Петр I

Ежели случится, что двое на назначенное место выйдут, и один против другого шпаги обнажат, то Мы повелеваем таковых, хотя никто из оных уязвлен или умерщвлен не будет, без всякой милости, такоже и секундатов или свидетелей, на которых докажут, смертно казнить и оных пожитки отписать.

Меньшиков: — Следующий. О! Ну что, всыпали? Федька: — Убёг! Меньшиков: — Ну?! Как звать? Федька: — Федька. Пётр I: — Силён? Федька: — Ничего... Не надо. Щекотно. Пётр I: — А ну-ка... Да ты что, слабый, что ли? Федька: — Да ну! Пётр I: — Молодец! Меньшиков: — Пей дурак! Царь! Федька: — Ну?!... Меньшиков: — Вот тебе и «ну»... Пётр I: — С эдаким народом и мы шведа не одолеем, а? В драгуны его!

Воины России, сей грозный час должен решить судьбу Отечества! Не помышляйте, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру вручённое, за народ свой, за Отечество — вперёд!

Если командир теряет веру в свою победу, то и воевать не стоит. А потому, какой бы безнадежной ни была ситуация – встречай ее с улыбкой. Конечно, кто-то подумает, что ты тронулся умом, но иные, видя твое спокойное, благодушное настроение, заразятся уверенностью и станут сражаться, не оглядываясь постоянно и не думая об отступлении.

Держава отречением нашим сильна! Чтоб не за себя, а за друг друга и за Отечество! Покуда есть такие люди в Российском государстве — жить ему и процветать на зависть врагам. На том стояли и стоять будем отныне и до скончания веков.

— По сей ведомости наворованного за тобой числится два миллиона шестьсот тыщ рублёв! — Два миллиона шестьсот тыщ рублёв? Господи! Откуда же столько-то? Два миллиона шестьсот тыщ рублёв? Врут! Ей-Богу врут, мин херц! Врут! — Завтра эти два миллиона шестьсот тыщ рублёв шестьдесят семь копеек с полушкой вернёшь в казну! — Врут, мин херц, столько не брал! Миллиона полтора не больше будет. Ей-ей, мин херц! — Опохмелись, светлейший! Подсласти горе-то. — Эх...

— Мне деньги нужны, а ты мне про войну! — Да и войны-то никакой не будет. Войско выйдет в степь, из пушек пальнёт, джунгары разбегутся. И китайцев уважим и, главное, караваны сохраним. — Это тебе забава? Ты один раз пушками грохнешь, а потом не остановишь!

Мы и сами не пьем, капли в рот не берем, понеже не видим в том сладости. Да уж день больно радостен!

— Ну и аппетиты у тебя, — покачав головой, отметил курфюрст. — Мне врач прописал больше кушать, говорит, что я очень худенький...

Заворовались, сыны мои любезные! Зажирели! Напрасно думаете... Покою я вам не дам!

За десять лет дурости несложно развалить и вековые стены.

Это еще бабушка в решето видела...

Сидим на великих просторах и — нищие...

От битья железо крепнет, человек мужает.

В сей счастливый день, окончания войны, господа Сенат, даровал мне звание отца Отечества! Суров я был с вами, дети мои, ибо не для себя был суров, но дорога мне была Россия! Моими и вашими трудами увенчали мы наше Отечество славой и корабли русские плывут уже ко всем гаваням Европы. Не напрасны были наши труды и поколениям нашим надлежит славу и богатства Отечества беречь и множить!

Оставь, Катя, оставь. Да ведь сын мой... сын... Плоть от плоти моей... а душа... змеи! Сколь... презрен... и жалок есть человек! Катя! Душно...