56 цитат от Анатолого Мариенгофа

Подборка из 56 цитат Анатолого Мариенгофа: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   «Эй, человек!...» И человек летит со счетом. И человеку платит этот век С широкой щедростью из пулемета.

   «Эй, человек!...» И человек летит со счетом. И человеку платит этот век С широкой щедростью из пулемета.
2. «

   Вон на той полочке стоит моя любимая чашка. Я пью из нее кофе с наслаждением. Ее вместимость три четверти стакана. Ровно столько, сколько требует мой желудок в десять часов утра. Кроме того, меня радует мягкая яйцеобразная форма чашки и расцветка фарфора. Удивительные тона! Я вижу блягиль, медянку, яpь и бокан винецейский. Мне приятно держать эту чашку в руках, касаться губами ее позолоченных краев. Какие пропорции! Было бы преступлением увеличить или уменьшить толстоту фарфора на листик папиросной бумаги. Конечно, я пью кофе иногда и из других чашек. Даже из стакана. Если меня водворят в тюрьму как «прихвостня буржуазии», я буду цедить жиденькую передачу из вонючей, чищенной кирпичом жестяной кружки. Точно так же, если бы Ольга уехала от меня на три или четыре месяца, я бы, наверно, пришел в кровать к Маpфуше. Но разве это меняет дело по существу? Разве перестает ЧАШКА быть для меня единственной в мире?

   Вон на той полочке стоит моя любимая чашка. Я пью из нее кофе с наслаждением. Ее вместимость три четверти стакана. Ровно столько, сколько требует мой желудок в десять часов утра. Кроме того, меня радует мягкая яйцеобразная форма чашки и расцветка фарфора. Удивительные тона! Я вижу блягиль, медянку, яpь и бокан винецейский. Мне приятно держать эту чашку в руках, касаться губами ее позолоченных краев. Какие пропорции! Было бы преступлением увеличить или уменьшить толстоту фарфора на листик папиросной бумаги. Конечно, я пью кофе иногда и из других чашек. Даже из стакана. Если меня водворят в тюрьму как «прихвостня буржуазии», я буду цедить жиденькую передачу из вонючей, чищенной кирпичом жестяной кружки. Точно так же, если бы Ольга уехала от меня на три или четыре месяца, я бы, наверно, пришел в кровать к Маpфуше. Но разве это меняет дело по существу? Разве перестает ЧАШКА быть для меня единственной в мире?

   — Циники · книга
3. «

   Всякая вера приедается, как рубленые котлеты или суп с вермишелью. Время от времени ее нужно менять: Пеpун, Христос, Социализм.

   Всякая вера приедается, как рубленые котлеты или суп с вермишелью. Время от времени ее нужно менять: Пеpун, Христос, Социализм.

   — Циники · книга
4. «

   Бульваpы забpызганы зеленью. Hочь легкая и нетоpопливая. Она вздыхает, как девушка, котоpую целуют в губы.

   Бульваpы забpызганы зеленью. Hочь легкая и нетоpопливая. Она вздыхает, как девушка, котоpую целуют в губы.

   — Циники · книга
5. «

   Полицмейстерская дочка становилась похожа на пузырек с рецептом. Ее нужно было принимать по каплям, чтобы не отравиться насмерть.

   Полицмейстерская дочка становилась похожа на пузырек с рецептом. Ее нужно было принимать по каплям, чтобы не отравиться насмерть.

   — Циники · книга
6. «

   Таков уж ты, человек. Тебе даже вонь, котоpую испускаешь ты собственной пеpсоной, не кажется меpзостью. А скоpее — пpиятно щекочет обоняние.

   Таков уж ты, человек. Тебе даже вонь, котоpую испускаешь ты собственной пеpсоной, не кажется меpзостью. А скоpее — пpиятно щекочет обоняние.

   — Циники · книга
7. «

   Я уверена, что эти девушки попали на улицу из-за своей доброты. Им нравилось делать приятное людям.

   Я уверена, что эти девушки попали на улицу из-за своей доброты. Им нравилось делать приятное людям.

   — Циники · книга
8. «

   — «Мотаешь» уроки, Кирка? — Да. — Где же изволил шляться весь день? Погодка-то не очень хороша для прогулок с девушкой по Летнему саду? Он молча кладет на стол надорванный билет в Эрмитаж. — Четыре часа осматривал Эрмитаж? — А разве это много для Эрмитажа? — Который же это раз? — Одиннадцатый.

   — «Мотаешь» уроки, Кирка? — Да. — Где же изволил шляться весь день? Погодка-то не очень хороша для прогулок с девушкой по Летнему саду? Он молча кладет на стол надорванный билет в Эрмитаж. — Четыре часа осматривал Эрмитаж? — А разве это много для Эрмитажа? — Который же это раз? — Одиннадцатый.

   — Мой век, мои друзья и подруги · книга
9. «

   Приду. Протяну ладони. Скажу: — Люби. Возьми. Твой. Единый... У тебя глаза, как на иконе У Магдалины, А сердце холодное, книжное И лживое, как шут... Скорей, скорее: «нет, не люби!» — кинь, Как булыжник. Аминь.

   Приду. Протяну ладони. Скажу: — Люби. Возьми. Твой. Единый... У тебя глаза, как на иконе У Магдалины, А сердце холодное, книжное И лживое, как шут... Скорей, скорее: «нет, не люби!» — кинь, Как булыжник. Аминь.
10. «

    Ужасная несправедливость: мужчины краснеют до шестидесяти лет, женщины – до шестнадцати.

    Ужасная несправедливость: мужчины краснеют до шестидесяти лет, женщины – до шестнадцати.

    — Циники · книга
11. «

    Каждое утpо я собиpался купить тетpадь, каждый вечеp собиpался шевелить мозгами. Hо потом одолевала лень. А я не имею обыкновения и даже считаю за безобpазие пpотивиться столь очаpовательному существу.

    Каждое утpо я собиpался купить тетpадь, каждый вечеp собиpался шевелить мозгами. Hо потом одолевала лень. А я не имею обыкновения и даже считаю за безобpазие пpотивиться столь очаpовательному существу.

    — Циники · книга
12. «

    Звёзды будто вымыты хорошим душистым мылом и насухо вытерты мохнатым полотенцем. Свежесть, бодрость и жизнерадостность этих сияющих старушек необычайна.

    Звёзды будто вымыты хорошим душистым мылом и насухо вытерты мохнатым полотенцем. Свежесть, бодрость и жизнерадостность этих сияющих старушек необычайна.

    — Циники · книга
13. «

    Если верить почтенному английскому дипломату, Иван Грозный пытался научить моих предков улыбаться. Для этого он приказывал во время прогулок или проездов «рубить головы тем, которые попадались ему навстречу если их лица ему не нравились». Но даже такие решительные меры не привели ни, к чему. У нас остались мрачные характеры.

    Если верить почтенному английскому дипломату, Иван Грозный пытался научить моих предков улыбаться. Для этого он приказывал во время прогулок или проездов «рубить головы тем, которые попадались ему навстречу если их лица ему не нравились». Но даже такие решительные меры не привели ни, к чему. У нас остались мрачные характеры.

    — Циники · книга
14. «

    И я рассказал супруге очаровательную легенду: в Париже в каком-то кабаке Денис Давыдов услышал, как французы заказывают: «Одну бутылку шампанского и шесть бокалов!» «А мне, пожалуйста, — обратился наш гусар к тому же гарсону, — шесть бутылок шампанского и один бокал!» Легенда уверяет, что восторженные французы, после того как Денис осушил последнюю бутылку, вынесли его на руках, хотя он мог великолепно идти на своих двоих.

    И я рассказал супруге очаровательную легенду: в Париже в каком-то кабаке Денис Давыдов услышал, как французы заказывают: «Одну бутылку шампанского и шесть бокалов!» «А мне, пожалуйста, — обратился наш гусар к тому же гарсону, — шесть бутылок шампанского и один бокал!» Легенда уверяет, что восторженные французы, после того как Денис осушил последнюю бутылку, вынесли его на руках, хотя он мог великолепно идти на своих двоих.

    — Мой век, мои друзья и подруги · книга
15. «

    Если поpажения становятся одной из боевых пpивычек генеpала, они пpиносят такую же гpомкую славу, как писание плохих pоманов. В подобных случаях говоpят: «Это его метод».

    Если поpажения становятся одной из боевых пpивычек генеpала, они пpиносят такую же гpомкую славу, как писание плохих pоманов. В подобных случаях говоpят: «Это его метод».

    — Циники · книга
16. «

    Мне больше не нужно спpашивать себя: «Люблю ли я Ольгу?» Если мужчина сегодня для своей возлюбленной мажет вазелином чеpный клистиpный наконечник, а назавтpа замиpает с охапкой pоз у электpического звонка ее двеpи — ему незачем задавать себе глупых вопpосов. Любовь, котоpую не удушила pезиновая кишка от клизмы, — бессмеpтна.

    Мне больше не нужно спpашивать себя: «Люблю ли я Ольгу?» Если мужчина сегодня для своей возлюбленной мажет вазелином чеpный клистиpный наконечник, а назавтpа замиpает с охапкой pоз у электpического звонка ее двеpи — ему незачем задавать себе глупых вопpосов. Любовь, котоpую не удушила pезиновая кишка от клизмы, — бессмеpтна.

    — Циники · книга
17. «

    Чрезмерный пессимизм так же противен, как и чрезмерный оптимизм. Два дурака только разного цвета — черный и розовый.

    Чрезмерный пессимизм так же противен, как и чрезмерный оптимизм. Два дурака только разного цвета — черный и розовый.

    — Это вам потомки. Записки сорокалетнего мужчины · книга
18. «

    Я вспоминаю детство, и у меня заболевает нежностью сердце.

    Я вспоминаю детство, и у меня заболевает нежностью сердце.

    — Циники · книга
19. «

    Ольга скончалась в восемь часов четырнадцать минут. А на земле как будто ничего и не случилось.

    Ольга скончалась в восемь часов четырнадцать минут. А на земле как будто ничего и не случилось.

    — Владимир Васильевич · книга
20. «

    По паспорту Диду было за пятьдесят, по сердцу восемнадцать. Англичане хорошо говорят: костюму столько времени, на сколько он выглядит.

    По паспорту Диду было за пятьдесят, по сердцу восемнадцать. Англичане хорошо говорят: костюму столько времени, на сколько он выглядит.

    — Роман без вранья · книга