Подборка: 46 цитат Алессандро Барикко

Ниже 46 цитат Алессандро Барикко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Человек навыдумывает себе бог весть каких историй и носится с ними полжизни; не важно, что все это россказни и небылицы, главное – «мое», и точка. Мало того, он еще и гордится этим. Он даже счастлив. Так может продолжаться до бесконечности. Но вот в один прекрасный день что-то ломается в этой громадной машине грез – бац, – разрывается ни с того ни с сего; человек и в толк не возьмет, как это вдруг вся эта небывальщина уже не в нем, а перед ним, словно бред постороннего, только этот посторонний и есть он сам.

   Человек навыдумывает себе бог весть каких историй и носится с ними полжизни; не важно, что все это россказни и небылицы, главное – «мое», и точка. Мало того, он еще и гордится этим. Он даже счастлив. Так может продолжаться до бесконечности. Но вот в один прекрасный день что-то ломается в этой громадной машине грез – бац, – разрывается ни с того ни с сего; человек и в толк не возьмет, как это вдруг вся эта небывальщина уже не в нем, а перед ним, словно бред постороннего, только этот посторонний и есть он сам.

   — Море-океан · книга
2. «

   Человек молится, чтобы не быть одному.

   Человек молится, чтобы не быть одному.

   — Море-океан · книга
3. «

   Как объяснить ребенку «Прелюдии» Дебюсси? А вот как: он должен представить себе, что пианино поместили в аквариум.

   Как объяснить ребенку «Прелюдии» Дебюсси? А вот как: он должен представить себе, что пианино поместили в аквариум.
4. «

   Ты жив по настоящему до тех пор, пока у тебя есть в запасе хорошая история и кто-то, кому можно ее рассказать.

   Ты жив по настоящему до тех пор, пока у тебя есть в запасе хорошая история и кто-то, кому можно ее рассказать.

   — 1900. Легенда о пианисте · книга
5. «

   Когда человек рассказывает тебе с абсолютной точностью, какой запах стоит на улице Бертам сразу же после дождя, нельзя утверждать, что он сумасшедший, лишь по той идиотской причине, что на улице Бертам он никогда не был. В чьих-то глазах, в чьих-то словах он по-настоящему вдыхал этот воздух. На свой лад, но по-настоящему.

   Когда человек рассказывает тебе с абсолютной точностью, какой запах стоит на улице Бертам сразу же после дождя, нельзя утверждать, что он сумасшедший, лишь по той идиотской причине, что на улице Бертам он никогда не был. В чьих-то глазах, в чьих-то словах он по-настоящему вдыхал этот воздух. На свой лад, но по-настоящему.

   — 1900. Легенда о пианисте · книга
6. «

   Умирать и давать имена — вот, может быть, то немногое, что люди умеют делать по-настоящему искренне.

   Умирать и давать имена — вот, может быть, то немногое, что люди умеют делать по-настоящему искренне.

   — Такая история · книга
7. «

   Нужно иметь много веры в окружающий мир, чтобы обзаводиться детьми.

   Нужно иметь много веры в окружающий мир, чтобы обзаводиться детьми.

   — Педро Кантос · книга
8. «

   Где начинается конец моря? Скорее даже так: что мы имеем в виду, когда говорим: море? Огромное, ненасытное чудище или ту волну, что пенится у наших ног? Воду, что можно зачерпнуть ладонью, или непроглядную бездну? Выражаем ли мы все это одним словом или под одним словом скрываем все это? Сейчас я рядом с морем и не могу понять, где оно. Море. Море.

   Где начинается конец моря? Скорее даже так: что мы имеем в виду, когда говорим: море? Огромное, ненасытное чудище или ту волну, что пенится у наших ног? Воду, что можно зачерпнуть ладонью, или непроглядную бездну? Выражаем ли мы все это одним словом или под одним словом скрываем все это? Сейчас я рядом с морем и не могу понять, где оно. Море. Море.

   — Море-океан · книга
9. «

   Люди никогда не бывают настолько далеки, чтобы не найти друг друга...

   Люди никогда не бывают настолько далеки, чтобы не найти друг друга...

   — Море-океан · книга
10. «

    Если ты не знаешь, что это, значит — это джаз.

    Если ты не знаешь, что это, значит — это джаз.

    — 1900. Легенда о пианисте · книга
11. «

    — Иногда я спрашиваю себя: чего мы все ждём? Молчание. — Что будет слишком поздно, мадам.

    — Иногда я спрашиваю себя: чего мы все ждём? Молчание. — Что будет слишком поздно, мадам.

    — Море-океан · книга
12. «

    И всё же, когда тебе будут говорить, что ты ошибся... когда ты и сам поймешь, что наделал ошибок, не опускай руки. Запомни. Ты не должен опускать руки. Все хрустальные бокалы, которые у тебя разбились, это просто жизнь... ошибки в этом нет... это жизнь, а настоящая жизнь, похоже, всегда даёт трещину...

    И всё же, когда тебе будут говорить, что ты ошибся... когда ты и сам поймешь, что наделал ошибок, не опускай руки. Запомни. Ты не должен опускать руки. Все хрустальные бокалы, которые у тебя разбились, это просто жизнь... ошибки в этом нет... это жизнь, а настоящая жизнь, похоже, всегда даёт трещину...

    — Замки гнева · книга
13. «

    И я беру этот мрак и вкладываю его в Твои ладони. И прошу Тебя, Милостивый Боже, подержать его у Себя — всего часок, подержать на ладонях — всего-навсего, чтобы выветрилась чернота, выветрилось зло, от которого в голове так темно, а на душе так черно. Ты не мог бы? Ты не мог бы просто нагнуться, взглянуть на него — улыбнуться, раскрыть и выхватить спрятанный свет, а потом — отпустить, я его уже как-нибудь сам отыщу. Для Тебя это сущий пустяк, для меня это так много Слышишь, Милостивый Боже?

    И я беру этот мрак и вкладываю его в Твои ладони. И прошу Тебя, Милостивый Боже, подержать его у Себя — всего часок, подержать на ладонях — всего-навсего, чтобы выветрилась чернота, выветрилось зло, от которого в голове так темно, а на душе так черно. Ты не мог бы? Ты не мог бы просто нагнуться, взглянуть на него — улыбнуться, раскрыть и выхватить спрятанный свет, а потом — отпустить, я его уже как-нибудь сам отыщу. Для Тебя это сущий пустяк, для меня это так много Слышишь, Милостивый Боже?

    — Падре Плюш · книга
14. «

    Есть поступки, которые мы осознаём много лет спустя: назовём это запоздалым благоразумием.

    Есть поступки, которые мы осознаём много лет спустя: назовём это запоздалым благоразумием.

    — Замки гнева · книга
15. «

    Просто удивительно, насколько это бесполезно, — играть на трубе, когда вокруг бушует война.

    Просто удивительно, насколько это бесполезно, — играть на трубе, когда вокруг бушует война.

    — 1900. Легенда о пианисте · книга
16. «

    Рэгтайм. Но казалось, это было нечто, доселе не слышанное. Он не играл — он скользил по клавишам. Это было подобно тому, как шелковое белье скользит по женскому телу, и оно танцевало под его пальцами. В этой музыке были все бордели Америки — но бордели шикарные, где даже гардеробщицы — и те красавицы.

    Рэгтайм. Но казалось, это было нечто, доселе не слышанное. Он не играл — он скользил по клавишам. Это было подобно тому, как шелковое белье скользит по женскому телу, и оно танцевало под его пальцами. В этой музыке были все бордели Америки — но бордели шикарные, где даже гардеробщицы — и те красавицы.

    — 1900. Легенда о пианисте · книга
17. «

    Весь мир давит на тебя, а ты не знаешь, где он кончается. И вам не бывает страшно, что вас разорвёт от одной мысли о том, как он огромен?

    Весь мир давит на тебя, а ты не знаешь, где он кончается. И вам не бывает страшно, что вас разорвёт от одной мысли о том, как он огромен?

    — 1900. Легенда о пианисте · книга
18. «

    Мечтаешь о чём-то, мечтаешь, а жизнь с тобой в эти игры играть не собирается и – фьють – развеивает твои грёзы в один короткий миг. Достаточно ничтожной фразы – и всё пошло наперекосяк. Такие вот дела. А вы как думали? Жизнь – это вам не фунт изюма.

    Мечтаешь о чём-то, мечтаешь, а жизнь с тобой в эти игры играть не собирается и – фьють – развеивает твои грёзы в один короткий миг. Достаточно ничтожной фразы – и всё пошло наперекосяк. Такие вот дела. А вы как думали? Жизнь – это вам не фунт изюма.

    — Море-океан · книга
19. «

    Как было бы славно, если на каждого из нас приходилось бы по реке, ведущей к собственному морю.

    Как было бы славно, если на каждого из нас приходилось бы по реке, ведущей к собственному морю.

    — Море-океан · книга
20. «

    Ничто, заметил я в один прекрасный день, больше не имеет для меня смысла, и всё смертельно ранит.

    Ничто, заметил я в один прекрасный день, больше не имеет для меня смысла, и всё смертельно ранит.

    — Мистер Гвин · книга