175 цитат Андре Моруы, которые стоит перечитать

Подборка из 175 цитат Андре Моруы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Жалость – неприятное чувство для того, на кого оно направлено, если речь идет не о каком-нибудь несчастном случае, а о самой природе человека.

   Жалость – неприятное чувство для того, на кого оно направлено, если речь идет не о каком-нибудь несчастном случае, а о самой природе человека.

   — Сентябрьские розы · книга
2. «

   ... Ожидание счастья прекраснее самого счастья.

   ... Ожидание счастья прекраснее самого счастья.

   — Сентябрьские розы · книга
3. «

   Всё совершённое тобой к тебе же и вернётся.

   Всё совершённое тобой к тебе же и вернётся.
4. «

   Мы всегда отказываем живым в нежности, которую, раскаиваясь, напрасно предлагаем их теням.

   Мы всегда отказываем живым в нежности, которую, раскаиваясь, напрасно предлагаем их теням.

   — Письма незнакомке · книга
5. «

   Людям свойственно презирать то, что идёт им в руки, и цепляться за то, что ускользает.

   Людям свойственно презирать то, что идёт им в руки, и цепляться за то, что ускользает.

   — По вине Бальзака · книга
6. «

   Любовь, словно по волшебству, рождает воспоминания о чудесном прошлом, хотя прошлое вовсе не обязательно было чудесным.

   Любовь, словно по волшебству, рождает воспоминания о чудесном прошлом, хотя прошлое вовсе не обязательно было чудесным.

   — Гийом Фонтен · книга
7. «

   Я люблю в других ту крохотную частицу тебя, которая в них содержится.

   Я люблю в других ту крохотную частицу тебя, которая в них содержится.

   — Филипп Марсен · книга
8. «

   Нагота будит неуправляемые эмоции. Целомудренные одежды их умеряют.

   Нагота будит неуправляемые эмоции. Целомудренные одежды их умеряют.

   — Письма незнакомке · книга
9. «

   Я готова была на полное самоотречение и даже на рабство. Помимо тебя, ничто не существовало для меня в мире. Если бы какой нибудь катаклизм уничтожил вокруг нас всех, кого мы знали, но ты уцелел бы, – такую катастрофу я не сочла бы особенно тяжкой. Ты был моей вселенной. Давать тебе понять это и говорить об этом было, пожалуй, неосторожно. Но меня это не тревожило. С тобой, бесценный мой, я не собиралась вести мудрую политику. Я не могла притворяться, быть осмотрительной. Я любила тебя.

   Я готова была на полное самоотречение и даже на рабство. Помимо тебя, ничто не существовало для меня в мире. Если бы какой нибудь катаклизм уничтожил вокруг нас всех, кого мы знали, но ты уцелел бы, – такую катастрофу я не сочла бы особенно тяжкой. Ты был моей вселенной. Давать тебе понять это и говорить об этом было, пожалуй, неосторожно. Но меня это не тревожило. С тобой, бесценный мой, я не собиралась вести мудрую политику. Я не могла притворяться, быть осмотрительной. Я любила тебя.

   — Превратности любви · книга
10. «

    Ничто так не раздражает юношу, как притязания девушки, к которой он равнодушен. Женщина, которая сама себя навязывает и делает первый шаг, добьётся мужчины, но не любви.

    Ничто так не раздражает юношу, как притязания девушки, к которой он равнодушен. Женщина, которая сама себя навязывает и делает первый шаг, добьётся мужчины, но не любви.

    — Письма незнакомке · книга
11. «

    Нужно вменить себе в правило никогда не распространять чужого злословия, пока не проверишь, насколько оно справедливо. Правда, тогда придется навсегда замолчать.

    Нужно вменить себе в правило никогда не распространять чужого злословия, пока не проверишь, насколько оно справедливо. Правда, тогда придется навсегда замолчать.

    — Искусство беседы · книга
12. «

    Время залечивает все раны.

    Время залечивает все раны.
13. «

    Нет врага более жестокого, чем прежний друг.

    Нет врага более жестокого, чем прежний друг.
14. «

    Чем сильнее чувство, тем скорее из разочарования рождается ненависть.

    Чем сильнее чувство, тем скорее из разочарования рождается ненависть.
15. «

    Вы всю жизнь будете встречать людей, о которых с удивлением скажете: «За что он меня невзлюбил? Я же ему ничего не сделал». Ошибаетесь! Вы нанесли ему самое тяжкое оскорбление: вы — живое отрицание его натуры.

    Вы всю жизнь будете встречать людей, о которых с удивлением скажете: «За что он меня невзлюбил? Я же ему ничего не сделал». Ошибаетесь! Вы нанесли ему самое тяжкое оскорбление: вы — живое отрицание его натуры.

    — Открытое письмо молодому человеку о науке жить · книга
16. «

    Природа творчества такова, что, чем несчастнее и беднее художник, тем выше он воспаряет в своих произведениях. Стал ли бы Бальзак Бальзаком без нищеты, кредиторов, долговой тюрьмы, ростовщиков? За свою нелегкую жизнь ему приходилось сталкиваться с редчайшими человеческими типами, которых богач, надежно охраняемый в своем красивом особняке секретарями и слугами, никогда не узнает.

    Природа творчества такова, что, чем несчастнее и беднее художник, тем выше он воспаряет в своих произведениях. Стал ли бы Бальзак Бальзаком без нищеты, кредиторов, долговой тюрьмы, ростовщиков? За свою нелегкую жизнь ему приходилось сталкиваться с редчайшими человеческими типами, которых богач, надежно охраняемый в своем красивом особняке секретарями и слугами, никогда не узнает.

    — Открытое письмо молодому человеку о науке жить · книга
17. «

    Есть только одно средство стать культурным человеком – чтение.

    Есть только одно средство стать культурным человеком – чтение.
18. «

    Пока близкие нам люди живы, мы обращаемся с ними неровно — то со вниманием, то с невольным раздражением. Мы любим их, но их недостатки нам надоедают и нередко затрудняют жизнь. У нас есть свои прихоти и желания, и, если нам становится очевидно, что они идут вразрез с желаниями тех, кто нас любит, мы вступаем в сделку со своей совестью. «Разумеется, — говорим мы себе, — он (или она) будет страдать, но не могу же я постоянно приносить себя в жертву. К тому же я заглажу эту пустяковую обиду, высказав в другой раз побольше нежности». Строя подобные расчеты, мы упускаем из виду смерть. Но она является в свой срок, и уже ничего не исправить. Тогда-то и наступает время раскаяния. Смерть заставляет нас забыть слабости тех, кто ушел навсегда, оставив нам только запоздалые сожаления... Не будем же отказывать живым в той нежности, которую, терзаясь угрызениями совести, тщетно предложим тени. Помните об этом...

    Пока близкие нам люди живы, мы обращаемся с ними неровно — то со вниманием, то с невольным раздражением. Мы любим их, но их недостатки нам надоедают и нередко затрудняют жизнь. У нас есть свои прихоти и желания, и, если нам становится очевидно, что они идут вразрез с желаниями тех, кто нас любит, мы вступаем в сделку со своей совестью. «Разумеется, — говорим мы себе, — он (или она) будет страдать, но не могу же я постоянно приносить себя в жертву. К тому же я заглажу эту пустяковую обиду, высказав в другой раз побольше нежности». Строя подобные расчеты, мы упускаем из виду смерть. Но она является в свой срок, и уже ничего не исправить. Тогда-то и наступает время раскаяния. Смерть заставляет нас забыть слабости тех, кто ушел навсегда, оставив нам только запоздалые сожаления... Не будем же отказывать живым в той нежности, которую, терзаясь угрызениями совести, тщетно предложим тени. Помните об этом...

    — Письма незнакомке · книга
19. «

    Ничто так не цементирует брак, как совместный труд.

    Ничто так не цементирует брак, как совместный труд.

    — Письма незнакомке · книга
20. «

    Нам все равно, сколько что стоит, до тех пор, пока оно ничего нам не стоит.

    Нам все равно, сколько что стоит, до тех пор, пока оно ничего нам не стоит.