35 лучших фраз Алексея Толстого

Ниже 35 цитат Алексея Толстого — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Война — дорогая и печальная необходимость, но торговля — это благословение господне...

   Война — дорогая и печальная необходимость, но торговля — это благословение господне...

   — Сидней · книга
2. «

   Русский человек падок до всего праздничного: гулять — так вволю, чтобы шапку потерять; биться — так уж не оглядываясь, бешено. Смерть страшна в будни, в дождь без просвета, — в горячем бою, в большом деле смерть ожесточает, тут русский человек не робок, лишь бы чувствовать, что жизнь горяча, как в праздник; а шлёпнет тебя вражеская пуля, налетел на сверкнувший клинок, — значит, споткнулся, в широкой степи раскинул руки-ноги, захмелела навек голова от вина, крепче которого нет на свете.

   Русский человек падок до всего праздничного: гулять — так вволю, чтобы шапку потерять; биться — так уж не оглядываясь, бешено. Смерть страшна в будни, в дождь без просвета, — в горячем бою, в большом деле смерть ожесточает, тут русский человек не робок, лишь бы чувствовать, что жизнь горяча, как в праздник; а шлёпнет тебя вражеская пуля, налетел на сверкнувший клинок, — значит, споткнулся, в широкой степи раскинул руки-ноги, захмелела навек голова от вина, крепче которого нет на свете.

   — моряк Константин Шарыгин · книга
3. «

   ...иногда мне начинает казаться, что счастье — только в погоне за счастьем... И еще — воспоминаниях...

   ...иногда мне начинает казаться, что счастье — только в погоне за счастьем... И еще — воспоминаниях...

   — Зоя Монроз (мадам Ламоль) · книга
4. «

   Одно из двух — или пациент жив, или он умер. Если он жив — он останется жив или он не останется жив. Если он мертв — его можно оживить или нельзя оживить.

   Одно из двух — или пациент жив, или он умер. Если он жив — он останется жив или он не останется жив. Если он мертв — его можно оживить или нельзя оживить.

   — Народный лекарь Богомол · книга
5. «

   Сидим на великих просторах и — нищие...

   Сидим на великих просторах и — нищие...

   — Петр I · книга
6. «

   Сейчас — одиннадцать, и часов до трёх, покуда не заснёшь, делать нечего. Читать, но что? И охоты нет. Просто сидеть, думать — себе дороже станет. Вот, в самом деле, как жить иногда неуютно.

   Сейчас — одиннадцать, и часов до трёх, покуда не заснёшь, делать нечего. Читать, но что? И охоты нет. Просто сидеть, думать — себе дороже станет. Вот, в самом деле, как жить иногда неуютно.

   — Хождение по мукам · книга
7. «

   У вас страшные глаза: дикие и кроткие. Русские глаза.

   У вас страшные глаза: дикие и кроткие. Русские глаза.

   — Бессонов · книга
8. «

   Хведин сам стал за капитана и ругался на всю водную ширь такими проклятиями, что люди на острове сразу успокоились, на лицах появились улыбки.

   Хведин сам стал за капитана и ругался на всю водную ширь такими проклятиями, что люди на острове сразу успокоились, на лицах появились улыбки.

   — Хождение по мукам · книга
9. «

   Волею истории Россия призвана быть барьером, о который разбиваются вечные волны анархии, — тем самым, мы, платясь нашими боками, даем возможность спокойного развития европейской цивилизации.

   Волею истории Россия призвана быть барьером, о который разбиваются вечные волны анархии, — тем самым, мы, платясь нашими боками, даем возможность спокойного развития европейской цивилизации.

   — профессор Кологривов · книга
10. «

    Каким бы возвышенным чувством он ни смутил, — в тебе пробудится женщина, и ты погибнешь. Только холод мудрости, только спокойное созерцание неизбежной гибели всего живущего, — этого пропитанного салом и похотью тела, только ожидание, когда твой дух, уже совершенный, не нуждающийся более в жалком опыте жизни, уйдет за пределы сознания, перестанет быть, — вот счастье. А ты хочешь возврата. Бойся этого искушения, дитя мое. Легко упасть, быстро — катиться с горы, но подъем медленен и труден. Будь мудра.

    Каким бы возвышенным чувством он ни смутил, — в тебе пробудится женщина, и ты погибнешь. Только холод мудрости, только спокойное созерцание неизбежной гибели всего живущего, — этого пропитанного салом и похотью тела, только ожидание, когда твой дух, уже совершенный, не нуждающийся более в жалком опыте жизни, уйдет за пределы сознания, перестанет быть, — вот счастье. А ты хочешь возврата. Бойся этого искушения, дитя мое. Легко упасть, быстро — катиться с горы, но подъем медленен и труден. Будь мудра.

    — Аэлита · книга
11. «

    Просветленный, дисциплинированный разум — величайшая святыня, чудо из чудес.

    Просветленный, дисциплинированный разум — величайшая святыня, чудо из чудес.

    — Хлынов · книга
12. «

    Революция в Германии!... Солдаты на крышах вагонов, разбитые вокзалы, толпы, поющие дикими голосами, ораторы, выкрикивающие с подножья памятников, молотя руками воздух: свобода, свобода! Как будто свобода заменит им хлеб, родину, чувство долга и размеренный покой веками слаженного государства!

    Революция в Германии!... Солдаты на крышах вагонов, разбитые вокзалы, толпы, поющие дикими голосами, ораторы, выкрикивающие с подножья памятников, молотя руками воздух: свобода, свобода! Как будто свобода заменит им хлеб, родину, чувство долга и размеренный покой веками слаженного государства!

    — Вадим Петрович Рощин · книга
13. «

    <...> замахивайся на большее, а по малому — только кулак отшибешь...

    <...> замахивайся на большее, а по малому — только кулак отшибешь...

    — Франц Лефорт · книга
14. «

    Что за Россия, заклятая страна, — когда же ты с места сдвинешься?

    Что за Россия, заклятая страна, — когда же ты с места сдвинешься?

    — Пётр Первый · книга
15. «

    И там не уйти от себя — за гранью Земли, за гранью смерти. Зачем нужно было хлебнуть этого яду — любить! Жить бы неразбуженным. Летят же в эфире окоченевшие семена жизни, ледяные кристаллы, летят дремлющие. Нет, нужно упасть и расцвесть — пробудится к жажде — любить, слиться, забыться, перестать быть одиноким семенем. И весь этот короткий сон затем, чтобы снова — смерть, разлука, и снова — полет ледяных кристаллов.

    И там не уйти от себя — за гранью Земли, за гранью смерти. Зачем нужно было хлебнуть этого яду — любить! Жить бы неразбуженным. Летят же в эфире окоченевшие семена жизни, ледяные кристаллы, летят дремлющие. Нет, нужно упасть и расцвесть — пробудится к жажде — любить, слиться, забыться, перестать быть одиноким семенем. И весь этот короткий сон затем, чтобы снова — смерть, разлука, и снова — полет ледяных кристаллов.

    — Лось · книга
16. «

    Революция, — замусоренные города, растрепанные девки на бульварах... И тоска, тоска человека, глядящего из окна на вылинявшие крыши города, где больше не осталось тайн... Тоска человека, с такими усилиями пытавшегося пронести через жизнь самого себя, свою независимость, свою гордость, свою печаль.

    Революция, — замусоренные города, растрепанные девки на бульварах... И тоска, тоска человека, глядящего из окна на вылинявшие крыши города, где больше не осталось тайн... Тоска человека, с такими усилиями пытавшегося пронести через жизнь самого себя, свою независимость, свою гордость, свою печаль.

    — Вадим Петрович Рощин · книга
17. «

    — Врёшь! — Идём, Базилио, — обиженно свернув нос, сказала лиса, — нам не верят — и не надо... — Нет, нет, — закричал Буратино, — верю, верю!... Идёмте скорее в Страну Дураков!

    — Врёшь! — Идём, Базилио, — обиженно свернув нос, сказала лиса, — нам не верят — и не надо... — Нет, нет, — закричал Буратино, — верю, верю!... Идёмте скорее в Страну Дураков!

    — Лиса Алиса · книга
18. «

    Умненькая, наверное, — некрасивые все умницы... На них то и надо жениться, их-то и любить... А мужики готовы шкуру с себя содрать — только бы у них на подушке лежала смазливая головка с кукольными ресницами, пришептывая всякую дребедень и пошлости...

    Умненькая, наверное, — некрасивые все умницы... На них то и надо жениться, их-то и любить... А мужики готовы шкуру с себя содрать — только бы у них на подушке лежала смазливая головка с кукольными ресницами, пришептывая всякую дребедень и пошлости...

    — Иван Ильич Телегин · книга
19. «

    Чувствовала ведь, знала, что именно так это и случится. Два года любила своего какого-то, выдуманного, а пришел живой человек... и она растерялась.

    Чувствовала ведь, знала, что именно так это и случится. Два года любила своего какого-то, выдуманного, а пришел живой человек... и она растерялась.

    — Хождение по мукам · книга
20. «

    Сильные люди всегда просты... В этом их сила.

    Сильные люди всегда просты... В этом их сила.

    — Кузьма Кузьмич Нефедов · книга