она была всем.

    Вот только не была эта сила ни темной, ни светлой. Она была всем.

    — Крадущийся в тени · книга
18. «

    Нет смысла спорить со стихией. Она всё равно ни черта тебя не услышит, но зато без труда размажет о камни.

    Нет смысла спорить со стихией. Она всё равно ни черта тебя не услышит, но зато без труда размажет о камни.

    — Людвиг ван Нормайенн · книга
19. «

    Сомнения и неуверенность — плохие спутники в жизни. Они заставляют толкаться на одном месте, а затем жалеть об упущенных возможностях.

    Сомнения и неуверенность — плохие спутники в жизни. Они заставляют толкаться на одном месте, а затем жалеть об упущенных возможностях.

    — Бэсс · книга
20. «

    Тот, кто ищет правду и справедливость, сеет смерть так же часто, как тот, кто разжигает свою ненависть и удовлетворяет месть.

    Тот, кто ищет правду и справедливость, сеет смерть так же часто, как тот, кто разжигает свою ненависть и удовлетворяет месть.

    — Золотые костры · книга