148 цитат Андре Моруы, которые цепляют

Подборка из 148 цитат Андре Моруы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Если моя наружность и возраст внушают вам недоверие к моим словам, постарайтесь преодолеть его, как я преодолела самолюбие, говоря вам об этом. Я необычайно восприимчива к чувству дружбы и отдаюсь ей всецело; там, где это мне кажется необходимым, я ставлю границы и всегда помню о них; но я боюсь того, из-за кого я потеряю голову, и стану все время сомневаться, не сделала ли я слишком много для него или слишком мало… Я всегда была окружена людьми гораздо старше меня и как-то незаметно приспособилась к их возрасту. Я недолго была молодой, быть может, я от этого проигрываю, но зато я более рассудительна…

   Если моя наружность и возраст внушают вам недоверие к моим словам, постарайтесь преодолеть его, как я преодолела самолюбие, говоря вам об этом. Я необычайно восприимчива к чувству дружбы и отдаюсь ей всецело; там, где это мне кажется необходимым, я ставлю границы и всегда помню о них; но я боюсь того, из-за кого я потеряю голову, и стану все время сомневаться, не сделала ли я слишком много для него или слишком мало… Я всегда была окружена людьми гораздо старше меня и как-то незаметно приспособилась к их возрасту. Я недолго была молодой, быть может, я от этого проигрываю, но зато я более рассудительна…

   — Аврора де Орн · книга
2. «

   Все, что соответствует нашим желаниям, кажется правильным. Всё, что противоречит им, приводит нас в ярость.

   Все, что соответствует нашим желаниям, кажется правильным. Всё, что противоречит им, приводит нас в ярость.
3. «

   Людская злоба — а ей нет границ — в значительной степени состоит из зависти и опасенья. Несчастье обезоруживает ее; поэтому люди, страдающие оттого, что никто их не любит, находят в катастрофах, как узколичного, так и общественного характера, горькую радость: такие катастрофы, принижая их, даруют им своего рода отпущение грехов.

   Людская злоба — а ей нет границ — в значительной степени состоит из зависти и опасенья. Несчастье обезоруживает ее; поэтому люди, страдающие оттого, что никто их не любит, находят в катастрофах, как узколичного, так и общественного характера, горькую радость: такие катастрофы, принижая их, даруют им своего рода отпущение грехов.

   — Семейный круг · книга
4. «

   В любви мужчина стремится не к войне, а к миру.

   В любви мужчина стремится не к войне, а к миру.

   — Письма незнакомке · книга
5. «

   Мы всегда отказываем живым в нежности, которую, раскаиваясь, напрасно предлагаем их теням.

   Мы всегда отказываем живым в нежности, которую, раскаиваясь, напрасно предлагаем их теням.

   — Письма незнакомке · книга
6. «

   Наше время жаждет нежности и любви. Под напускным цинизмом оно прячет тоску по настоящим чувствам.

   Наше время жаждет нежности и любви. Под напускным цинизмом оно прячет тоску по настоящим чувствам.

   — Фиалки по средам · книга
7. «

   Вспомните свою молодость. Но, помогая своим детям, требуйте, чтобы они и сами себе помогали. У них не будет ни твердого характера, ни силы воли, если они не научатся преодолевать препятствия. Птица кормит птенцов из клюва и при этом учит их летать самостоятельно.

   Вспомните свою молодость. Но, помогая своим детям, требуйте, чтобы они и сами себе помогали. У них не будет ни твердого характера, ни силы воли, если они не научатся преодолевать препятствия. Птица кормит птенцов из клюва и при этом учит их летать самостоятельно.

   — Искусство беседы · книга
8. «

   Если ещё существует, говорили в 1850 году, на каком-нибудь необитаемом острове Робинзон Крузо, он наверняка сейчас читает «Трёх мушкетёров».

   Если ещё существует, говорили в 1850 году, на каком-нибудь необитаемом острове Робинзон Крузо, он наверняка сейчас читает «Трёх мушкетёров».

   — Три Дюма · книга
9. «

   Когда иные женщины просят своих приятельниц не разглашать доверенную им тайну, они делают это лишь для того, чтобы новость как можно быстрее распространилась.

   Когда иные женщины просят своих приятельниц не разглашать доверенную им тайну, они делают это лишь для того, чтобы новость как можно быстрее распространилась.

   — Искусство беседы · книга
10. «

    При зарождении любви влюбленные говорят о будущем, при ее закате — о прошлом.

    При зарождении любви влюбленные говорят о будущем, при ее закате — о прошлом.
11. «

    Мой добрый друг, вы не знаете жизни. Это продажная девка с железным характером. Она обуздает вас, как и всех прочих...

    Мой добрый друг, вы не знаете жизни. Это продажная девка с железным характером. Она обуздает вас, как и всех прочих...

    — Гийом Фонтен · книга
12. «

    Женщина, дорожащая тайнами своего тела, не станет размениваться и в чувствах.

    Женщина, дорожащая тайнами своего тела, не станет размениваться и в чувствах.

    — Письма незнакомке · книга
13. «

    Время залечивает все раны.

    Время залечивает все раны.
14. «

    ...разлука придает женщине величайшее могущество, что вдали от человека мы забываем его недостатки, его причуды, тогда мы обнаруживаем, как много ценного, необходимого он привносит в нашу жизнь, — чего мы не замечали только потому, что были слишком тесно связаны с ним. Это все равно, что соль — мы даже и не осознаем, что потребляем ее, но стоит только изъять ее из нашей пищи, и мы, несомненно, умрем.

    ...разлука придает женщине величайшее могущество, что вдали от человека мы забываем его недостатки, его причуды, тогда мы обнаруживаем, как много ценного, необходимого он привносит в нашу жизнь, — чего мы не замечали только потому, что были слишком тесно связаны с ним. Это все равно, что соль — мы даже и не осознаем, что потребляем ее, но стоит только изъять ее из нашей пищи, и мы, несомненно, умрем.

    — Превратности любви · книга
15. «

    Только во сне с такой полнотой сбываются порой наши самые заветные желания.

    Только во сне с такой полнотой сбываются порой наши самые заветные желания.

    — Фиалки по средам · книга
16. «

    Счастье не в том, чтобы завоевать тело женщины, а в том, чтобы стать её избранником.

    Счастье не в том, чтобы завоевать тело женщины, а в том, чтобы стать её избранником.

    — Открытое письмо молодому человеку о науке жить · книга
17. «

    Мы летим на вращающемся комочке грязи в бесконечность, сами не знаем, зачем, и мы, бесспорно, умрём.

    Мы летим на вращающемся комочке грязи в бесконечность, сами не знаем, зачем, и мы, бесспорно, умрём.

    — Письма незнакомке · книга
18. «

    Мой внутренний мир — более надежное убежище. Назовите его как угодно — духом, мыслью, душой; название не имеет значения. Здесь власть моя куда больше, чем в мире внешнем. Я волен не соглашаться с теми или иными взглядами, строить умозаключения, погружаться в воспоминания; я волен презирать опасность и с мудрым смирением ожидать старости. И все-таки даже в этой крепости я не изолирован от внешнего мира. Сильная боль мешает свободной работе мысли; телесные страдания влияют на умственную деятельность; навязчивые идеи с изнуряющим постоянством лезут в голову; болезни мозга приводят к душевному расстройству. Таким образом, я принадлежу внешнему миру и одновременно не принадлежу ему. Мир обретает для меня реальность лишь внутри меня. Я сужу о нем лишь по моим ощущениям и по тому, как интерпретирует эти ощущения мой разум. Я не могу перестать быть собой и стать миром. Но без «этого странного хоровода» вокруг меня я лишился бы разом и ощущений, и мыслей. В голове моей теснятся образы внешнего мира — и только они. Вот почему я не разделяю взглядов епископа Беркла и не причисляю себя к чистым идеалистам; я не верю в то, что, пересекая Ла-Манш или Атлантику, я всякий раз заново создаю Лондон или Нью-Йорк; я не верю в то, что внешний мир не более, чем мое представление о нем, которое исчезнет вместе со мной. «И умирая, уничтожу мир», — сказал поэт. Мир перестанет существовать для меня, но не для других, а я верю в существование других людей.

    Мой внутренний мир — более надежное убежище. Назовите его как угодно — духом, мыслью, душой; название не имеет значения. Здесь власть моя куда больше, чем в мире внешнем. Я волен не соглашаться с теми или иными взглядами, строить умозаключения, погружаться в воспоминания; я волен презирать опасность и с мудрым смирением ожидать старости. И все-таки даже в этой крепости я не изолирован от внешнего мира. Сильная боль мешает свободной работе мысли; телесные страдания влияют на умственную деятельность; навязчивые идеи с изнуряющим постоянством лезут в голову; болезни мозга приводят к душевному расстройству. Таким образом, я принадлежу внешнему миру и одновременно не принадлежу ему. Мир обретает для меня реальность лишь внутри меня. Я сужу о нем лишь по моим ощущениям и по тому, как интерпретирует эти ощущения мой разум. Я не могу перестать быть собой и стать миром. Но без «этого странного хоровода» вокруг меня я лишился бы разом и ощущений, и мыслей. В голове моей теснятся образы внешнего мира — и только они. Вот почему я не разделяю взглядов епископа Беркла и не причисляю себя к чистым идеалистам; я не верю в то, что, пересекая Ла-Манш или Атлантику, я всякий раз заново создаю Лондон или Нью-Йорк; я не верю в то, что внешний мир не более, чем мое представление о нем, которое исчезнет вместе со мной. «И умирая, уничтожу мир», — сказал поэт. Мир перестанет существовать для меня, но не для других, а я верю в существование других людей.

    — Во что я верю · книга
19. «

    За неимением самой любви женщины хотят почувствовать ее ароматы, услышать отголоски, увидеть отражение.

    За неимением самой любви женщины хотят почувствовать ее ароматы, услышать отголоски, увидеть отражение.

    — Сентябрьские розы · книга
20. «

    Ночь с женщиной, это, конечно, вся ночь, но далеко не вся женщина.

    Ночь с женщиной, это, конечно, вся ночь, но далеко не вся женщина.