39 цитат Анатолого Мариенгофа про любовь, время и выбор

Подборка из 39 цитат Анатолого Мариенгофа: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Каждый из нас придумывает свою жизнь, свою любовь и даже самого себя.

   Каждый из нас придумывает свою жизнь, свою любовь и даже самого себя.

   — Циники · книга
2. «

   Случай такой шутник.

   Случай такой шутник.

   — Циники · книга
3. «

   — Делать-то вы что-нибудь умеете? — Конечно, нет. — H-да… И он деловито свел брови. — В таком случае вас придётся устроить на ответственную должность.

   — Делать-то вы что-нибудь умеете? — Конечно, нет. — H-да… И он деловито свел брови. — В таком случае вас придётся устроить на ответственную должность.

   — Ольга Константиновна · книга
4. «

   Если в России когда-нибудь будет Бонапарт, то он, конечно, вырастет из постового милиционера. Это совершенно в духе моего отечества.

   Если в России когда-нибудь будет Бонапарт, то он, конечно, вырастет из постового милиционера. Это совершенно в духе моего отечества.

   — Циники · книга
5. «

   На литературном вечере в Вятке мне из публики бросили записку: «Товарищ Мариенгоф, скажите — поэтами родятся или делаются?» Я скаламбурил: — Сначала делаются, а потом родятся. Так вот: Есенин поэтом родился и поэтом умер.

   На литературном вечере в Вятке мне из публики бросили записку: «Товарищ Мариенгоф, скажите — поэтами родятся или делаются?» Я скаламбурил: — Сначала делаются, а потом родятся. Так вот: Есенин поэтом родился и поэтом умер.

   — Мой век, мои друзья и подруги · книга
6. «

   С крыш прозрачными потоками стекает желтое солнце. Мне кажется, что я слышу его журчание в водосточных трубах.

   С крыш прозрачными потоками стекает желтое солнце. Мне кажется, что я слышу его журчание в водосточных трубах.

   — Циники · книга
7. «

   Давайте так условимся, мадам; Свою вам жизнь, извольте, я отдам. Но руку — нет, простите, не подам. Пусть нас рассудит время и потомство С убийцами я не веду знакомства.

   Давайте так условимся, мадам; Свою вам жизнь, извольте, я отдам. Но руку — нет, простите, не подам. Пусть нас рассудит время и потомство С убийцами я не веду знакомства.
8. «

   Мне 40 лет. Несколько дней тому назад в Летнем саду шустроглазая девочка лет четырёх, дёрнув свою мать за рукав, сказала: «Смотри, смотри, мама, у этого старого дяди такая же шапка, как у нашего папы». Детская ручонка в пушистой варежке явно показывала на меня... Старый дядя! А? Старый дядя!... И я огорчился на добрые четверть часа. А сегодня в комиссионном магазине, что неподалёку от Генерального штаба, совсем белая старушка в ветхой плюшевой ротонде назвала меня «молодым человеком». И я от Адмиралтейства до угла Литейного, ныне проспекта Володарского, шёл с блаженно-идиотской улыбкой поперёк лица. О, какой мучительный возраст! Мучительный своей двойной близостью — к молодости, которая недостижима, и к старости, которая неизбежна.

   Мне 40 лет. Несколько дней тому назад в Летнем саду шустроглазая девочка лет четырёх, дёрнув свою мать за рукав, сказала: «Смотри, смотри, мама, у этого старого дяди такая же шапка, как у нашего папы». Детская ручонка в пушистой варежке явно показывала на меня... Старый дядя! А? Старый дядя!... И я огорчился на добрые четверть часа. А сегодня в комиссионном магазине, что неподалёку от Генерального штаба, совсем белая старушка в ветхой плюшевой ротонде назвала меня «молодым человеком». И я от Адмиралтейства до угла Литейного, ныне проспекта Володарского, шёл с блаженно-идиотской улыбкой поперёк лица. О, какой мучительный возраст! Мучительный своей двойной близостью — к молодости, которая недостижима, и к старости, которая неизбежна.

   — Это вам потомки. Записки сорокалетнего мужчины · книга
9. «

   — Почему он меня не встречает? — Спит на моей рукописи. Я мечтаю поработать, да вот не решился потревожить его. Никритина взглянула на меня испуганно: не спятил ли ее муженек со своим котом? Дело в том, что я очень сочувствовал ему. Ведь самое трудное в жизни ничего не делать, а он не пишет, не репетирует, не читает газет, не бывает в кино… Бедный кот!

   — Почему он меня не встречает? — Спит на моей рукописи. Я мечтаю поработать, да вот не решился потревожить его. Никритина взглянула на меня испуганно: не спятил ли ее муженек со своим котом? Дело в том, что я очень сочувствовал ему. Ведь самое трудное в жизни ничего не делать, а он не пишет, не репетирует, не читает газет, не бывает в кино… Бедный кот!

   — Это вам потомки. Записки сорокалетнего мужчины · книга
10. «

    Всякая вера приедается, как рубленые котлеты или суп с вермишелью. Время от времени ее нужно менять: Пеpун, Христос, Социализм.

    Всякая вера приедается, как рубленые котлеты или суп с вермишелью. Время от времени ее нужно менять: Пеpун, Христос, Социализм.

    — Циники · книга
11. «

    «О мертвых — или хорошо, или ничего». Какая сентиментальная чепуха! Да еще древнеримская. По-моему, о мертвых надо говорить так же, как о живых, — правду. О негодяе, что он бывший негодяй, о стоящем человеке, что он был стоящий.

    «О мертвых — или хорошо, или ничего». Какая сентиментальная чепуха! Да еще древнеримская. По-моему, о мертвых надо говорить так же, как о живых, — правду. О негодяе, что он бывший негодяй, о стоящем человеке, что он был стоящий.

    — Это вам потомки. Записки сорокалетнего мужчины · книга
12. «

    Приду. Протяну ладони. Скажу: — Люби. Возьми. Твой. Единый... У тебя глаза, как на иконе У Магдалины, А сердце холодное, книжное И лживое, как шут... Скорей, скорее: «нет, не люби!» — кинь, Как булыжник. Аминь.

    Приду. Протяну ладони. Скажу: — Люби. Возьми. Твой. Единый... У тебя глаза, как на иконе У Магдалины, А сердце холодное, книжное И лживое, как шут... Скорей, скорее: «нет, не люби!» — кинь, Как булыжник. Аминь.
13. «

    Когда вкусовые потребности одних возрастут до понимания необходимости розовенького цветочка на своём подоконнике, а изощрённость других опростится до щёлканья жёлтой птички, наступит золотой век.

    Когда вкусовые потребности одних возрастут до понимания необходимости розовенького цветочка на своём подоконнике, а изощрённость других опростится до щёлканья жёлтой птички, наступит золотой век.

    — Роман без вранья · книга
14. «

    Я люблю гитару Вашу, У нее душа большая. Ни о чем меня не спрашивает, Только очень утешает.

    Я люблю гитару Вашу, У нее душа большая. Ни о чем меня не спрашивает, Только очень утешает.
15. «

    Я ненавижу мою любовь. Если бы я знал, что ее можно удушить, я бы это сделал собственными pуками. Если бы я знал, что ее можно утопить, я бы сам пpивесил ей камень на шею. Если бы я знал, что от нее можно убежать на кpай света, я бы давным-давно глядел в чеpную бездну, за котоpой ничего нет.

    Я ненавижу мою любовь. Если бы я знал, что ее можно удушить, я бы это сделал собственными pуками. Если бы я знал, что ее можно утопить, я бы сам пpивесил ей камень на шею. Если бы я знал, что от нее можно убежать на кpай света, я бы давным-давно глядел в чеpную бездну, за котоpой ничего нет.

    — Циники · книга
16. «

    Пpоклятое солнце! Отвpатительное солнце! Оно спугнет ее сон. Оно топает по по комнате своими медными сапожищами, как ломовой извозчик.

    Пpоклятое солнце! Отвpатительное солнце! Оно спугнет ее сон. Оно топает по по комнате своими медными сапожищами, как ломовой извозчик.

    — Циники · книга
17. «

    Силы такой не найти, которая б вытрясла из россиян губительную склонность к искусствам — ни тифозная вошь, ни уездные кисельные грязи по щиколотку, ни бессортирье, ни война, ни революция, ни пустое брюхо, ни протёртые на локтях рукавишки. Можно сказать, тонкие натуры.

    Силы такой не найти, которая б вытрясла из россиян губительную склонность к искусствам — ни тифозная вошь, ни уездные кисельные грязи по щиколотку, ни бессортирье, ни война, ни революция, ни пустое брюхо, ни протёртые на локтях рукавишки. Можно сказать, тонкие натуры.

    — Роман без вранья · книга
18. «

    А ну — со смертью будем храбры! Ведь все равно возьмет за жабры.

    А ну — со смертью будем храбры! Ведь все равно возьмет за жабры.
19. «

    Я пришел к тебе, древнее вече, Темный люд разбудил медным гудом, Бросил зов, как собакам печень, Во имя красного чуда.

    Я пришел к тебе, древнее вече, Темный люд разбудил медным гудом, Бросил зов, как собакам печень, Во имя красного чуда.
20. «

    Стpашное дело любовь! Hедаpом же в каменном веке самец, вооpуженный челюстью кита, шел на самца, вооpуженного pогами баpана.

    Стpашное дело любовь! Hедаpом же в каменном веке самец, вооpуженный челюстью кита, шел на самца, вооpуженного pогами баpана.

    — Циники · книга