111 цитат Анатолого Мариенгофа про любовь, время и выбор

Подборка из 111 цитат Анатолого Мариенгофа: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В этой стpане ничего не поймешь: Гpозного пpощает и pастеpзывает Отpепьева; семьсот лет ведет неудачные войны и покоpяет наpодов больше, чем Римская Импеpия; не умеет делать каких-то «фузей» и воздвигает на болоте гоpод, пpекpаснейший в миpе.

   В этой стpане ничего не поймешь: Гpозного пpощает и pастеpзывает Отpепьева; семьсот лет ведет неудачные войны и покоpяет наpодов больше, чем Римская Импеpия; не умеет делать каких-то «фузей» и воздвигает на болоте гоpод, пpекpаснейший в миpе.

   — Циники · книга
2. «

   Сегодня ночью я плакал от любви.

   Сегодня ночью я плакал от любви.

   — Владимир Васильевич · книга
3. «

   Докучаев не верит в существование «не берущих». Все берут! Вопрос только – чем. Он издевается над такими словами, как дружба, услуга, любезность, помощь, благодарность, отзывчивость, беспокойство, внимательность, предупредительность. На его языке это все называется одним словом: взятка. Докучаев – страшный человек.

   Докучаев не верит в существование «не берущих». Все берут! Вопрос только – чем. Он издевается над такими словами, как дружба, услуга, любезность, помощь, благодарность, отзывчивость, беспокойство, внимательность, предупредительность. На его языке это все называется одним словом: взятка. Докучаев – страшный человек.

   — Циники · книга
4. «

   Ольга про эсеров неплохо сказала: «они похожи на нашего Гогу — будто тоже не кончили гимназию».

   Ольга про эсеров неплохо сказала: «они похожи на нашего Гогу — будто тоже не кончили гимназию».

   — Циники · книга
5. «

   ... юность, разодранная трагедиями духа: для чего жить? как жить? чем жить? а главное — с кем? С горничной, с проституткой или с чужой женой?

   ... юность, разодранная трагедиями духа: для чего жить? как жить? чем жить? а главное — с кем? С горничной, с проституткой или с чужой женой?

   — Мой век, мои друзья и подруги · книга
6. «

   Мы все не очень долюбливаем правдивые зеркала. По всей вероятности, их недолюбливали и сидоняне (эти первые кокеты древности), и венецианцы XIII века, любовавшиеся собой в зеркала из дутого стекла на свинцовой фольге.

   Мы все не очень долюбливаем правдивые зеркала. По всей вероятности, их недолюбливали и сидоняне (эти первые кокеты древности), и венецианцы XIII века, любовавшиеся собой в зеркала из дутого стекла на свинцовой фольге.

   — Циники · книга
7. «

   В теле любовь как вьюга. Кровь, Огонь И зола. Самого нежного друга Ты у меня отняла.

   В теле любовь как вьюга. Кровь, Огонь И зола. Самого нежного друга Ты у меня отняла.
8. «

   Приду. Протяну ладони. Скажу: — Люби. Возьми. Твой. Единый... У тебя глаза, как на иконе У Магдалины, А сердце холодное, книжное И лживое, как шут... Скорей, скорее: «нет, не люби!» — кинь, Как булыжник. Аминь.

   Приду. Протяну ладони. Скажу: — Люби. Возьми. Твой. Единый... У тебя глаза, как на иконе У Магдалины, А сердце холодное, книжное И лживое, как шут... Скорей, скорее: «нет, не люби!» — кинь, Как булыжник. Аминь.
9. «

   Я мертв и жив. В душе чума. О господи, сойду с ума! И поднял руки: вот мишень я, Твоя мишень, неумный рок. Мне дырка в сердце — утешенье. Спускай курок. Там место не открытое, Над белой вазой клен. Душа моя зарыта там, Где сын мой погребен.

   Я мертв и жив. В душе чума. О господи, сойду с ума! И поднял руки: вот мишень я, Твоя мишень, неумный рок. Мне дырка в сердце — утешенье. Спускай курок. Там место не открытое, Над белой вазой клен. Душа моя зарыта там, Где сын мой погребен.
10. «

    — «Мотаешь» уроки, Кирка? — Да. — Где же изволил шляться весь день? Погодка-то не очень хороша для прогулок с девушкой по Летнему саду? Он молча кладет на стол надорванный билет в Эрмитаж. — Четыре часа осматривал Эрмитаж? — А разве это много для Эрмитажа? — Который же это раз? — Одиннадцатый.

    — «Мотаешь» уроки, Кирка? — Да. — Где же изволил шляться весь день? Погодка-то не очень хороша для прогулок с девушкой по Летнему саду? Он молча кладет на стол надорванный билет в Эрмитаж. — Четыре часа осматривал Эрмитаж? — А разве это много для Эрмитажа? — Который же это раз? — Одиннадцатый.

    — Мой век, мои друзья и подруги · книга
11. «

    — Вам необходимо вымыться. Работает ли в вашем доме водопровод? Иначе я понапрасну отсчитала шестьдесят четыре ступеньки. — Час тому назад водопровод действовал. Но ведь вы знаете, Ольга, что в революции самое приятное — ее неожиданности.

    — Вам необходимо вымыться. Работает ли в вашем доме водопровод? Иначе я понапрасну отсчитала шестьдесят четыре ступеньки. — Час тому назад водопровод действовал. Но ведь вы знаете, Ольга, что в революции самое приятное — ее неожиданности.

    — Ольга Константиновна · книга
12. «

    По паспорту Диду было за пятьдесят, по сердцу восемнадцать. Англичане хорошо говорят: костюму столько времени, на сколько он выглядит.

    По паспорту Диду было за пятьдесят, по сердцу восемнадцать. Англичане хорошо говорят: костюму столько времени, на сколько он выглядит.

    — Роман без вранья · книга
13. «

    С крыш прозрачными потоками стекает желтое солнце. Мне кажется, что я слышу его журчание в водосточных трубах.

    С крыш прозрачными потоками стекает желтое солнце. Мне кажется, что я слышу его журчание в водосточных трубах.

    — Циники · книга
14. «

    Я люблю гитару Вашу, У нее душа большая. Ни о чем меня не спрашивает, Только очень утешает.

    Я люблю гитару Вашу, У нее душа большая. Ни о чем меня не спрашивает, Только очень утешает.
15. «

    Полицмейстерская дочка становилась похожа на пузырек с рецептом. Ее нужно было принимать по каплям, чтобы не отравиться насмерть.

    Полицмейстерская дочка становилась похожа на пузырек с рецептом. Ее нужно было принимать по каплям, чтобы не отравиться насмерть.

    — Циники · книга
16. «

    Ночь, как слеза, вытекла из огромного глаза И на крыши сползла по ресницам. Встала печаль, как Лазарь, И побежала на улицы рыдать и виниться. Кидалась на шеи — и все шарахались И кричали: безумная! И в барабанные перепонки вопами страха Били, как в звенящие бубны.

    Ночь, как слеза, вытекла из огромного глаза И на крыши сползла по ресницам. Встала печаль, как Лазарь, И побежала на улицы рыдать и виниться. Кидалась на шеи — и все шарахались И кричали: безумная! И в барабанные перепонки вопами страха Били, как в звенящие бубны.
17. «

    Решил купить себе палку. Захожу в магазин, прошу: «Покажите мне, пожалуйста, вон ту». Работник прилавка протягивает. Пробую, опираюсь. — Коротковата! Дайте, пожалуйста, подлинней. — Все палки, гражданин, стандартные. — Да что вы! А вот Господь Бог делает людей не стандартными.

    Решил купить себе палку. Захожу в магазин, прошу: «Покажите мне, пожалуйста, вон ту». Работник прилавка протягивает. Пробую, опираюсь. — Коротковата! Дайте, пожалуйста, подлинней. — Все палки, гражданин, стандартные. — Да что вы! А вот Господь Бог делает людей не стандартными.

    — Это вам потомки. Записки сорокалетнего мужчины · книга
18. «

    Я понимаю, Время такое. Счастье пошло на убыль. Даже вот эта юная парочка, Тут, На скамейке, Возле левкоев, Разве целуется? Нет. Выдает по карточке Сердце свое и губы.

    Я понимаю, Время такое. Счастье пошло на убыль. Даже вот эта юная парочка, Тут, На скамейке, Возле левкоев, Разве целуется? Нет. Выдает по карточке Сердце свое и губы.
19. «

    Бульваpы забpызганы зеленью. Hочь легкая и нетоpопливая. Она вздыхает, как девушка, котоpую целуют в губы.

    Бульваpы забpызганы зеленью. Hочь легкая и нетоpопливая. Она вздыхает, как девушка, котоpую целуют в губы.

    — Циники · книга
20. «

    Я пью водку, закусываю луком и плачу. Может быть, я плачу от лука, может быть, от любви, может быть, от презренья.

    Я пью водку, закусываю луком и плачу. Может быть, я плачу от лука, может быть, от любви, может быть, от презренья.

    — Владимиp Васильевич · книга