38 цитат Альфреда де Мюссе, ставших крылатыми

Альфред де Мюссе — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 38 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Общество, причиняющее столько зла, похоже на ту индийскую змею, которая живёт под листьями растения, излечивающего от её укуса; общество почти всегда даёт лекарство против страдания, которое оно причиняет.

   Общество, причиняющее столько зла, похоже на ту индийскую змею, которая живёт под листьями растения, излечивающего от её укуса; общество почти всегда даёт лекарство против страдания, которое оно причиняет.
2. «

   Я не люблю и не уважаю грусть, хотя люди точно сговорились окружить её особым почетом. Они облачают в неё мудрость, добродетель, совесть. Глупое и дурное украшение.

   Я не люблю и не уважаю грусть, хотя люди точно сговорились окружить её особым почетом. Они облачают в неё мудрость, добродетель, совесть. Глупое и дурное украшение.

   — Октав · книга
3. «

   Быть с людьми, которых любишь, — говорит Лабрюйер, — это всё, что нам нужно. Мечтать, говорить с ними, молчать возле них, думать о них, думать о вещах более безразличных, но в их присутствии, — не всё ли равно, что делать, лишь бы быть с ними.

   Быть с людьми, которых любишь, — говорит Лабрюйер, — это всё, что нам нужно. Мечтать, говорить с ними, молчать возле них, думать о них, думать о вещах более безразличных, но в их присутствии, — не всё ли равно, что делать, лишь бы быть с ними.

   — Октав · книга
4. «

   Влюбиться не трудно, трудно в этом признаться.

   Влюбиться не трудно, трудно в этом признаться.
5. «

   Я блуждал по тёмным улицам; я глядел на все эти освещённые окна, на все эти таинственные гнезда, которые свили себе люди, на проезжавшие мимо экипажи, на сновавших прохожих. О, какое одиночество! Какой печальный дым над этими крышами! Какая скорбь в этих извилистых улицах, где все топчутся, работают и надрываются, где множество незнакомых людей ходит, задевая локтем друг друга, — клоака, где общаются только тела, оставляя души одинокими.

   Я блуждал по тёмным улицам; я глядел на все эти освещённые окна, на все эти таинственные гнезда, которые свили себе люди, на проезжавшие мимо экипажи, на сновавших прохожих. О, какое одиночество! Какой печальный дым над этими крышами! Какая скорбь в этих извилистых улицах, где все топчутся, работают и надрываются, где множество незнакомых людей ходит, задевая локтем друг друга, — клоака, где общаются только тела, оставляя души одинокими.

   — Октав · книга
6. «

   Изысканные наслаждения обходятся, к несчастью, дорого.

   Изысканные наслаждения обходятся, к несчастью, дорого.
7. «

   Биение крови в артериях — странные часы, тиканье которых мы слышим только ночью.

   Биение крови в артериях — странные часы, тиканье которых мы слышим только ночью.

   — Октав · книга
8. «

   Пока уста обвиняют, сердце оправдывает.

   Пока уста обвиняют, сердце оправдывает.
9. «

   Et pourtant elle est éternelle, Et ceux qui se sont passés d'elle Ici-bas ont tout ignoré.

   Et pourtant elle est éternelle, Et ceux qui se sont passés d'elle Ici-bas ont tout ignoré.
10. «

    Физические упражнения могут заменить множество лекарств, но ни одно лекарство в мире не может заменить физические упражнения.

    Физические упражнения могут заменить множество лекарств, но ни одно лекарство в мире не может заменить физические упражнения.
11. «

    Что нам до названия, до формы, до догмата веры? Все, что служит добру, священно для нас. Как смеем мы касаться бога?

    Что нам до названия, до формы, до догмата веры? Все, что служит добру, священно для нас. Как смеем мы касаться бога?

    — Исповедь сына века · книга
12. «

    Насмехаться над славой, религией, любовью, над всем в мире — это большое утешение для тех, кто не знает что делать.

    Насмехаться над славой, религией, любовью, над всем в мире — это большое утешение для тех, кто не знает что делать.

    — Октав · книга
13. «

    Нет и не было в мире искушения сильнее, чем стечение обстоятельств.

    Нет и не было в мире искушения сильнее, чем стечение обстоятельств.
14. «

    Только тот, кто ничего не боится, может внушить боязнь.

    Только тот, кто ничего не боится, может внушить боязнь.
15. «

    Все мужчины — лжецы, болтуны, лицемеры, гордецы и трусы, похотливые, достойные презрения. Все женщины — хитрые, хвастливые, неискренние, любопытные и развратные. Но самое святое и возвышенное в мире — это союз этих несовершенных, отвратительных существ.

    Все мужчины — лжецы, болтуны, лицемеры, гордецы и трусы, похотливые, достойные презрения. Все женщины — хитрые, хвастливые, неискренние, любопытные и развратные. Но самое святое и возвышенное в мире — это союз этих несовершенных, отвратительных существ.
16. «

    Мимолётные горести богохульствуют и обвиняют небо, истинное горе не обвиняет и не богохульствует, оно внемлет.

    Мимолётные горести богохульствуют и обвиняют небо, истинное горе не обвиняет и не богохульствует, оно внемлет.

    — Октав · книга
17. «

    J'ai dit à mon cœur, à mon faible cœur: N'est-ce point assez de tant de tristesse? Et ne vois-tu pas que changer sans cesse, C'est à chaque pas trouver la douleur?

    J'ai dit à mon cœur, à mon faible cœur: N'est-ce point assez de tant de tristesse? Et ne vois-tu pas que changer sans cesse, C'est à chaque pas trouver la douleur?
18. «

    J'ai dit à mon cœur, à mon faible cœur: N'est-ce point assez d'aimer sa maîtresse? Et ne vois-tu pas que changer sans cesse, C'est perdre en désirs le temps du bonheur?

    J'ai dit à mon cœur, à mon faible cœur: N'est-ce point assez d'aimer sa maîtresse? Et ne vois-tu pas que changer sans cesse, C'est perdre en désirs le temps du bonheur?
19. «

    Поэт только тогда может любить искренне, когда сердце его тронуто огнем гениальной женщины, когда ум её глубок и в состоянии воспламенить его собственный ум.

    Поэт только тогда может любить искренне, когда сердце его тронуто огнем гениальной женщины, когда ум её глубок и в состоянии воспламенить его собственный ум.
20. «

    Но не смешивайте вино с опьянением, не считайте божественной чашу, из которой вы пьёте божественный напиток. Найдя её вечером пустой и разбитой, не удивляйтесь. Это женщина, это хрупкий сосуд, сделанный горшечником из глины.

    Но не смешивайте вино с опьянением, не считайте божественной чашу, из которой вы пьёте божественный напиток. Найдя её вечером пустой и разбитой, не удивляйтесь. Это женщина, это хрупкий сосуд, сделанный горшечником из глины.

    — Октав · книга