180 цитат Амели Нотомба — избранное

Амели Нотомб — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 180 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Да и как ты можешь кого-то любить, если твое сердце сковано всевозможными догмами и запретами, которые в тебя вбивали с раннего детства? Если ты вдруг кого и полюбишь — значит, тебя плохо воспитали.

   Да и как ты можешь кого-то любить, если твое сердце сковано всевозможными догмами и запретами, которые в тебя вбивали с раннего детства? Если ты вдруг кого и полюбишь — значит, тебя плохо воспитали.

   — Страх и трепет · книга
2. «

   Стрелия – это расстояние, которое покрывает стрела. Оно, как никакое другое, дает простор воображению: так и представляются натянутый лук, тугая тетива и наконец божественный миг, когда стрела взмывает в небо, целясь в бесконечность; но эта рыцарская доблесть обречена на поражение: как бы ни напрягался лук, дальность полета ограничена, известна заранее, и сила, сообщенная стреле, иссякнет в апогее. Стрелия – это и сам порыв, и весь пролет от рождения до смерти, и мгновенно сгорающая чистая энергия.

   Стрелия – это расстояние, которое покрывает стрела. Оно, как никакое другое, дает простор воображению: так и представляются натянутый лук, тугая тетива и наконец божественный миг, когда стрела взмывает в небо, целясь в бесконечность; но эта рыцарская доблесть обречена на поражение: как бы ни напрягался лук, дальность полета ограничена, известна заранее, и сила, сообщенная стреле, иссякнет в апогее. Стрелия – это и сам порыв, и весь пролет от рождения до смерти, и мгновенно сгорающая чистая энергия.

   — Антихриста · книга
3. «

   Человеческий ум подвержен одному глубинному изъяну: чтобы он осознал ценность чего-либо, его надо этого лишить.

   Человеческий ум подвержен одному глубинному изъяну: чтобы он осознал ценность чего-либо, его надо этого лишить.

   — Преступление · книга
4. «

   Меня ведь ещё ни разу не убивали. Может, это очень приятно. Нельзя судить о том, чего не довелось испытать.

   Меня ведь ещё ни разу не убивали. Может, это очень приятно. Нельзя судить о том, чего не довелось испытать.

   — Текстер Тексель · книга
5. «

   – Вы подлец. – Мне это не мешает жить.

   – Вы подлец. – Мне это не мешает жить.

   — Ртуть · книга
6. «

   — Почему женщины в большинстве своем считают, что мало есть — это очаровательно? — Почему мужчины в большинстве своем считают, что цель женщины — их очаровать?

   — Почему женщины в большинстве своем считают, что мало есть — это очаровательно? — Почему мужчины в большинстве своем считают, что цель женщины — их очаровать?

   — Батист Бордав · книга
7. «

   Язык — вещь не столько практическая, сколько эстетическая.

   Язык — вещь не столько практическая, сколько эстетическая.

   — Серная кислота · книга
8. «

   – Месье, поймите же, наконец: я не желаю с вами разговаривать. – Почему? – с наивным видом спросил незнакомец. – Я читаю. – Нет, месье. – Простите? – Вы не читаете. Вам, может, кажется, что вы читаете. Но так не читают.

   – Месье, поймите же, наконец: я не желаю с вами разговаривать. – Почему? – с наивным видом спросил незнакомец. – Я читаю. – Нет, месье. – Простите? – Вы не читаете. Вам, может, кажется, что вы читаете. Но так не читают.

   — Жером · книга
9. «

   Из всех наркотиков самый зловредный и самый засасывающий ― жратва.

   Из всех наркотиков самый зловредный и самый засасывающий ― жратва.

   — Форма жизни · книга
10. «

    Самоубийцы всегда испытывают потребность оправдаться, как будто это кому-то интересно.

    Самоубийцы всегда испытывают потребность оправдаться, как будто это кому-то интересно.

    — Ртуть · книга
11. «

    Короче говоря, будь музеи просто скучны, я бы их не возненавидел. Я ничего не имею против скуки, но скучать, чувствуя себя обязанным выказывать интерес, — вот это сущее мучение!

    Короче говоря, будь музеи просто скучны, я бы их не возненавидел. Я ничего не имею против скуки, но скучать, чувствуя себя обязанным выказывать интерес, — вот это сущее мучение!

    — Батист Бордав · книга
12. «

    Свобода не измеряется в квадратных метрах. Свобода – это быть предоставленным самому себе.

    Свобода не измеряется в квадратных метрах. Свобода – это быть предоставленным самому себе.

    — Любовный саботаж · книга
13. «

    Обычно я люблю бродить наугад в незнакомом городе и уверена, что это лучший способ узнать его.

    Обычно я люблю бродить наугад в незнакомом городе и уверена, что это лучший способ узнать его.

    — Петронилла · книга
14. «

    Историю не пишут в сослагательном наклонении.

    Историю не пишут в сослагательном наклонении.

    — Человек огня · книга
15. «

    Вот, скажем, знакомитесь вы с кем-то, лично или по переписке. Первый этап состоит в констатации существования друг друга – и чаще всего вы бываете очарованы. На этой стадии вы – Робинзон и Пятница на необитаемом острове; вы смотрите друг на друга в изумлении, в восторге от того, что в этом мире есть кто-то другой – такой другой и такой близкий одновременно. Ваша жизнь стала полнее, чем когда-либо, с его появлением, и вас захлестывает волна чувств к этому посланцу небес, с которым можно поговорить. Вы нарекаете его сказочным именем: друг, любимый, товарищ, гость, коллега – по обстоятельствам. Царит идиллия. Череда совпадений и различий («Совсем как я! А у меня наоборот!») поражает и переполняет детской радостью. В упоении вы даже не замечаете, как надвигается опасность. И вдруг он – здесь, рядом, у вашей двери. Разом протрезвев, вы не знаете, как сказать ему, что его сюда не звали. Не потому, что вы его больше не любите, нет, но вы хотели бы, чтобы он был другим, не таким, какой он есть на самом деле. А он между тем уже слишком близко, как будто хочет стать с вами единым целым. Понятно, что придется расставить точки над i. Сделать это можно по-разному, кратко или развернуто, в открытую или обиняками. Но, как бы то ни было, это нелегкий путь. Более чем в двух третях случаев отношениям не удается дойти до конца. И тогда – интимность, или обида, или молчание, порой и ненависть. И напрасно объясняют все нашей лживостью, полагая, что, будь дружба искренней, этого не случилось бы. Неправда. Этот кризис неизбежен. Даже от всей души любя человека, мы не готовы впустить его в свое личное пространство.

    Вот, скажем, знакомитесь вы с кем-то, лично или по переписке. Первый этап состоит в констатации существования друг друга – и чаще всего вы бываете очарованы. На этой стадии вы – Робинзон и Пятница на необитаемом острове; вы смотрите друг на друга в изумлении, в восторге от того, что в этом мире есть кто-то другой – такой другой и такой близкий одновременно. Ваша жизнь стала полнее, чем когда-либо, с его появлением, и вас захлестывает волна чувств к этому посланцу небес, с которым можно поговорить. Вы нарекаете его сказочным именем: друг, любимый, товарищ, гость, коллега – по обстоятельствам. Царит идиллия. Череда совпадений и различий («Совсем как я! А у меня наоборот!») поражает и переполняет детской радостью. В упоении вы даже не замечаете, как надвигается опасность. И вдруг он – здесь, рядом, у вашей двери. Разом протрезвев, вы не знаете, как сказать ему, что его сюда не звали. Не потому, что вы его больше не любите, нет, но вы хотели бы, чтобы он был другим, не таким, какой он есть на самом деле. А он между тем уже слишком близко, как будто хочет стать с вами единым целым. Понятно, что придется расставить точки над i. Сделать это можно по-разному, кратко или развернуто, в открытую или обиняками. Но, как бы то ни было, это нелегкий путь. Более чем в двух третях случаев отношениям не удается дойти до конца. И тогда – интимность, или обида, или молчание, порой и ненависть. И напрасно объясняют все нашей лживостью, полагая, что, будь дружба искренней, этого не случилось бы. Неправда. Этот кризис неизбежен. Даже от всей души любя человека, мы не готовы впустить его в свое личное пространство.

    — Форма жизни · книга
16. «

    В сущности, люди не читают, а если и читают, то не понимают, а если и понимают, то забывают.

    В сущности, люди не читают, а если и читают, то не понимают, а если и понимают, то забывают.

    — Гигиена убийцы · книга
17. «

    Наслаждение воздает сторицей тому, кто себе его позволяет. Удовольствие пробуждает мозг, и заставляет его развиваться в самых различных направлениях. Его магическое воздействие столь огромно, что иногда достаточно предаться наслаждению хотя бы мысленно. И человек спасен. В то время как воинственная фригидность обречена славить собственную нежизнь.

    Наслаждение воздает сторицей тому, кто себе его позволяет. Удовольствие пробуждает мозг, и заставляет его развиваться в самых различных направлениях. Его магическое воздействие столь огромно, что иногда достаточно предаться наслаждению хотя бы мысленно. И человек спасен. В то время как воинственная фригидность обречена славить собственную нежизнь.

    — Метафизика труб · книга
18. «

    — Страшно? Чего вы боитесь? — Откуда я знаю? Мне всё время страшно, для меня это неотъемлемая часть жизни. — И только шампанское прогоняет этот страх. В шампанском содержится этанол, а это лучший пятновыводитель. Напрашивается вывод, что страх — это пятно. Давайте выпьем, Сигрид, чтобы смыть наши пятна.

    — Страшно? Чего вы боитесь? — Откуда я знаю? Мне всё время страшно, для меня это неотъемлемая часть жизни. — И только шампанское прогоняет этот страх. В шампанском содержится этанол, а это лучший пятновыводитель. Напрашивается вывод, что страх — это пятно. Давайте выпьем, Сигрид, чтобы смыть наши пятна.

    — Батист Бордав · книга
19. «

    Кто не двигается вперед, неизбежно отступает назад. Возможны только развитие или упадок. И между ними — ничего. Апогея не существует. Это иллюзия.

    Кто не двигается вперед, неизбежно отступает назад. Возможны только развитие или упадок. И между ними — ничего. Апогея не существует. Это иллюзия.

    — Метафизика труб · книга
20. «

    В чудесах ужасно то, что их действие имеет границы.

    В чудесах ужасно то, что их действие имеет границы.

    — Серная кислота. Дневник Ласточки · книга