Подборка: 140 цитат Амели Нотомба

Амели Нотомб — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 140 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Смерть — это потолок. Если потолок знаешь лучше, чем саму себя — это смерть. Потолок, что застилает глаза и не позволяет мыслям улететь ввысь. Потолок — это крышка гроба. Когда приходит смерть, вашу черепную кастрюльку прикрывают огромной крышкой.

   Смерть — это потолок. Если потолок знаешь лучше, чем саму себя — это смерть. Потолок, что застилает глаза и не позволяет мыслям улететь ввысь. Потолок — это крышка гроба. Когда приходит смерть, вашу черепную кастрюльку прикрывают огромной крышкой.

   — Метафизика труб · книга
2. «

   Взрослые смеются над детьми, которые в своё оправдание ноют : «Он первый начал». Но взрослые конфликты начинаются точно так же.

   Взрослые смеются над детьми, которые в своё оправдание ноют : «Он первый начал». Но взрослые конфликты начинаются точно так же.

   — Любовный саботаж · книга
3. «

   Для вас существует только один взгляд на вещи. Вы узко мыслите.

   Для вас существует только один взгляд на вещи. Вы узко мыслите.

   — Гигиена убийцы · книга
4. «

   Не зря людям даются при рождении не номера, а имена: имя – ключ к человеку. Деликатное позвякивание в замочной скважине. Легкая металлическая музыка, за которой – возможность дара.

   Не зря людям даются при рождении не номера, а имена: имя – ключ к человеку. Деликатное позвякивание в замочной скважине. Легкая металлическая музыка, за которой – возможность дара.

   — Серная кислота. Дневник Ласточки · книга
5. «

   От страдания одно лекарство — пустота в голове. Чтобы опустошить голову, надо мчаться галопом, подставляя лоб ветру, стать продолжением коня, рогом единорога, устремляясь к последней схватке, когда эфир унесёт туда, где разгорячённый всадник и конь будут разорваны на куски и поглощены невидимым пространством.

   От страдания одно лекарство — пустота в голове. Чтобы опустошить голову, надо мчаться галопом, подставляя лоб ветру, стать продолжением коня, рогом единорога, устремляясь к последней схватке, когда эфир унесёт туда, где разгорячённый всадник и конь будут разорваны на куски и поглощены невидимым пространством.

   — Любовный саботаж · книга
6. «

   Мы, дети, были бы очень удивлены, если бы нам сказали, что мы ходим в школу учиться. Мы этого не замечали. Для меня школа была большой фабрикой бумажных самолётиков.

   Мы, дети, были бы очень удивлены, если бы нам сказали, что мы ходим в школу учиться. Мы этого не замечали. Для меня школа была большой фабрикой бумажных самолётиков.

   — Любовный саботаж · книга
7. «

   Люди лгут, сами того не замечая.

   Люди лгут, сами того не замечая.

   — Синяя борода · книга
8. «

   Японцам в большей степени, чем другим народам, свойственно что-то делать только потому, что так принято.

   Японцам в большей степени, чем другим народам, свойственно что-то делать только потому, что так принято.

   — Токийская невеста · книга
9. «

   Обычно я люблю бродить наугад в незнакомом городе и уверена, что это лучший способ узнать его.

   Обычно я люблю бродить наугад в незнакомом городе и уверена, что это лучший способ узнать его.

   — Петронилла · книга
10. «

    Бастионы консерватизма у каждого свои, это непостижимо на уровне рассудка.

    Бастионы консерватизма у каждого свои, это непостижимо на уровне рассудка.

    — Токийская невеста · книга
11. «

    Без меня этот шоколад – ничто. Но стоит его положить мне в рот, и он становится удовольствием. Он нуждается во мне.

    Без меня этот шоколад – ничто. Но стоит его положить мне в рот, и он становится удовольствием. Он нуждается во мне.

    — Метафизика труб · книга
12. «

    ... Выиграть время — тоже большая удача в этой жизни.

    ... Выиграть время — тоже большая удача в этой жизни.

    — Токийская невеста · книга
13. «

    Дети, которых не признают их отцы, жестоко страдают. Но куда больше страдает отец, которого не желает признавать его дитя.

    Дети, которых не признают их отцы, жестоко страдают. Но куда больше страдает отец, которого не желает признавать его дитя.

    — Человек огня · книга
14. «

    С двенадцатым ударом часов они поцеловались, думая об одном и том же человеке.

    С двенадцатым ударом часов они поцеловались, думая об одном и том же человеке.

    — Человек огня · книга
15. «

    Утром, когда придут мои палачи, я скажу им: «У меня ничего не получилось! Убейте меня! Но исполните мою последнюю волю: я хочу принять смерть от рук Фубуки. Пусть она открутит мне голову, как крышку перечницы. И моя кровь хлынет черным перцем. Так примите и ядите его, ибо сие есть мой перец, просыпанный за вас и за многих, перец нового завета. И все вы чихнете в память обо мне».

    Утром, когда придут мои палачи, я скажу им: «У меня ничего не получилось! Убейте меня! Но исполните мою последнюю волю: я хочу принять смерть от рук Фубуки. Пусть она открутит мне голову, как крышку перечницы. И моя кровь хлынет черным перцем. Так примите и ядите его, ибо сие есть мой перец, просыпанный за вас и за многих, перец нового завета. И все вы чихнете в память обо мне».

    — Страх и трепет · книга
16. «

    Я шагнул в воротца металлоискателя, и, конечно, тут же раздалось знакомое «пиканье».

    Я шагнул в воротца металлоискателя, и, конечно, тут же раздалось знакомое «пиканье».

    — Зоил · книга
17. «

    ... Люди не подозревают, как уродует их телевидение.

    ... Люди не подозревают, как уродует их телевидение.

    — Серная кислота · книга
18. «

    Девятого января я понял, что значит выражение «сердце не на месте». Я так ждал этого отъезда, я даже хотел ускорить его – а теперь всё бы отдал, лишь бы остаться.

    Девятого января я понял, что значит выражение «сердце не на месте». Я так ждал этого отъезда, я даже хотел ускорить его – а теперь всё бы отдал, лишь бы остаться.

    — Преступление · книга
19. «

    Не опускай руки, ибо рискуешь сделать это за минуту до того, как произойдёт чудо.

    Не опускай руки, ибо рискуешь сделать это за минуту до того, как произойдёт чудо.

    — Серная кислота. Дневник Ласточки · книга
20. «

    Стрелия – это расстояние, которое покрывает стрела. Оно, как никакое другое, дает простор воображению: так и представляются натянутый лук, тугая тетива и наконец божественный миг, когда стрела взмывает в небо, целясь в бесконечность; но эта рыцарская доблесть обречена на поражение: как бы ни напрягался лук, дальность полета ограничена, известна заранее, и сила, сообщенная стреле, иссякнет в апогее. Стрелия – это и сам порыв, и весь пролет от рождения до смерти, и мгновенно сгорающая чистая энергия.

    Стрелия – это расстояние, которое покрывает стрела. Оно, как никакое другое, дает простор воображению: так и представляются натянутый лук, тугая тетива и наконец божественный миг, когда стрела взмывает в небо, целясь в бесконечность; но эта рыцарская доблесть обречена на поражение: как бы ни напрягался лук, дальность полета ограничена, известна заранее, и сила, сообщенная стреле, иссякнет в апогее. Стрелия – это и сам порыв, и весь пролет от рождения до смерти, и мгновенно сгорающая чистая энергия.

    — Антихриста · книга