51 цитата Алексея Иванова про любовь, время и выбор

Подборка из 51 цитата Алексея Иванова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Подслушивать некрасиво. — Зато увлекательно и поучительно.

   — Подслушивать некрасиво. — Зато увлекательно и поучительно.

   — Виктор Сергеевич Служкин · книга
2. «

   Русские отделены от мира своими неимоверными расстояниями. Русская знать жмётся к монарху-деспоту, а народ прикован к месту крепостным правом. У русских даже морей толком нет, чтобы плавать по свету. Они перемещаются лишь внутри своего круга жизни, пусть и огромного, а всего того, что находится вне этого круга, они совершенно не знают. Но зато бурно фантазируют, и сами же, как малые дети, безоговорочно верят в свои фантазии, а потому даже образованным людям из других государств порой вдруг кажется, будто русские проведали что-то такое, чего не ведают другие нации. Для внешнего мира у русских нет обыденности. Внешний мир для них всегда сказка.

   Русские отделены от мира своими неимоверными расстояниями. Русская знать жмётся к монарху-деспоту, а народ прикован к месту крепостным правом. У русских даже морей толком нет, чтобы плавать по свету. Они перемещаются лишь внутри своего круга жизни, пусть и огромного, а всего того, что находится вне этого круга, они совершенно не знают. Но зато бурно фантазируют, и сами же, как малые дети, безоговорочно верят в свои фантазии, а потому даже образованным людям из других государств порой вдруг кажется, будто русские проведали что-то такое, чего не ведают другие нации. Для внешнего мира у русских нет обыденности. Внешний мир для них всегда сказка.

   — Филипп Юхан Табберт фон Страленберг · книга
3. «

   ...кто распушается и топорщит цветные перья, тот ставит себя не в разряд выбирающих, а в разряд выбираемых.

   ...кто распушается и топорщит цветные перья, тот ставит себя не в разряд выбирающих, а в разряд выбираемых.

   — Борис Моржов · книга
4. «

   По правде жить могут только все разом... А если один отобьется, то правде конец.

   По правде жить могут только все разом... А если один отобьется, то правде конец.

   — Золото бунта, или вниз по реке теснин · книга
5. «

   И вот я стою под этими созвездиями с пустыми руками, с дырявыми карманами. Ни истины, ни подвига, ни женщины, ни друга, ни гроша. Ни стыда, ни совести.

   И вот я стою под этими созвездиями с пустыми руками, с дырявыми карманами. Ни истины, ни подвига, ни женщины, ни друга, ни гроша. Ни стыда, ни совести.

   — Виктор Сергеевич Служкин · книга
6. «

   Ты должен понимать, что не бывает такого: вечером надел крест, утром проснулся — и уже веришь безоглядно. Всех одолевают сомнения. Я тоже сомневался. Даже апостол сомневался. Но вера — не то место, где ты пребываешь в блаженстве, а то место, к которому всегда стремишься. Вера — это усилие к ней, а не успокоение. Когда надобно выбирать, выбирай так, будто бог есть, даже если тебе сейчас кажется иначе.

   Ты должен понимать, что не бывает такого: вечером надел крест, утром проснулся — и уже веришь безоглядно. Всех одолевают сомнения. Я тоже сомневался. Даже апостол сомневался. Но вера — не то место, где ты пребываешь в блаженстве, а то место, к которому всегда стремишься. Вера — это усилие к ней, а не успокоение. Когда надобно выбирать, выбирай так, будто бог есть, даже если тебе сейчас кажется иначе.

   — Владыка Филофей · книга
7. «

   Бессмертен любой, кто не доделал своего дела.

   Бессмертен любой, кто не доделал своего дела.

   — князь Асыка · книга
8. «

   Как есть у Бога милосердная любовь, так есть и праведный гнев. Но гнев этот — еще не кара.

   Как есть у Бога милосердная любовь, так есть и праведный гнев. Но гнев этот — еще не кара.

   — Золото бунта, или вниз по реке теснин · книга
9. «

   Где-то есть выход из ненастья.

   Где-то есть выход из ненастья.

   — Ненастье · книга
10. «

    Коты – это ценнейший ресурс. Они уют вырабатывают.

    Коты – это ценнейший ресурс. Они уют вырабатывают.

    — Блуда и МУДО · книга
11. «

    Я бросаю в глаза холодную, тяжелую воду, а потом погружаю в нее лицо и руки. Пусть река смоет мои желания, как грязь. Разве я не обрел того, чего хотел?

    Я бросаю в глаза холодную, тяжелую воду, а потом погружаю в нее лицо и руки. Пусть река смоет мои желания, как грязь. Разве я не обрел того, чего хотел?

    — Виктор Сергеевич Служкин · книга
12. «

    Есть грехи, которые Господь простить не захочет, но нет грехов, которых он не может простить. А значит, чего бы ты не натворил, не строй на грехе гордыню, мол, — все равно мне прощения нету. Проси о нем. Не тебе судить, что будет прощено, а что — нет.

    Есть грехи, которые Господь простить не захочет, но нет грехов, которых он не может простить. А значит, чего бы ты не натворил, не строй на грехе гордыню, мол, — все равно мне прощения нету. Проси о нем. Не тебе судить, что будет прощено, а что — нет.

    — Золото бунта, или вниз по реке теснин · книга
13. «

    Мировая архитектура — каменная, один раз построил — и навеки запечатлел свою идею, свою мысль. А русская архитектура — деревянная. Три-четыре десятилетия, и всё разваливается. Три-четыре десятилетия — срок одного поколения. Мысль, идею сохраняет в себе общество, бесконечно воспроизводя недолговечные и тленные формы. И с таким способом существования мысль всегда живая, всегда — гребень волны, а не глубины океана, всегда отбирается лучшее, максимально насыщенное информацией. Выходит, что деревянное зодчество — это архивация усложняющегося мира каждым новым поколением. Если в Европе её наследие — огромное множество файлов от разных поколений, то в России — один и тот же файл, который вечно в работе. Приходит поколение, этот файл разворачивает, правит, немного дополняет, архивирует. Потом следующее поколение опять разархивирует тот же файл, опять правит, опять дополняет, опять архивирует. И так далее. Такое количество работы над одним и тем же файлом превращает этот файл во что-то вроде намоленной иконы, которая способна творить чудеса.

    Мировая архитектура — каменная, один раз построил — и навеки запечатлел свою идею, свою мысль. А русская архитектура — деревянная. Три-четыре десятилетия, и всё разваливается. Три-четыре десятилетия — срок одного поколения. Мысль, идею сохраняет в себе общество, бесконечно воспроизводя недолговечные и тленные формы. И с таким способом существования мысль всегда живая, всегда — гребень волны, а не глубины океана, всегда отбирается лучшее, максимально насыщенное информацией. Выходит, что деревянное зодчество — это архивация усложняющегося мира каждым новым поколением. Если в Европе её наследие — огромное множество файлов от разных поколений, то в России — один и тот же файл, который вечно в работе. Приходит поколение, этот файл разворачивает, правит, немного дополняет, архивирует. Потом следующее поколение опять разархивирует тот же файл, опять правит, опять дополняет, опять архивирует. И так далее. Такое количество работы над одним и тем же файлом превращает этот файл во что-то вроде намоленной иконы, которая способна творить чудеса.

    — Псоглавцы · книга
14. «

    Ни к чему мне благодарность потомков, — думал он. — За добро свои, кто рядом, должны кланяться…

    Ни к чему мне благодарность потомков, — думал он. — За добро свои, кто рядом, должны кланяться…

    — Великий Князь (воспоминания Князя Михаила) · книга
15. «

    Лучше пожалеть и уйти, чем остаться и пожалеть.

    Лучше пожалеть и уйти, чем остаться и пожалеть.

    — Блуда и МУДО · книга
16. «

    Лучший — это не тот, кто самый умелый, а тот, кто ближе к правде.

    Лучший — это не тот, кто самый умелый, а тот, кто ближе к правде.

    — Золото бунта, или вниз по реке теснин · книга
17. «

    Ребёнок оправдывал всё. Оправдывал мужа‑алкаша. Огромную жопу. Дурное настроение. Образование в восемь классов. Опоздание на работу. Кандидатуру мэра. Старую шубу. Скандал в поликлинике. Тариф сотовой связи. Отсутствие машины. Все неудачи ребёнок превращал в победы, потому что неудачи объяснялись жертвами во имя ребёнка. Рожая, можно было ничего не делать сверх того, что назначено природой, и требовать с мужа, с родителей, с государства. Ребёнок объяснял даже другого ребёнка. И поэтому бездетная женщина оказывалась вне жизни, вне общества. В новом мире обмана и несправедливости дети были протезами успеха, костылями. А Танюша не имела этих костылей и падала, падала на каждом шагу.

    Ребёнок оправдывал всё. Оправдывал мужа‑алкаша. Огромную жопу. Дурное настроение. Образование в восемь классов. Опоздание на работу. Кандидатуру мэра. Старую шубу. Скандал в поликлинике. Тариф сотовой связи. Отсутствие машины. Все неудачи ребёнок превращал в победы, потому что неудачи объяснялись жертвами во имя ребёнка. Рожая, можно было ничего не делать сверх того, что назначено природой, и требовать с мужа, с родителей, с государства. Ребёнок объяснял даже другого ребёнка. И поэтому бездетная женщина оказывалась вне жизни, вне общества. В новом мире обмана и несправедливости дети были протезами успеха, костылями. А Танюша не имела этих костылей и падала, падала на каждом шагу.

    — Ненастье · книга
18. «

    Судьба – не каземат, а вокруг божий простор, надобно только жадно желать жить.

    Судьба – не каземат, а вокруг божий простор, надобно только жадно желать жить.

    — Тобол. Мало избранных · книга
19. «

    Пирожок — брюху дружок.

    Пирожок — брюху дружок.

    — Матвей Петрович Гагарин · книга
20. «

    Гордыня человеческая — это насколько душа человеческая от своего божьего замысла отличается.

    Гордыня человеческая — это насколько душа человеческая от своего божьего замысла отличается.

    — Золото бунта, или вниз по реке теснин · книга