114 мыслей Анатоля Франса без воды

Ниже 114 цитат Анатоля Франса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Великая страсть не даёт ни минуты отдыха, и в этом её благодеяние. Лучше всё, что угодно, кроме прозябания.

   Великая страсть не даёт ни минуты отдыха, и в этом её благодеяние. Лучше всё, что угодно, кроме прозябания.
2. «

   Дорога свободы всегда прекрасна.

   Дорога свободы всегда прекрасна.

   — Жорж · книга
3. «

   Искусству угрожали два чудовища: художник, который не является мастером, и мастер, который не является художником.

   Искусству угрожали два чудовища: художник, который не является мастером, и мастер, который не является художником.
4. «

   L'Amour, l'Amour puissant, la Volupté féconde, Voilà le dieu qui crée incessamment le monde, Le père de la vie et des destins futurs! C'est par l'Amour fatal, par ses luttes cruelles, Que l'univers s'anime en des formes plus belles, S'achève et se connaît en des esprits plus purs.

   L'Amour, l'Amour puissant, la Volupté féconde, Voilà le dieu qui crée incessamment le monde, Le père de la vie et des destins futurs! C'est par l'Amour fatal, par ses luttes cruelles, Que l'univers s'anime en des formes plus belles, S'achève et se connaît en des esprits plus purs.
5. «

   Все построения мудрецов не что иное, как сказки, придуманные для забавы людей, вечных младенцев. Этим вздором позволительно только развлекаться.

   Все построения мудрецов не что иное, как сказки, придуманные для забавы людей, вечных младенцев. Этим вздором позволительно только развлекаться.

   — Никий · книга
6. «

   Страсти — враги покоя. Но без них не было бы ни искусств, ни наук, ни жизни в принципе.

   Страсти — враги покоя. Но без них не было бы ни искусств, ни наук, ни жизни в принципе.
7. «

   Мы чаще всего называем счастьем то, что сами не испытали.

   Мы чаще всего называем счастьем то, что сами не испытали.
8. «

   Лучше понять мало, чем понять плохо.

   Лучше понять мало, чем понять плохо.
9. «

   Наибольшая ценность всего человечества — сам человек.

   Наибольшая ценность всего человечества — сам человек.
10. «

    Я понял, что попытка рассмотреть одновременно несколько различных предметов неизбежно приводит к нарушению основных принципов археологии.

    Я понял, что попытка рассмотреть одновременно несколько различных предметов неизбежно приводит к нарушению основных принципов археологии.

    — Пижоно · книга
11. «

    Когда смятение охватывает нас, мы уподобляемся хмельным и идем, шатаясь из стороны в сторону, готовые на каждом шагу позорно упасть. Но случается и так, что смятение души и чувств погружает нас в нечестивое уныние. За свою долгую жизнь я убедился, что нет у монаха злейшего врага, чем уныние.

    Когда смятение охватывает нас, мы уподобляемся хмельным и идем, шатаясь из стороны в сторону, готовые на каждом шагу позорно упасть. Но случается и так, что смятение души и чувств погружает нас в нечестивое уныние. За свою долгую жизнь я убедился, что нет у монаха злейшего врага, чем уныние.

    — Палемон · книга
12. «

    Женщина — великая воспитательница мужчины.

    Женщина — великая воспитательница мужчины.
13. «

    Художник должен любить жизнь и показывать нам, что она прекрасна.

    Художник должен любить жизнь и показывать нам, что она прекрасна.
14. «

    Всякий спор бесплоден. Мое мнение состоит в том, что не следует иметь никакого мнения.

    Всякий спор бесплоден. Мое мнение состоит в том, что не следует иметь никакого мнения.

    — Старик · книга
15. «

    Я совершенен, а тот, кто совершенен, — выше всяких законов.

    Я совершенен, а тот, кто совершенен, — выше всяких законов.

    — Зенофемид · книга
16. «

    У мира — две оси: любовь и голод.

    У мира — две оси: любовь и голод.
17. «

    Сто раз толпы иудеев, богатых и бедных, со священниками во главе, обступали мое кресло из слоновой кости и, цепляясь за полы моей тоги и за ремни сандалий, с пеной у рта взывали ко мне, требуя казни какого-нибудь несчастного, за которым я не находил никакой вины и который был в моих таким же безумцем, как и его обвинители. Что я говорю, сто раз! Так бывало ежедневно, ежечасно. Однако я вынужден был исполнять их законы, как свои собственные, ибо Рим вменял мне в обязанность не нарушать, а поддерживать их обычаи.

    Сто раз толпы иудеев, богатых и бедных, со священниками во главе, обступали мое кресло из слоновой кости и, цепляясь за полы моей тоги и за ремни сандалий, с пеной у рта взывали ко мне, требуя казни какого-нибудь несчастного, за которым я не находил никакой вины и который был в моих таким же безумцем, как и его обвинители. Что я говорю, сто раз! Так бывало ежедневно, ежечасно. Однако я вынужден был исполнять их законы, как свои собственные, ибо Рим вменял мне в обязанность не нарушать, а поддерживать их обычаи.

    — Понтий Пилат · книга
18. «

    Журналистика — религия современных обществ, и это прогресс. Пастыри не обязаны верить, паства — тоже.

    Журналистика — религия современных обществ, и это прогресс. Пастыри не обязаны верить, паства — тоже.
19. «

    Люди страдают потому, что лишены чего-то, что они считают благом, или потому, что обладая им, боятся его лишиться, или потому, что терпят нечто, кажущееся им злом. Упраздните такое убеждение, и все страдания рассеются.

    Люди страдают потому, что лишены чего-то, что они считают благом, или потому, что обладая им, боятся его лишиться, или потому, что терпят нечто, кажущееся им злом. Упраздните такое убеждение, и все страдания рассеются.

    — Старик · книга
20. «

    Имея немало поводов быть недовольной своей судьбой, она всегда была склонна жаловаться на нее, и эти жалобы приносили ей некоторое облегчение.

    Имея немало поводов быть недовольной своей судьбой, она всегда была склонна жаловаться на нее, и эти жалобы приносили ей некоторое облегчение.

    — Боги жаждут · книга