50 цитат Анатолого Мариенгофа: от иронии до философии

Подборка из 50 цитат Анатолого Мариенгофа: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Отцы, матери, умоляю вас: читайте дневники ваших детей, письма к ним, записочки, прислушивайтесь к их телефонным разговорам, входите в комнату без стука, ройтесь в ящиках, шкатулочках, сундучках. Умоляю: не будьте жалкими трусливыми интеллигентами! Не бойтесь презрительной фразы вашего сына или дочери: «Ты что, шпионишь за мной?» Это шпионство святое.

   Отцы, матери, умоляю вас: читайте дневники ваших детей, письма к ним, записочки, прислушивайтесь к их телефонным разговорам, входите в комнату без стука, ройтесь в ящиках, шкатулочках, сундучках. Умоляю: не будьте жалкими трусливыми интеллигентами! Не бойтесь презрительной фразы вашего сына или дочери: «Ты что, шпионишь за мной?» Это шпионство святое.

   — Мой век, мои друзья и подруги · книга
2. «

   Даже грязными, как торговок Подолы Люди, люблю вас. Что нам, мучительно-нездоровым Теперь — Чистота глаз Савонаролы, Изжога Благочестия И лести, Давида псалмы, Когда от Бога Отрезаны мы, Как купоны от серии.

   Даже грязными, как торговок Подолы Люди, люблю вас. Что нам, мучительно-нездоровым Теперь — Чистота глаз Савонаролы, Изжога Благочестия И лести, Давида псалмы, Когда от Бога Отрезаны мы, Как купоны от серии.
3. «

   Когда вкусовые потребности одних возрастут до понимания необходимости розовенького цветочка на своём подоконнике, а изощрённость других опростится до щёлканья жёлтой птички, наступит золотой век.

   Когда вкусовые потребности одних возрастут до понимания необходимости розовенького цветочка на своём подоконнике, а изощрённость других опростится до щёлканья жёлтой птички, наступит золотой век.

   — Роман без вранья · книга
4. «

   Вокруг могучая грязь. Она лежит, как разъевшаяся свинья, похрюкивая и посапывая.

   Вокруг могучая грязь. Она лежит, как разъевшаяся свинья, похрюкивая и посапывая.

   — Циники · книга
5. «

   Тут, видишь ли, не романтика, а фарс. Впрочем, в политике это одно и то же.

   Тут, видишь ли, не романтика, а фарс. Впрочем, в политике это одно и то же.

   — Сергей Васильевич · книга
6. «

   Не верят в любовь только болваны, важно считавшие себя скептиками. Во все времена их было больше, чем надо.

   Не верят в любовь только болваны, важно считавшие себя скептиками. Во все времена их было больше, чем надо.
7. «

   А ну — со смертью будем храбры! Ведь все равно возьмет за жабры.

   А ну — со смертью будем храбры! Ведь все равно возьмет за жабры.
8. «

   Я пью водку, закусываю луком и плачу. Может быть, я плачу от лука, может быть, от любви, может быть, от презренья.

   Я пью водку, закусываю луком и плачу. Может быть, я плачу от лука, может быть, от любви, может быть, от презренья.

   — Владимиp Васильевич · книга
9. «

   Годы шли. Нет, годы бежали. А почему, в самом, деле, не ходят они солидно, неторопливо, как, например, главные бухгалтеры? Нет тебе этого! Бегут проклятые годы. Бегут, как чёрт знает кто.

   Годы шли. Нет, годы бежали. А почему, в самом, деле, не ходят они солидно, неторопливо, как, например, главные бухгалтеры? Нет тебе этого! Бегут проклятые годы. Бегут, как чёрт знает кто.
10. «

    На каторгу пусть приведет нас дружба, Закованная в цепи песни. О день серебряный, Наполнив века жбан, За край переплесни.

    На каторгу пусть приведет нас дружба, Закованная в цепи песни. О день серебряный, Наполнив века жбан, За край переплесни.
11. «

    — Так! А ты, Кирка, что скажешь по этому поводу? — спрашивает Сарра Лебедева. — По какому? — Да вот: в чем счастье? С семилетней серьезностью отвечает: — В хорошей жене.

    — Так! А ты, Кирка, что скажешь по этому поводу? — спрашивает Сарра Лебедева. — По какому? — Да вот: в чем счастье? С семилетней серьезностью отвечает: — В хорошей жене.

    — Мой век, мои друзья и подруги · книга
12. «

    Чем ближе я подхожу к вечности, тем игривее становятся мои мысли.

    Чем ближе я подхожу к вечности, тем игривее становятся мои мысли.

    — Циники · книга
13. «

    Полицмейстерская дочка становилась похожа на пузырек с рецептом. Ее нужно было принимать по каплям, чтобы не отравиться насмерть.

    Полицмейстерская дочка становилась похожа на пузырек с рецептом. Ее нужно было принимать по каплям, чтобы не отравиться насмерть.

    — Циники · книга
14. «

    Ольга скончалась в восемь часов четырнадцать минут. А на земле как будто ничего и не случилось.

    Ольга скончалась в восемь часов четырнадцать минут. А на земле как будто ничего и не случилось.

    — Владимир Васильевич · книга
15. «

    А ну вас, братцы, к черту в зубы! Не почитаю старину. До дней последних юность будет люба Со всею прытью к дружбе и вину.

    А ну вас, братцы, к черту в зубы! Не почитаю старину. До дней последних юность будет люба Со всею прытью к дружбе и вину.
16. «

    Я ненавижу мою любовь. Если бы я знал, что ее можно удушить, я бы это сделал собственными pуками. Если бы я знал, что ее можно утопить, я бы сам пpивесил ей камень на шею. Если бы я знал, что от нее можно убежать на кpай света, я бы давным-давно глядел в чеpную бездну, за котоpой ничего нет.

    Я ненавижу мою любовь. Если бы я знал, что ее можно удушить, я бы это сделал собственными pуками. Если бы я знал, что ее можно утопить, я бы сам пpивесил ей камень на шею. Если бы я знал, что от нее можно убежать на кpай света, я бы давным-давно глядел в чеpную бездну, за котоpой ничего нет.

    — Циники · книга
17. «

    Всякая вера приедается, как рубленые котлеты или суп с вермишелью. Время от времени ее нужно менять: Пеpун, Христос, Социализм.

    Всякая вера приедается, как рубленые котлеты или суп с вермишелью. Время от времени ее нужно менять: Пеpун, Христос, Социализм.

    — Циники · книга
18. «

    Каждый из нас придумывает свою жизнь, свою любовь и даже самого себя.

    Каждый из нас придумывает свою жизнь, свою любовь и даже самого себя.

    — Циники · книга
19. «

    Твердь, твердь за вихры зыбим, Святость хлещем свистящей нагайкой И хилое тело Христа на дыбе Вздыбливаем в Чрезвычайке.

    Твердь, твердь за вихры зыбим, Святость хлещем свистящей нагайкой И хилое тело Христа на дыбе Вздыбливаем в Чрезвычайке.
20. «

    Докучаев не верит в существование «не берущих». Все берут! Вопрос только – чем. Он издевается над такими словами, как дружба, услуга, любезность, помощь, благодарность, отзывчивость, беспокойство, внимательность, предупредительность. На его языке это все называется одним словом: взятка. Докучаев – страшный человек.

    Докучаев не верит в существование «не берущих». Все берут! Вопрос только – чем. Он издевается над такими словами, как дружба, услуга, любезность, помощь, благодарность, отзывчивость, беспокойство, внимательность, предупредительность. На его языке это все называется одним словом: взятка. Докучаев – страшный человек.

    — Циники · книга